# Имперскость как гнилой базар

Юрий Бужор

Собраны вместе три статьи о стихотворении И.Бродского "На независимость Украины". Первые две - к истории вопроса, кого в тексте больше: авора или маргинала, от имени которого излагается антиукраинский бред. Третья - разбор, строфа за строфой, собственно бреда. Актуальна третья.

"Брехня Тараса" как симптом имперского сознания


У меня есть один сетевой собеседник, который не любит Бродского, считает его, цитирую, надуманной еврейской величиной. Я как-то обозлился и набросал собеседнику на мыло цитат: из "Безумного зеркала", "Не выходи из комнаты", еще чего-то, что не может не нравиться.

Цитаты я взял из какого-то кэша (знать бы еще, что это такое), где они имели вид прозаического текста. Умысла не было, соображения экономии места здесь ни при чем, просто первое, что выдал Поиск.


Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря, дорогой, уважаемый, милая, но не важно даже кто, ибо черт лица, говоря откровенно, не вспомнить уже, не ваш, но и ничей верный друг вас приветствует с одного из пяти континентов...


И так далее.

Собеседник кое-что смыслит в поэзии, и мне было интересно, что он скажет. Признает неправоту - по крайней мере касательно процитированного? Отмолчится? Будет и дальше настаивать на своем?

А он ответил:

- И не лень тебе было вот так строфу за строфой переиначивать?

То есть он слукавил. В подтексте было:

- Ты хочешь спорить честно. А я по поводу Бродского честно спорить не намерен.

А нечестно уже я не намерен. Всё, понял, спасибо.

Я об этом напрочь забыл, а вспомнил не так давно, когда мой оппонент откопал где-то ныне широко цитируемое "На независимость Украины".

Оказывается, Бродский не так уж плох. Вот какие славные имперские слова написал. И даже особый вес эти слова имеют в устах вроде бы дутой величины, негодного удаленного отростка.

Как начали с Писарева перетирать насчет среды и общественной пользы, так до сих пор остановиться не могут. Просто слушать поэзию высокого качества - не приучены. Принцип партийности застит.

Но и другое. Примечательно, что выносилось суждение о Бродском, а программное, резонансное стихо было, выходит, так и не прочитано.

***

Это была присказка. Меня сейчас занимает прежде всего поэтический текст. Я намерен доказать, что именно в связи с данным текстом имеют место сплошное непонимание и массовая читательская слепоглухота.


Итак,

Иосиф Бродский

На независимость Украины

Дорогой Карл XII, сражение под Полтавой,

Слава Богу, проиграно. Как говорил картавый,

Время покажет "кузькину мать", руины,

Кость посмертной радости с привкусом Украины.

То не зелено - квитный, траченный изотопом,

Жовто-блакытный реет над Конотопом,

Скроенный из холста, знать, припасла Канада.

Даром что без креста, но хохлам не надо.

Гой ты еси, карбованец, семечки в полной жмене.

Не нам, кацапам, их обвинять в измене.

Сами под образами семьдесят лет в Рязани

С сальными глазами жили как при Тарзане.

Скажем им, звонкой матерью паузы метя, строго:

Скатертью вам, хохлы, и рушником дорога.

Ступайте от нас в жупане, не говоря - в мундире,

По адресу на три буквы, на стороны все четыре.

Пусть теперь в мазанке хором гансы

С ляхами ставят вас на четыре кости, поганцы.

Как в петлю лезть, так сообща, путь выбирая в чаще,

А курицу из борща грызть в одиночку слаще.

Прощевайте, хохлы, пожили вместе - хватит!

Плюнуть, что ли, в Днипро, может, он вспять покатит.

Брезгуя гордо нами, как оскомой битком набиты,

Отторгнутыми углами и вековой обидой.

Не поминайте лихом, вашего хлеба, неба

Нам, подавись вы жмыхом и колобом, не треба.

Нечего портить кровь, рвать на груди одежду,

Кончилась, знать, любовь, коль и была промежду.

Что ковыряться зря в рваных корнях глаголом.

Вас родила земля, грунт, чернозем с подзолом,

Полно качать права, шить нам одно, другое.

Эта земля не даеcт, вам, кавунам, покоя.

Ой, ты левада, степь, краля, баштан, вареник,

Больше, поди, теряли - больше людей, чем денег.

Как-нибудь перебьемся. А что до слезы из глаза,

Нет на нее указа, ждать до другого раза.

С Богом, орлы и казаки, гетьманы, вертухаи,

Только когда придет и вам помирать, бугаи,

Будете вы хрипеть, царапая край матраса,

Строчки из Александра, а не брехню Тараса

Я утверждаю, что этот текст, начиная с пятой строки, произносит не Иосиф Бродский, а его лирический герой.

"Не нам, кацапам, их обвинять в измене" - это кто, Бродский "кацап"? И не просто кацап, а с сальными глазами, на измене сидящий и изменой погоняющий. Это Иосиф Бродский собирает слюну, чтобы плюнуть в Днепр - "может, он вспять покатит"?

И, может быть, это он, а не кто-то другой считает, что поэзия Шевченко - "брехня" и, помирая, украинские "бугаи" будут цитировать не

Як умру, то поховайте мене на могилi...*


а что-нибудь из солнца русской поэзии?

Вы так не думаете, правда? Поэты часто наивны, но они не дураки.

Если очень сильно придираться, "звонкой матерью паузы метя, строго" - это, по-моему, немножко неточно, немножко для рифмы.**

Зато до изнанки пробирает:

Как-нибудь перебьемся. А что до слезы из глаза

Нет на нее указа, ждать до другого раза.

Явственно как раз слышны и слеза в хриплом голосе, и неловкая попытка её подавить, спрятать.

Если уж Бродский силен, то силен как никто. Но не он, а кто-то другой бормочет почти сквозь слезы уже, что рыдать пока не велено, так что погодим рыдать.

Кто он, этот лирический герой? Похоже, маргинал. А, может, простой обыватель, тяжело переживающий крушение империи - таковым крушением отделение Украины, несомненно, и стало, чего уж там.

В этой драматургии нет ли взаимных переходов? Выражает ли поэт свои чувства тоже?

ИБ не так прост, чтобы это с ходу оспаривать. Наверное, где-то и выражает. Но местами и очень опосредованно. "Дорогой Карл XII" и "кость посмертной радости" в зачине - авторское. Можно спорить. Но утверждать, что мы в каждой строке слышим голос самого Бродского или даже, в более мягкой версии, что он постоянно цитирует своего лирического героя сочувственно, есть глупость.

"Брехня Тараса" вот...Кого-то и коробит.

Не надо. Никому же не приходит в голову, что в другом знаменитом стихотворении питерский алкаш, которому подружка предпочла другого, и есть сам Бродский. А взаимные переходы - ну да. И кто не влюблялся и не нес потери на этом тяжком поприще, пусть бросит в нас камень.

Подражая Некрасову, или Любовная песнь Иванова

Кажинный раз на этом самом месте

я вспоминаю о своей невесте.

Вхожу в шалман, заказываю двести.

Река бежит у ног моих, зараза.

Я говорю ей мысленно: бежи.

В глазу -- слеза. Но вижу краем глаза

Литейный мост и силуэт баржи.

Моя невеста полюбила друга.

Я как узнал, то чуть их не убил.

Но Кодекс строг. И в чем моя заслуга,

что выдержал характер. Правда, пил.

Здесь я себя обрываю. Читатель легко найдет весь текст по ссылке. Хотелось, памятуя об упомянутой выше засохшей на корню полемике, не в строку процитировать всё, ну, да ладно.

В заголовке поэт здесь четко дистанцируется от "Иванова". А в стихо про Украину нет. В стихо про Украину Бродский доверяет нам больше. И спрашивает с нас больше. Мы должны сами разобраться, где ИБ, а где нет.

***

Вот кто поэт гениальных строк - Шевченко. Есть у него и общие места, и красивости в рифму, но вдруг, как озарение:


Думи моi, думи моi,

Лихо менi з вами!

Нащо стали на паперi

Сумними*** рядами?..

Чом вас вiтер не розвiяв

В степу, як пилину?

Чом вас лихо не приспало,

Як свою дитину?..

Если, предположим, Бродский не любил Шевченко, то как быть с этими и другими пронзительными строками? Не может быть, чтобы они ему не нравились.

И тут не без робости я приступил к поиску ответа на вопрос об отношении не великодержавного мужичка из стихотворения, а самого Бродского к поэзии Шевченко.

Допустим, не "брехня". При чем здесь брехня. Это слово вырывается из уст мужичка, оно как раз показательно в своей нелепости.

Просто: а если и вправду не нравился? Это не то чтобы подрывает мою версию, но как-то она теряет в убедительности. Лирический герой и поэт в таком случае оказываются ближе друг к другу, чем я предполагал.

С полчаса бродил по ссылкам, пока не наткнулся на переведенное с украинского эссе Василя Махно "Венецианский лев". Это о Бродском. И там главка специальная имеется:

Почему Бродский несправедлив к Шевченко?

И вот что там в этой главке написано:

Бродский расценивает "брехню Тараса" не только с позиций поэтических либо же эстетических симпатий или антипатий, ведь не известно, какие произведения Шевченко он читал и читал ли вообще.

Понятно вам? Неизвестно, читал ли вообще. То есть не только не "не только", а совершенно с других каких-то позиций расценивает.

Первая фраза в этой главке:

Шевченко не принадлежал к числу любимых поэтов Бродского.

Поражаешься, как даже известный литератор, каким, несомненно, является Василь Махно, может оказаться глух к своему же тексту. С тем же успехом можно было бы написать, что Ду Фу, поэт эпохи Тан, не принадлежал к числу любимых поэтов Бродского. На самом деле Бродский его не читал, вот и всё.

Удивительно и то, что автор эссе в упор не видит теперь уже очевидного в виду непрочитанности Шевченко самим Бродским лирического героя, а не Бродского самого. Бродский каких-то (немногих) поэтов ставил высоко, кому-то (многим) от него доставалось. Но не отозвался бы уничижительно, не читая.

Ирония? Может, упомянутый в начале оппонент как раз вычитывал архетипическую иронию и там, где её отродясь не было. За иронию доставалось Бродскому и от самого высокопоставленного критика, увенчанного теми же лаврами Солженицына. По крайней мере в "Независимости" иронии нет. Есть маленький театр одной трагедии, есть пиеса.

Последняя строка - реплика, точно выхваченная из пьяного базара на свежеполитическую тему в шалмане, где с ходу берут двести. Эта "брехня Тараса" - объект критики, ключ к пониманию всего поэтического текста.

Абсурдно противопоставление этой "брехне" поэзии Пушкина, из которого лирический герой "Независимости" не вспомнит и двух строк подряд.

Трагическая нелепость, тягостный абсурд, алогизм имперского мышления.

______________________________________________________________________________

*могила (укр.) - курган

**Эпитеты "звонкий" и "строгий" показались мне не очень точной характеристикой русского матерка. Сам же матерок как раз точно характеризует не Бродского, а его лирического героя.

***сумний(укр.) - печальный


2014 г.


Имперскость как гнилой базар

Трехлетней давности статейка собрала в свое время довольно много откликов. В ходе дискуссии возникали новые доводы и контрдоводы.

Переписывать статью неохота, дополнить, по-моему, стоит.

Мне напоминали, что Бродский то и дело впадал в великорусский шовинизм, задирался по этому поводу с Кундерой. Вот и Пушкин когда-то. Тут, мол, ничего не поделаешь, надо с этим жить.

Что ж. Возьмите текст "Клеветникам России". Пушкин здесь последовательный, четкий, честный имперец. Теперь представьте, что он поручает высказывать соответствующие чувства какому-нибудь лабазнику. Не представляется? Правильно, потому что это будут чувства лабазника, а не Пушкина. У поляков есть все основания обижаться на это стихо. Но надо быть слепоглухим , чтобы обижаться в данном случае на Бродского. Тот, от чьего имени поносится Украина, явно выглядит намного противнее объекта поношения.

Попробуем отстраниться. Представим себе, что вот в таком же жлобском ключе, устами полупьяного маргинала, написано стихо на чешском по поводу ухода словаков. Или на английском по поводу ухода из Британии ирландцев. Сразу заметнее станет.

Если принять не сам факт ксенофобии, а что вот именно Бродский все это говорит (я не принимаю, но если), то, значит, автор выставляет себя малоприятной личностью, со всей этой завистью, злорадным недоброжелательством, пьяненьким самоуничижением. Мой муж подлец, верните мне мужа.

Получается, что имперскость, а не собирательная Украина, пожелавшая развода, становится объектом критики. Так что зря т.н. вата носится с этим стихо. Вате хочется, чтобы это антиукраинское бормотание исходило от Бродского, но оно исходит от лабазника. Не в ругани дело как таковой, а в том, что эта ругань низкая, мелкая, завистливая.

В биографии, "сделанной рыжему", к счастью, не нашлось повода для приспособленчества. А в стихо: "что до слезы из глазу, нет на нее указу, ждать до другого разу." При всех мыслимых и немыслимых взаимопереходах между лирическим героем поэта и самим поэтом эти слова никоим образом не могут исходить от Бродского. Это говорит лабазник. Все сводится к уязвленному самолюбию и зависти. Высокие с чьей-то точки зрения имперские слова вложены в уста малопривлекательной, лишенной достоинства личности.

Ладно, плюнуть в Днепр - это такая гиперболизация, редкая птица доплюнет до середины Днепра. Но вот посылать на три-четыре буквы того, кто и так уходит, сам - это как? Ну и так далее, пройдитесь по тексту. Грубость и другие не слишком радужные проявления Бродского, на которые нам указывают мемуаристы - это другое и, по-моему, даже нечто противоположное мелкому нытью в тексте.

Ну, и не то чтобы убийственный довод, но все-таки. Как будто Бродский ставил на первое место среди поэтов XIX века не Пушкина, а Баратынского. Выходит, "царапая край матраса", надо перед смертью вспоминать строки не Александра, а Евгения. Но лабазник, от имени которого весь текст, кроме зачина, о Баратынском и не слыхивал.

Первые четыре строки, зачин - авторское. Другой слог совсем, другое направление мысли. Не маргинал, а сам ИБ вызывает дух Карла XII. "Слава Богу, сражение под Полтавой проиграно...". И еще две строки, где в неавторскую речь прорывается все-таки авторское: " Брезгуя гордо нами, как оскомой битком набиты, Отторгнутыми углами и вековой обидой".

Обозначена рефлексия - ключ к постижению взаимоотношений поэта и его героя. Это то, чего не понял в Бродском Солженицын, усматривая иронию там, где налицо пульсирующая рефлексия.

Мне указывали, что то, как читает этот текст вслух сам Бродский, не согласуется с моей версией.

А вдруг и вправду ИБ в ходе декламации расставляет некие смысловые кавычки или, наоборот, снимает их, и тогда надо вносить коррективы в анализ текста?

Но нет. Никаких кавычек он в дополнение к написанному не расставляет. Читает, как и многие поэты - по написанному, нараспев и несколько монотонно. Абсолютно точно так же он читает все свои стихи. Ничего и никак он не читает вслух, чтобы можно было считать им лично, а не его лирическим героем произнесенными слова о всех этих гансах, ляхах, хохлах и кацапах, все это сведение независимости к поеданию кости из борща и тому подобное.

Бродскому смерть помешала завершить стихо, он продолжал его править. Может быть, он более четко развел бы автора и лирического героя, как в "Иванове" (cм. статью). Я готов даже отдать преимущество сомнения оппонентам - но здесь мы обсуждаем то, чего никогда не произошло и не произойдет. Нам достался очень точно записанный гнилой базар типа "У вас не язык, а неизвестно что" и "ваш сраный Шевченко". Я этот базар слышал до того, как открыл для себя Бродского, поэтому не повелся на отсутствие кавычек, отточия или все разъясняющей строфы.


2017 г.


Курица из борща


Дорогой Карл XII, сражение под Полтавой,

Слава Богу, проиграно. Как говорил картавый,

Время покажет "кузькину мать", руины,

Кость посмертной радости с привкусом Украины.

Европа проиграла Петру под Полтавой и осталась при своих. Начертанный картавым план провалился. От империи - одни руины. Казалось бы, можно торжествовать, но радость застревает костью в горле. Она омрачена потерей жизненно важного для некогда единой империи органа - Украины.

Это говорит Бродский - большой поэт и большой имперец. И, кажется, сейчас родится нечто велеречивое и стилистически безупречное, как "К клеветникам России" или другие имперские стихи того же Бродского. Но этого не происходит. Возникает персонаж, которому автор делегирует свою имперскую боль. Этот персонаж малоинтеллигентен и скорее всего нетрезв, некий условный лабазник. Он выкидывает с ИБ примерно ту же штуку, что пушкинская Татьяна со своим создателем. Та вышла замуж, а этот заговорил не только словами лабазника, что на мой взгляд очевидно, а на чей-то нет, но и мыслями и чувствами лабазника. Хотя, кажется, мыслей получилось с гулькин нос, а вот чувств - с избытком. В имевшей место дискуссии мы увлеклись противопоставлением Бродского и не-Бродского в этом стихотворении. Предлагаю оставить это. Давайте вчитаемся в то, что говорит лабазник или, как вам кажется, Бродский о такой-сякой Украине, но и о себе и подобных себе.


То не зелено - квитный, траченный изотопом,

Жовто-блакытный реет над Конотопом,

Скроенный из холста, знать, припасла Канада.

Даром что без креста, но хохлам не надо.


Ничем не мотивированная напраслина с точностью до наоборот. Твой флаг с крестом, что ли? И почему это "хохлам" не надо? Не были бы тоже православные, ты бы разве вот так маялся? Оно и обидно ведь, что единоверцы. И зависть, притом не особенно крупная. Канада, вишь, припасла.


Гой ты еси, карбованец, семечки в полной жмене.

Не нам, кацапам, их обвинять в измене.

Сами под образами семьдесят лет в Рязани

С сальными глазами жили как при Тарзане.


Такая самокритика называется джим-кроуизм, по имени одного чернокожего комика, который со сцены занимался афроамериканской самоненавистью. В это, в общем, постыдное занятие время от времени впадают представители разных народов. Постыдным является не сам факт самокритики, постыдна мазохистская радость, с которой это делается. Но тут уж. Кроме нелепого и, надо полагать, ненавистного "карбованца", ничего об Украине и всё - о другой историко-географической общности. Возразить трудно. Да. Не вам.


Скажем им, звонкой матерью паузы метя, строго:

Скатертью вам, хохлы, и рушником дорога.

Ступайте от нас в жупане, не говоря - в мундире,

По адресу на три буквы, на стороны все четыре.


Это, что ли, должно было оскорбить украинских патриотов? Когда посылают на три буквы того, кто и сам уходит, это ровным счетом никак не оскорбляет уходящего, но это омерзительным образом характеризует посылающего. Мой муж подлец, не хочу его видеть, верните мне мужа.


Пусть теперь в мазанке хором гансы

С ляхами ставят вас на четыре кости, поганцы.

Как в петлю лезть, так сообща, путь выбирая в чаще,

А курицу из борща грызть в одиночку слаще.


Тревожно мысль моя и путалась, и рвалась. Вы считаете, это мысль Бродского путается, а я - лабазника. Потом доспорим. Вы лучше всмотритесь, она ведь путается на самом деле. Проклятие и злорадное предвкушение унижения, которое, как хулителю хочется думать, ждет уходящую из империи Украину. И тут же выясняется, что в новом качестве ей предназначена курица из борща, которую она будет грызть в одиночку. В одиночку! Не делясь со старшей сестрой братских народов!

Вошедшая в привычку ксенофобия. Зависть. Ревность. Лучше вместе в петле, чем смотреть на сытого бывшего друга.


Прощевайте, хохлы, пожили вместе - хватит!

Плюнуть, что ли, в Днипро, может, он вспять покатит.

Брезгуя гордо нами, как оскомой битком набиты,

Отторгнутыми углами и вековой обидой...


Да прощевайте, прощевайте. Это ты в спину, да? Это игра такая, думать, что ты бросаешь, а не тебя бросают? Бессильная злоба. Даже самый меткий плевок не долетит до середины Днепра. Полное неумение достойно держать удар. При этом мысль продолжает путаться и рваться: отторгнутые углы и вековая обида имели место, это признается.


...Не поминайте лихом, вашего хлеба, неба

Нам, подавись вы жмыхом и колобом, не треба.

Нечего портить кровь, рвать на груди одежду,

Кончилась, знать, любовь, коль и была промежду.


Ну, если не треба, что ж тебя корёжит так? Наверное, все-таки "треба", да? Любовь, может, и кончилась, да не твоя, а к тебе.


Что ковыряться зря в рваных корнях глаголом.

Вас родила земля, грунт, чернозем с подзолом,

Полно качать права, шить нам одно, другое.

Эта земля не дает, вам, кавунам, покоя.


Это тоже кто-то занесёт в рубрику "Оскорбление Украины"? Да, родила земля. Да, не дает покоя. Перенеси достойно развод, и шить тебе никто ничего не станет, а будет дружба домами, хотя и через забор. Но вот же какое дело, не получается у тебя достойно.


Ой, ты левада, степь, краля, баштан, вареник,

Больше, поди, теряли - больше людей, чем денег.

Как-нибудь перебьемся. А что до слезы из глаза,

Нет на нее указа, ждать до другого раза.


В ярости своей брошенная старшая сестрица просто повторяет как заклятие украинские слова. Они ей и любы, и ненавистны. Старая история. Сервильность. Как при Тарзане ждали команды на изъявление чувств, так и сейчас ждёте. А что империя теряла людей - тут крыть нечем. И куда они до срока все подевались - всем известно.


С Богом, орлы и казаки, гетьманы, вертухаи,

Только когда придет и вам помирать, бугаи,

Будете вы хрипеть, царапая край матраса,

Строчки из Александра, а не брехню Тараса.


Снова hate talk, который характеризует не объект поношения, а того, кто это изрыгает. Просто глупость. "Брехня Тараса" - в чем же солгал? Или, меня поправили, в русском просторечии "брехня" означает "пустопорожняя болтовня". Ладно, чем же она пустопорожняя? Не важно. Никто не скажет, чем. Просто ненавистная. Брехня Шота. Брехня Адама. Очень точно записанный гнилой базар типа "у вас не язык, а неизвестно что" и "ваш сраный Шевченко". Я этот базар слышал до того, как открыл для себя Бродского, поэтому не повелся на отсутствие кавычек, отточия или все разъясняющей строфы, что это, мол, не он говорит.

Он или не он - я устал спорить. Важнее, по-моему, другое. В стихотворении нет ни одной предметной инвективы в адрес Украины. И почти каждая строка - о том, какое унылое чмо все это произносит. Оскорбительность текста никакая, а вот оскорбленность зашкаливает. Вот только на что оскорбленность? Да вот на это самое. Ты любишь, а тебя нет. Хотя надо признать, что в начале 90-х эта позиция выглядела достаточно маргинально. Россия в такой же мере освобождалась от Украины, как и Украина от нее. Но, очевидно, Бродский видел это иначе.

Я бы в старших классах давал стихотворение для анализа - этот характерно-противный образ ненавистника Украины воздействовал бы на воспитуемых так же, как напоенный до скотского состояния раб, которого показывали своим детям древнеримские патриции.

Вот по поводу этого хотелось бы услышать ваше просвещенное мнение - годится этот поэтический текст? Знаю, что не опубликовано. Знаю, что есть варианты. Знаю и то, что Бродский болезненно переживал уход Украины. Вот можно на минуточку не об этом? Годится ли этот текст в качестве средства воспитания, как я это обозначил, или не годится?

По-моему, годится. Вся мерзость ксенофобии представлена в нем очень точно. Можно сказать, исчерпывающе.

2020 г.