# Гарлем. Хальс и другие

Юрий Бужор

Музей Хальса находится в бывшей богадельне. Он, Хальс, и сам закончил свою долгую жизнь в богадельне. Живописец вышел из моды, рука на старости лет теряла твердость.

При этом забывают, что город установил для пожилого мэтра социальное пособие - 200 гульденов годовых. Источники очень по-разному оценивают покупательную способность тогдашних денег. Но даже если взять по минимуму и с учетом того, что крыша над головой была и какой-то стол предполагался, на то, чтобы промочить горло, хватало.

Все люди на земле рождаются равными, но в силу традиций и прочего что-то хорошее и полезное между разными странами и народами распределяется всё же в разных пропорциях. Не погружаясь глубоко, возьмем то, что нужно нам сейчас - почитание старости. В стреднестатистической Голландии его больше, чем в среднестатистической не-Голландии. Заботливо озелененные дворики в Гарлеме как раз и предусмотрены были издавна, да и сегодня содержатся в основном при такого рода учреждениях для пожилых.

Тирания слова "богадельня".

Нет, он не умер в нищете. Это была достойная бедность, приличествующая уважаемому ветерану гильдии Святого Луки, покровителя живописцев.

Выяснятся, что и не напивался вдрызг каждый день, хотя время от времени случалось, наверное. Сойдемся на том, что наряду со многими великими Хальс принадлежал к славному братству стойких алкоголиков. Или, скажем, зависимых - чтобы, опять-таки, не отвлекаться на спор о словах.

Что первую жену поколотил как-то - и вовсе поклёп. Хотя нечаянный скорее всего. Перепутали с однофамильцем. Дотошные биографы обнаружили полное алиби. Когда рукоприкладство якобы имело место, несчастная уже была какое-то время на небесах, а второй женой он еще не обзавелся.

Вторая родит ему восьмерых, переживет мужа, на склоне лет попросится в богоугодное заведение и тоже будет принята.

В музее простыми и наглядными средствами рассказывают о знаменитой технике. Широкий зримый мазок. Зачастую быстрое письмо "по мокрому" - в одно касание. Это потому что портретируемые приезжали на один день - сам он ни в какую не соглашался выезжать из Гарлема. "27 оттенков чёрного", которыми восхищался Ван-Гог, хотя и здесь при желании подыскивается житейское объяснение: яркая палитра обходилась дороже.


По каждому пункту существует иное мнение, и не мне, разучившемуся рисовать в отрочестве, да еще с признаками ахроматизма, высказывать экспертную оценку.

Очень субъективно. Углубившись в написанное о Хальсе, вижу отчаянные попытки объяснить его феномен. На самом деле данный феномен, может, и получится разобрать на части, но объяснить - нет.

Ибо тайна сия великая есть.

Был ли он добрым человеком? Судя по созданным им портретам, да. Но ведь и позировали ему отнюдь не желающие саморазоблачиться. Мог быть и нудным придирой по жизни, вообще мизантропом, мы не знаем. Но когда брал кисть - преображался.

Держусь своего дуализма. Гений и человек, в котором этот гений поселился - две разные ипостаси.

Хватит рассуждать, давай фото, которые ты там наснимал. Желаем на картины взглянуть.

Будут и картины.


***


Юзернейму пеняют, что он выставляет фото, сделанные в музеях. Всё есть в каталогах.

Некоторое хвастовство, приправленное соусом достоверности. Какую-нибудь заморскую достопримечательность мы тоже неистово щелкаем, а в интернете же полно.

Но и иррацио, да. В нас много такого.

Некоторые холсты немилосердно отсвечивали, и я таки кое-что позаимствовал. Нормальный фотограф справился бы, но это нормальный.

Первый известный и дошедший до нас портрет. 1611 год. Мастеру 29 лет. Изображен католический священник. В Гарлеме католиков притесняли, но не слишком.


Как говорится, ничего не предвещало. Знатоки, поправьте меня. Видите ли вы проблески гениальности?

Для сравнения еще один портрет. Год примерно 1650-ый. Эксперты в один голос утверждают, что он написан в технике alla prima. Лак вообще не использовался.

То есть пришел заказчик. Посидел пару часиков. Расплатился и ушел, унеся с собой готовую работу. Ну, может, выпили с живописцем в кабачке напротив, пока она сохла.


Между тем какой-никакой психологизм есть. Поставленный на поток. Исполненный виртуозно. Без космических претензий.

Претензии такого рода обнаруживаются в групповом портрете попечителей больницы Святой Елизаветы.

Никто из попечителей не смотрит зрителю в глаза - новаторство по тем временам. Собрались самодостаточные и немногословные люди. Сейчас им предстоит принять непростое решение. Ну, например, выписать кому-то социальное пособие, а водокачка там-то еще, значит, год простоит без ремонта.

Что скажет главный, повернутый в профиль, озаренный светом извне?


Незримый тихий ангел делает холст на удивление современным. Недаром Мане считал Хальса своим учителем. Какая-то невероятная степень обобщения.

Небольшой женский коллектив. На этот раз попечительницы учреждения для пожилых. Существует байка, что Хальс, испытывая личные комплексы по поводу такого рода учреждений, выместил это на изображаемых.

Как по мне, чепуха. По-моему, очень даже симпатичные попечительницы. Ум и достоинство переданы вполне. Были хорошенькие когда-то.

И вы посмотрите на руки.


Не разобрал, что держат главная и та, что рядом. Кажется, это медали. Может, за особо щедрые донаты, не уверен.

Тихий ангел залетал не в каждую картину. Но важно было оставаться правдивым.

Похоже, его персонажи были не дураки и умели немножко посмеяться над собой.

При этом все они на групповых портретах люди со своими слабостями, у кого их нет, но в целом хорошие.

Или я обольщаюсь? И кто-то в глубине души недоумевал? Тогда понятно, откуда неоплаченные долги пекарю на старости лет. Считался при жизни великим, а с заказами шли к другим.

Но до поры гений мизансцены, поселившийся в Хальсе, давал себе волю. В изображении мужских посиделок мог разуляться всерьёз.

Не последние в городе люди отдежурили в своих ночных дозорах, выполнили общественный долг. Теперь можно выпить и закусить.

Кто-то, слегка перебрав, станет размахивать руками и высказываться громче обычного, но тут же и уймётся, поймав мягкую укоризну во взгляде товарища.

То, что люди на холсте на мгновение застыли - просто недоразумение, неполадки в работе мистического стробоскопа. Померещилось - или я взаправду нечаянно удивился, когда, оглянувшись раз, другой, застал этих замечательных мужиков на тех же местах и в в тех же позах?


***


Не только Хальс. Пробежимся по музею, посмотрим еще. Где-то тоже явно рука мастера. Где-то загадочный сюжет. Есть и XX век.

Выборочно и субъективно.

Ян Мандейн следует Босху. Святой Антоний. Непонятно только, где главное искушение. Неужели вот эта ржавая селедка в кустах с еле угадываемыми руками, головой и титьками? Хорош соблазн, ничего не скажешь.


Корнелис. Избиение младенцев - центральная часть триптиха. Влияние итальянского маньеризма. Убийцы и жертвы представлены в красивых позах. Должно было нравиться современникам.

Его же симпатичный автопортрет.


Его же групповой портрет. Банкет добровольных и бескорыстных блюстителей порядка. Мощная диагональ знамени.

В левом верхнем углу изобразил себя.


Может быть, это магия более известного имени, но корпоративы Хальса смотрятся убедительнее. Там некое единение, а здесь не более чем совокупность. Потом, выражение серьезной озабоченности на всех без исключения лицах, о чем это? Ну да, заказчику нравилось, так солиднее. Но они же на банкет собрались, вон и питьевые емкости в руках, а не на поминки.

Принявшей обет целомудрия, но с правом на какую-то светскую жизнь (это называлось бегина), показалось, что она забеременела. Хотя по ее словам ни сном ни духом. И вот монах проверяет, беременна ли она вообще.


В пояснительной табличке сказано, что Корнелис высмеивает католический догмат преосуществления. Дескать, молоко превращается в вино, очень смешно. В сетевом каталоге между тем указано, что эту версию придумали позднее, чтобы придать многозначительность неприличному анекдоту в духе Боккаччо. И тогда вино в бокале здесь вообще ни при чем.

Спорный такой сюжет.

Флирт. Можно сказать, уже и прелюдия. Работа ученика и зятя Хальса Питера ван Рустратена.


Корыстолюбивая кухарка. Исполненный страсти постоялец. Нахальная обезьяна, данную страсть олицетворяющая. Желая подчеркнуть личное неодобрение происходящего, живописец помещает в оконный проем мудрого старца с его нелепыми предостережениями.

Ян Стин показывает нам, как шарлатан дурачит толпу. Лёгким движением искусный лекарь извлекает из головы пациента "камень безумия". Несчастный обретает вменяемость. Зрители наэлектризованы. На тачках подвозят новых больных. Завтра город наполнится слухами. Можно будет, сидя в гостинице, получать записки от кредитоспособных граждан и выбирать из их числа наиболее перспективных.


1660-ый год. Ничего нового уже тогда, и по сути мало что изменилось.

Ян де Брай переодевает античных персонажей в современные ему одежды. Царь Тиндарей недоумевает по поводу рождения у него дочери. Настоящий отец - Зевс. Последний проник к даме в образе лебедя. Хорошо быть богом - то быком прикинешься, то лебедем. В результате на свет появилась чудная девочка - прекрасная Елена. Она с укоризной смотрит на Тиндарея.

Вы только посмотрите на это уморительную рожицу. А вырастет - станет поводом для большой войны, кто бы мог подумать.


Хотя дело житейское вообще-то.

Пара натюрмортов.

Устрицы соседствуют с копченой рыбкой. Череп, догорающая свеча и неумолимо тикающие часики. Memento mori и всё такое. Всегда актуально. Соответственно, Флорис ван Схоутен (1625 г.) и Питер Клааш (тот же год).


Похоже, черепом колют орехи. Какая-то польза.

Есть что-то мистическое в легко узнаваемом спустя сколько-то веков городском пейзаже. Главная площадь Гарлема. Работа Беркхейда, конец XVII века. Первопечатник Костер и тем болеее не то солнцеборец, не то солнечный воин, уже упоминаемый нами, появятся на этой площади намного позднее.


Копия знаменитой картины Брейгеля. Буквально истолкованные пословицы и поговорки. Автор копии - сын великого, полный тёзка и тоже прославленный.

Рядом пояснения для не искушенных в голландском языке. Например, два танцующих медведя вверху справа. Они там маленькие совсем, не сразу видны. Оказывается, смотреть на танцующих медведей - значит быть голодным.


Кое-что из более или менее близкого нам по времени.

"Обнаженная с красным чулком" Виллема Визена (1860 - 1923).


Автопортрет Эльзы Берг (1891 - 1942). Умерщвлена в Освенциме.


"Портрет неизвестной". Шарли Тоороп. Моё первое знакомство с художницей состоялось когда-то давно в музее Крёллер-Мюллер. Там с портрета глядела женщина постарше. И ни за что не догадаться, кто это, пока не прочитаешь на табличке: "Пациентка психиатрической лечебницы".


Гарлем, июнь 2023