# Гент. Музей изящных искусств

Юрий Бужор

Заметки любителя. Любитель - от слова любить.

Я уже знал, когда направлялся в местный музей изящных искусств, что там реставрируют Гентский алтарь и можно будет понаблюдать за процессом.


Редкая возможность, а тут еще и всем шедеврам шедевр.

Музей далековато от центра, но ничего. Красивое здание. Хорошо организован свет. Гравюры, офорты и тому подобные литографии для экономии места хранятся в выдвижных ящиках. Выдвигай и любуйся. Кажется, впервые такое увидел.


Предупредили, что специалистов и вообще всё, что я увижу за стеклом в реставрационном помещении, нельзя фотографировать.

Давайте уделим минуту-другую природе запретов.

Запрещают, чтобы вы никому не причинили вреда. В этом случае морального. Ты напряженно трудишьсяся, а досужие зеваки за стеклом тебя увлеченно фотографируют. Вроде как ты в обезьяннике каком-то.

Не стану спорить с этим. Не хотят - и всё, надо считаться.

А если ты сделаешь это незаметно для них - есть вред или нет его?

Тут, правда, возникает прецедент. Если все станут стараться незаметно, то у кого-то наверняка не получится. Примерно наказать его не удастся. Почему другим можно, а мне нельзя. Так и формулируйте ваши дурацкие запреты: нельзя, мол, но незаметно можно.

А это уже беспредел.

Значит, надо это сделать незаметно для всех, не только тех, кто за стеклом.

Что и получилсь. Грозная смотрительница, кажется, начала догадываться о цели моих эволюций. Но обошлось.

Блюстителям разного профился и калибра нравится, ежели кто преступает, но не нахальничает при этом. Значит, уважает.

Так что и увидел диковатых перволюдей ван Эйка в оригинале, и процесс худо-бедно запечатлел.


Перейдем, однако, к картинам.

Босх или не Босх? Я-то надеялся встретиться с Босхом.

Оказывается, споры давно ведутся.

В который раз прошу экспертов поправить, если ненароком совру, но как будто нечто в работе художника так же индивидуально, как почерк или даже дактилоскопичееский рисунок. Можно изменить творческую манеру, поменять период с голубого на розовый, но, скажем, колер и лессировка будут ложиться так, а не иначе, с точностью до десятых миллиметра.

Так ли это? Люди знающие, отзовитесь.

Потому что если так, то ведь нетрудно научно сопоставить и сделать вывод.

Музей тоже в сомнениях, но склонен трактовать картину как копию с утерянного оригинала, возможно, писанного Босхом.

Как бы там ни было, перед нами очевидно выдающееся произведение искусства. Добро и зло противопоставлены вдохновенно, с невероятной силой.

Второй вверху справа - кающийся злодей.

Внизу справа - злодей, который и не думает каяться. Вместо этого препирается с кем-то важным, наверное, членом синедриона.

Но не председателем. Станет тот препираться со всякими. Шествует важно, и имя ему Каифа.

Вероника, согласно католической версией Спаса Нерукотворного, всматривается в лик Иисуса, отпечатавшегося на платке (правильнее говорить "плате").

При желании можно и на солнце поискать пятна. Она ведь отерла кровь, которая обильно струилась со лба страдальца. Допустим, кровь исчезла и это часть чуда, но главное-то чудо - вот оно. Сомнительно, чтобы реакция девушки из толпы сводилась при этом к спокойному удовлетворенному созерцанию.


Но еле удерживающий крест Симон, эти закрытые глаза центрального персонажа...Мощная, предельно искренняя живопись. Кто бы ни водил кистью по дубовой панели 500 с лишним лет назад.

Носатость да, имеет место и в паре случаев не оставляет сомнений. Что же вы хотите, местный колорит. Но корреляции по форме носа и, соответственно, добру в антитезе злу нет.

Да и разные там.

Мне кажется, я в носах разбираюсь. Много их по жизни повидал.


***


Бесспорный Босх. Ранний. Вроде бы не замахивающийся пока на многослойные аллегории-страшилки.

Почитаемый всеми христианами тёзка, первый переводчик Библии на латынь - святой Иероним. Он предается аскезе и молится.


Распятие. Библия. Милый анахронизм - шляпа, похожая на кардинальскую.

Поврежденный, не подлежащий ремонту глобус и в отдалении странное дерево с неправдоподобно светлым толстым стволом и кровоточащим дуплом.

От нагромождения слева веет чем-то ветхозаветным. Чётко просматривается иудейское надгробие. Апокрифический лев - излеченный и покорившийся. Какой-то он худой, но какой есть.

Конечно же, полый ствол справа от слабой плоти мудреца и праведника. Это, можно сказать, центральная деталь. Ворота в ад.

Ругаю себя. Издержки музейного осмотра. На самом деле я пропустил:

- Сову. Она как раз хорошо видна. Но вот не заметил. Ухает. Зазывает.

- Утку.

Это на любительском снимке похоже на голову недоеденной селёдки. Утка самая настоящая, и клюв имеется. И не на камне она. На переднем плане - заросший в виде круга участок лужи.

Э, да там две утки.

Увеличивать моё с позволения сказать фотохудожество бессмысленно. Нужный источник здесь.

Заодно небольшое лирическое отступление. На этот раз не нытье по поводу технического прогресса, а наоборот. Собственно, общеизвестное, но как-то в голову не пришло. Сетевой френд надоумил. Поведал о выставке ван-Эйка в Берлине, на 90% обеспеченной цифрой.

И ведь верно. Все музеи с Босхами не обойдешь и не объедешь. Каждую деталь там не рассмотришь. Цифра выручает радикально.

Однако я продолжу список:

- Свернувшаяся в клубок лиса (немного ниже коленей святого).

- Подобие саламандры на том краю лужи, который ближе к нам. Я сперва подумал. что это сорока с лапами. Но лап все равно много, не меньше шести.

- Голова петуха. Чуть пониже сороки-сороконожки.

- Провeрбиальное одно-единственное яйцо в гнезде на дереве. Мог бы и сам заметить. Даже на моем фото видно.

- Огромные экзотические подгнивающие фрукты. Вовсе непонятно, как прощелкал. Должно быть, соблазны, блага мира сего.

- Женщина стирает бельё в озере. По-видимому, это Галилейское море.

- И, наконец, еще одна сова, которую невозможно увидеть никак. Её распознает опять-таки современная техника, и надо верить на слово. Обрезав увеличенное изображение, могу лишь показать черную дыру, из которой она, судя по показаниям приборов, взирает на другую упомянутую ранее представительницу отряда совиных.


И это молодой мастер разминался только.

Колин де Котер. Начало 16 века. Не всё нам шедевры разглядывать. "Поклонение волхвов" оказывается где-то между фламандским примитивизмом и новым реализмом в духе времени.

Получается такой неопримитивизм и, да простится формулировка, немножко ни то, ни сё. Не такова ли участь всех нео?


Что не отменяет бесспорных достоинств произведения.

Золотой кубок в руках Бальтасара написан с явным нарушением перспективы. Но вот паж держит сосуд для омовения рук, и там с перспективой все в порядке. Значит, не ошибка, а художественный приём. Хотелось показать нам, что кубок золотой не только снаружи, но и внутри.

Как-то холодновато в источниках о Яне Провосте. Будто бы он не только подражал ван дер Вейдену и другим, но и прямо копировал какие-то лица, вон и собаку позаимствовал у Дюрера ("Голгофа", 1515 г.).


Собака не знаю, а только что интереса ради пробежался по всему сетевому ван дер Вейдену, предварительно выбрав самые удачные, на мой взгляд, лица в "Голгофе": Богородицу, святого Иоанна и палача. Сходства с предшественником не обнаружено.

Но хоть бы и копировал. Результат важнее споров о приоритете.

На Иоанна засмотрелся просто, до того хорош. Вот он еще раз, покрупнее.


Работа неизвестного автора. Год примерно 1520-ый.

Мучители Иисуса представлены персонажами, взятыми из окружающей художника жизни. Уж не вожди ли это и участники крестьянских войн? Вон у одного чулок дырявый, а шпага на боку имеется всё-таки. Или имелось в виду что-то другое? И кто-то другой?

Во всяком случае это не преторианцы Пилата. Обычный в те времена анахронизм состоял бы в том, что они не экипированы на древнеримский манер, а облачены в доспехи 500-летней давности и, допустим, с арбалетами.


Кто же это в таком случае?

Разрешите цитату. Не один этот неизвестный впадает в ересь, толкуя по-своему - как бы он ни толковал. Надо ждать еще тысячу лет, пока люди прочитают Евангелие.

"Пилат отпустил им Варавву, а Иисуса бив предал на распятие.

Тогда воины правителя, взявши Иисуса в преторию, собрали на него весь полк

И, раздевши Его, надели на Него багряницу;

И, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову...(Мат. 27, 26-29)".

Всё это время их прямой начальник маялся, надо полагать, угрызениями совести и умывал руки.


***


Фирменный Франс Хальс.

Написано в в одно касание мокрым по мокрому, alla prima. Бескомпромиссная психологичность.


Мастер не припечатывает. Женщина наверняка не всегда так непримирима. Почему бы ей в других обстоятельствах не смотреть любящим взором или заразительно не хохотать? Отсюда, как мне кажется, намёк на trompe-l"œil, портрет в портрете.

Но вот trompe-l"œil, обманка, во всём её великолепии. Это Корнелиус Гейсбрехт, 17 век. Трехмерные инсталляции в духе нынешнего концептуализма - дело нехитрое. Ты вот нарисуй так, чтобы приняли за настоящее и захотелось полистать связки писем, например.


Согласно старинной байке, состарившийся Рембрандт, будучи, правда, в подпитии, пытался поднять с пола золотые монеты, нарисованные его учениками. Из чего мы заключаем, что он был хорошим педагогом и научил-таки кое-чему жестоких подростков.

Первое знакомство с Хуго ван дер Гусом состоялось когда-то во Флоренции. Оно было ошеломляющим. В Уффици находится "Триптих Портинари".

"Оплакивание".

Гентский музей правдив с нами. Мы видим помету: omgening van. То есть окружение Гуса, кто-то из близких ему.


Обидно. Тем более, что Гус гентцам земляк.

Сразу узнаваемы Богородица и Магдалина. Иоанн выглядит старше своих лет, и он как будто больше сердится, чем скорбит. Это показалось некоторой натяжкой, хотя и было на кого сердиться,

Первый слева Никодим. Тот, кто сказал: "Равви! мы знаем, что Ты учитель, пришедший от Бога" (Ин. 3). Справа - Иосиф Аримафейский. "Когда же настал вечер, пришел богатый человек из Аримафеи, именем Иосиф, который также учился у Иисуса; он, придя к Пилату, просил тела Иисусова. Тогда Пилат приказал отдать тело; и, взяв тело, Иосиф обвил его чистою плащаницею"(Мф. 27).

Неумолимая доминация чёрного цвета.

И только потом, заглянув в сетевой каталог музея, я увидел слезы на глазах любимого ученика и женщин. Мог и в этот раз подойти поближе и увидеть, но вот не подошел. И не увидел.

Надо идти по ссылке и увеличивать. Скопировать не получается.

Так что никаких натяжек. Гнев имеет место и выльется в Апокалипсис, но это будет гораздо позднее. А на картине всё органично. Перед нами в первую очередь маска скорби.

Поинтересовался у смотрящего за залами, как найти Брейгеля. Он не понял. Потребовались обоюдные усилия. В конце концов выяснилось, что я ищу Брюхеля (эта транскрипция ближе к фламандской норме, но всё равно хромает).

Похоже, товарищ немножко развлекает себя, каждый раз выслушивая те или иные версии от испанцев, французов и прочих разных шведов.

Направление, впрочем, указал точно и на хорошем английском.

Брейгель, но не главный. Сын. Тоже, конечно, талантливый. Вот, например, сатира на деревенского стряпчего. Крестьяне, юридической неграмотностью и просто неграмотностью которых эта разновидность мироеда пользуется, несут ему продукты своего труда.


Сварить и съесть все это невозможно. Неужели отправляет прислугу на базар - продавать? Но не выбрасывает же.

Обрадовался было "Деревенской свадьбе". Танцоры переданы с папиной точностью. Пожилой мужчина в сторонке дрожащими ногами помимо воли тоже воспроизводит лихие па. Где-то флирт на разных этапах. Вокруг упитанной невесты - любознательные гости или родственники. Разглядывают подарки молодоженам.

Музыкантов не видно. Но можно петь и танцевать в такт, что, похоже, и делают участники данного действа.


И надо же, честный музей сообщает нам, что это скорее всего копия с утраченной работы родителя.

Еще и неизвестный автор имеется. Специалисты располагают лишь инициалами - DR.

Подражание Брейгелю Старшему и отчасти Босху.

Не сразу находим Иисуса, падающего под крестом, "хорошего" и "плохого" разбойников в телеге, присевшую передохнуть Марию вместе с Магдалиной и облаченным в белое Иоанном.


Кто-то с кем-то выясняет отношения. Одна тётушка (справа) и вовсе зевает во всю мочь.

Всеобщее безразличие, рутина.

Хотя вот в отдалении не так мало народа собралось. Старались заранее оказаться поближе и образовали плотный круг - подобие тернового венца.

Композиция напоминает сердце.

Брейгелевский ракурс.

Впечатление чересчур старательной прорисованности в то же время. Или я говорю это, потому что вместо великой подписи вижу таинственную монограмму? А стояла бы подпись Брейгеля, небось не посмел бы сказать такое.

Художник имеет право на свою версию. Не худо всё же заглядывать в первоисточник иногда.

Цитировать так цитировать.

"И шло за Ним великое множество народа и женщин, которые плакали и рыдали о Нем"(Лк.23, 26-31).


***


"Благовещение" Рубенса. Не сразу вспомнил, где видел этот холст. Нужели и это копия? Что-то многовато копий.


А вот и не копия. Картину одолжил дом-музей Рубенса в Антверпене. Там идёт ремонт - уже третий год, кажется.

Какая-то преувеличенная версия архангела Гавриила. Тяжеловат он для столь высокой и деликатной миссии.

Котик хорош.

Очень субъективно. Максимальное воплощение барокко в то же время, никто не спорит.

Временно в Генте и другая большая картина из Антверпена - "Крестьяне, идущие на рынок".

У нее два автора. Иоганн Бокхорст, уроженец Мюнстера, но ставший своим человеком в Антверпене, ученик Иорданса и ван Дейка. Помогал Рубенсу и дружил с ним. Второй - Франс Снейдерс, не знавший равных себе в изображении охотничьих трофеев и разжигающих аппетит натюрмортов.

Несколько засидевшаяся в девках дочь с угодившим в силок лебедем. Гордая птица почему-то не вырывается из рук. Будет продана и съедена. В те времена предрассудков не было, поедали лебедей за милую душу.


Аллюзия на Леду очевидна.

Младшенький с цаплей предвкушает карусель и хочет еще раз услышать от папы, что она ему обещана.

Могучая хозяйка уверенно прокладывает путь. Непростая задача - пройти еще часок-другой, ничего не уронив.

Безлошадный отец семейства почти лишен индивидуальности. Перед нами олицетворение тяжкого труда. Надобно кормить жену и деток.

"Юпитер и Антиопа".

Хорошо быть богом. То быком прикинешься, то лебедем. Хозяин Олимпа оборотился сатиром и соблазнил прекрасную Антиопу. Нам меньше по душе другой вариант мифа - что он снасильничал над ней. В любом случае не ясно, зачем принимать столь противный облик. Но это, считают в музее, давало возможность ван Дейку изобразить порок с правильных моральных позиций и при этом воспроизвести на холсте обнаженную натуру, тогдашний идеал красоты.


Блеснув мастерством, конечно же.

Далеко не столь именитый Бенджамин Саллинс. Только и знаем о нем, что родился в 1520 году.

"Аллегория доброй воли".

Средствами придать изображению глубину и наполнить её воздухом живописец, может, и не владел вполне. Но драматургию, заданную "Посланием к римлянам" апостола Павла, передал старательно, с уважением к первоисточнику: "Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напои его; ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья"(12, 20).


Отцы церкви трактуют горящие уголья как угрызения совести, иначе это наставление теряет смысл. Не вдаваясь в теологический спор, осмелимся заключить, что Павел несколько недооценивал реальность; подразумеваются особи, у которых в этом смысле никогда ничего не загорится, ибо они прекрасно ладят со своей совестью в любых обстоятельствах.

Для комплекта вот еще картина мариниста одного.

Андриес ван Эртвельт (1623). Запечатлен эпизод битвы при Лепанто.


Я довольно много читал об этой замечательной битве, но что-то не припомню, чтобы турецкие галеоны переворачивались на рифах, в то время как провидение относило корабли Лиги в сторону от смертельной опасности.

Но неважно. Главный посыл понятен. Так будет со всяким, кто покусится.

По-моему, хорошо написано. Прямо Айвазовский. Как говорят любители, картина "брызгается".

18 и почти весь 19 века как-то не запали. Показалось местными вариациями на темы, разработанные ранее в других местах. Свои барбизонцы и передвижники.

Последние вряд ли повлияли напрямую. Просто модно стало интересоваться жизнью так называемых простых людей.

Но и это - мнение любителя. Буду даже рад, если не совпадет с чьим-то более просвещенным, и меня предметно урезонят.

Да и просто устал, наверное. Даже небольшой музей не предназначен для одноразового набега.


***


Едва увидев, ощутил смутный интерес к "Обнаженной со стулом" Виктора Сервранкса (Servranckx).

Это ранняя работа. Вообще-то он гуру абстракционизма.


Теоретизировал по поводу новых путей. В соавторстве с Рене Магриттом опубликовал в 1922 году нечто вроде манифеста: "Чистое искусство: в защиту эстетики".

Магритт в музее тоже есть, но уехал куда-то на выставку, и мы с ним разминулись. Так что гугл. Вот вам милая вариация на тему "Балкона" Мане. Привожу исходный балкон вместе с одноименным римейком. С одной стороны, хулиганство. С другой - доходчиво и убедительно.


Швед Андерс Цорн (1860 - 1920). Классик. Портреты королей, президентов, красивых женщин и очаровательных детишек.


Глядя на небольшой холст, я вдруг отчетливо вспомнил, как меня вот так впервые заводили, и, кажется, непроизвольно поджал ногу.

Ещё один столп абстракции - Джозеф Питерс.

Красочные орнаменты. Скользил взглядом. Как вдруг - нате вам. "Фантазия IV". Похоже, живописец расслабился. Суровая действитeльность пролезла-таки. Левая половинка акварели влепляет смачную оплеуху правой, ну явно же.


"Юная вязальщица" Ле Бруна (George Le Brun). Не такое это простое дело - вязать. Несоразмерная шляпа для солидности.


Скрипучая дверь старого дома. Поэзия незамысловатого деревенского интерьера.

Очень теплая картина.

Хорошенькая девичья головка из терракоты. Как вы думаете, кто автор?


Роден!

Oн поначалу прославился невиданным реализмом.

Завистники злословили. Будто бы сажал своих ню в ёмкость с раствором и затем делал слепок.

Повод лишний раз задуматься о новаторском развороте к новой экспрессии. Каковое новаторство мы силимся постичь, но бесконечные виденные нами более поздние вариации и подражания застят.

Открытием стал Фриц ван дер Берге.

Родился и в 1939 году умер в Генте. Очевидно, поэтому в местном музее довольно много его работ. Благодаря чему не проскочишь ненароком, а остановишься и залюбуешься.

Многозначительно. Безусловно своя творческая манера.

И хорошая возможность завершить нашу пробежку на позитиве.