# Кассель. Музей, каких мало

Юрий Бужор

2021 г., июнь

1. Геркулес и Рубенс


Занесло в Кассель.

Признайтесь, сразу скучно стало. Какой-то Кессель сидит на кассе. Гордое английское castle разбавлено двумя вялыми мягкими знаками. Добро бы бург какой. Или бад на худой конец. А то - Кассель.

Приехал я поездом. Вместо ожидаемого в Германии пышного или хотя бы в меру пригожего вокзала - неприкрытый баухаус.

Вот это слово как раз хорошее. Оно гулкое и звучное. Немного хрустит на зубах, как добрый немецкий пряник, и в то же время слышится в нем некий пассионарный гул. Главное - за этим словом удобно прятать суть. А суть эта часто - унылый послевоенный новодел. И вот этот новодел сперва навалился на меня, но я повторял - баухаус, баухаус, и становилось легче.

Отель тоже баухаус. Близлежащие улицы - баухаус.

Хорошо, добрые люди прокатили по городу, и я увидел, что не все так безнадёжно запущено. И баухаус бывает разный, и не все в Касселе сплошной баухаус.

Город пострадал от бомбежек. А какой немецкий город избежал этого?

Вообще-то есть. Пальцев рук должно хватить.

Даже и не столько от бомбежек в данном случае, сколько от одной бомбежки в ночь с 22-го на 23-е октября 1943 года. 10 тысяч погибших. Разрушено 80% зданий. Мощности, занятые производством танков, были выведены из строя на 60%.

Тогда же был утверждён план восстановления. В 1946 году послевоенная прогрессивная общественность отвергла этот план. Наверное, он содержал какие-то нацистские идеи, не знаю. В основу была положена концепция воссоздания старых зданий по чертежам, рисункам и фотографиям.

Задействован был принципиально другой план. Не реконструировать, а разобрать развалины. Строить заново и по-новому. А по-новому тогда - это в первую очередь незамысловатые коробки. Но зато у каждой такой коробки появился свой архитектор и главный строитель. Это же вам не подделки под старину. Это же новое.

В 1800 году Наполеон не зря посадил здесь королем Вестфалии своего брата Жерома. Кассель был один из красивейших городов в тогдашней немецкоязычной Европе.

***

Последнее по времени приобщение к прекрасному случилось аж в сентябре прошлого года (это было серьёзно: Мадрид, Толедо), и я изголодался.

А тут неподалеку - три часа на поезде с одной пересадкой - Кассель. Город небольшой, тысяч двести. Но зато картинная галерея - три зведы в "Мишлене", высшая оценка. А имена, имена!

Туда, значит.

План на следующий день после приезда был такой. Начать с музея. Затем пешком к еще одной фишке Касселя - Геркулесу, обозревая замечательный, судя по описаниям, парк.

Накануне в городском инфоцентре мне объяснили, как добираться городским транспортом. Это все не рядом. Особо предупредили, чтобы я заказал себе время посещения, там с этим строго.

Я безуспешно тыкал в сайт музея минут тридцать. Назавтра был повод беззлобно усмехнуться. В музее мне попадутся человек 6. Там четыре этажа, в среднем по полтора человека на этаж, значит.

Доехал автобусом до указанной пересадки на трамвай. Стою на остановке. Вижу аккуратную старушку примерно моего возраста с длинным букетом. На всякий случай решил уточнить маршрут.

Та вроде бы невзначай окинула мою испортившуюся за последние двадцать лет фигуру и очень мягко предложила некоторую перестановку. В первоначальном варианте от музея надо было бы подниматься к Геркулесу. Это пятьсот с чем-то ступеней. Подъем покатый, но сплошной. Не лучше ли начать с Геркулеса и потом спускаться по этим ступеням все время вниз?

Лучше, наверное.

Объяснила, как доехать до Геркулеса.

Доброе дело сделала вдовушка.

Откуда знаю, что вдовушка? Ну, было что-то неуловимо вдовье в ней. И эти красиво обернутые длинные цветы с утра. Понятно, куда путь держала.

Она мне, может быть, жизнь спасла. Хотя я это по-настояшему только немного погодя понял. Я бы с подъема не свернул, не в моих привычках сворачивать, да и куда? Не назад же плестись. Так бы и пёр наверх, демонстрируя сам себе волевые качества, навстречу затаившейся в ожидании моего организма роковой 436-ой ступеньки. Или даже 396-ой. На подступах к античному герою пал бы, как...как тоже герой.

Так что - сперва Геркулес, а великая живопись - потом.

А маленьким на фото сын Зевса и земной женщины только кажется.


***


Итак, Геркулес.

В большой бетонной будке можно оправиться перед дальней дорогой вниз и купить комбинированный билет на Геркулеса и в музей Вильгельмсхоэ.

Полубог опирается на дубину, на которую наброшена шкура умерщвлённого им Нимейского льва. Он отдыхает, но и погружен в думу. В правой руке, отведенной назад и слегка опирающейся на ягодицы - три яблока из садов Геспериды, еще один подвиг.

Бессмертный бронзовый оригинал работы Лисиппа (4 век до н.э.) не сохранился. Cмысловую уязвимость сказанного вижу.

Пройдет каких-нибудь сто лет, и тоже грек, по-видимому, но уже в римскую эпоху и после Р.Х., в начале 3 века, изваяет мраморную копию. Её нашли при раскопках в Риме и водрузили во дворце папы из рода Фарнезе. Сейчас в этом дворце посольство Франции, а статуи давно нет. Какая-то потомица Фарнезе вышла замуж за испанского короля. Сын от этого брака, король Неаполя, получил статую в наследство. Она по сегодняшний день находится в тамошнем Археологическом музее.

Есть еще несколько античных копий (не считая бесчисленных более поздних реплик), но та, что в Неаполе, традиционно именуемая Геркулес Фарнезский - самая знаменитая.

Местному ландграфу Карлу вздумалось возвысить олицетворение безудержной силы над своими владениями. На вершине естественного холма соорудили из глыб туфа так называемый октагон, увенчали его пирамидкой, а сверху на пирамидку поставили древнегречесого героя. Он и в Неаполе очень большой, три метра с чем-то, а тут и вовсе гигантский - 8 метров 30 сантиметров.

Да не ранят мои слова никого, но ни этот Карл, ни призванный для воплощения замысла уроженец Рима Герниеро не смогли вырваться из некоего противоречия. Чем больше скульптурное изображение, тем выше его хочется разместить. Чем оно выше, тем меньше кажется. Эту элементарную закономерность восприятия можно отчасти преодолеть, если статуя - совершенно невероятных, циклопических размеров, при этом пьедестала либо вовсе не видно, либо он сопоставим с изваянием. Зрительно увеличивает образ поза - например, взметнувшийся вверх факел, как в Нью-Йорке, или руки, распростертые для благословления, как в Рио-де-Жанейро.

Геркулес же статичен. И в 1717 году создать такую большую скульптуру, наверное, было невозможно. Поставили бы попросту, без затей, в центре Касселя где-нибудь, как Роланда в Бремене - классная достопримечательность была бы. А так - хотели, чтобы вышел большой, а вышел маленький. Теряется в виду туфовых бастионов. Издалека будто журавлик прилетел и сидит.


Даже вот стометровый Ленин в нереализованном проекте Дворца Советов (арх. Иофан) - и тот все-таки был бы как-то соразмерен основанию - 4 к 1. А в Касселе - 10 к 1, а еще же и холм метров триста в высоту.

Ну, и что меня заставило лезть наверх этого пьедестала-октагона? Понимал же, что ни к панорамному виду с вершины холма ничего особенного не прибавишь, ни статую толком не приблизишь. Только зря силы расходовал. Вот ведь есть люди, которым непременно нужно влезть на что-то (или во что-то).

Спускаясь к музею я мог оценить дерзновенность и другого замысла - переплюнуть Версальскую ось. Но, боюсь, замысел так и остался замыслом. Мрачные тяжеловесные уступы. Пан или нимфа в нише. Беседки разных эпох, одни смахивают на гробницы древних германских воевод; другие, наоборот, изящны. Всё это вместе любопытно, местами трогательно, но единый ансамбль не сложился.

Назавтра вроде как должны были пустить воду и оживить фонтаны. Я усомнился, что это сильно изменит впечатление, и, признаться, пренебрёг. Удовлетворился приятным парковым водопадом и несколькими прудами.

Парк хорош. На самом деле целый лес. Не дремучий, но обширный, довольно густой и ухоженный. Вот где было бы неплохо приземлиться с чем-нибудь освежающим. В хорошей компании, не обязательно большой.

Эта мысль придавала бодрости, и я ведь шел все время вниз, преодолев всего 2 километра, может, чуть больше. Несмотря на это, оказавшись перед музеем, я был уже не совсем свеж.

Зато живой. Спасибо вдовушке.


***


Едва я вышел из лифта (главная сокровищница на 4-м этаже) - Рубенс во всю мощь. Расхожее определение "пышнотелый" не годится в данном случае. Где вы видите такое на этой картине? Крепко сбитые дамы, это правда. По виду пловчихи. Никаких целлюлитов и одутловатостей, как, надо признать, на некоторых других полотнах данного мастера. Разве вот небольшой жирок в области живота. Может, потому что это богини, и рубенсовская земная красота - не cовсем их уровень? В то же время очевидно, что небожительницы как бы материальны и, надо полагать, осязаемы.

Мы часто забываем, и надо напоминать себе и окружающим: фотографии в те времена не было. Осязаемость возникала на плоской поверхности холста. У одних это получалось просто хорошо. А у других, не очень многих - так, как у Рубенса.

Справа Венера. Слева Церера. Плодородие. Церера принесла какие-то продукты, Бахус подносит чашу с вином. Амур отправляет свежесорванные гроздья на олимпийскую давильню. Там чудесным образом путем сбраживания, сцеживания и всего, что положено, виноград мгновенно превращается в пьянящий напиток.

Это иллюстрация к древней поговорке: Sine Cerere et Baccho friget Venus. Мы знаем о ней из пьесы "Евнух", которую сочинил Публий Теренций Афр. Этот Афр жил во 2-ом веке до н.э. Все сочиненные им шесть пьес дошли до наших дней.

Дословно: без Цереры и Бахуса любовь мёрзнет. На картине она не мёрзнет. Тут другое. Это голодный обморок. Но старый друг Бахус позаботится, верный Амур подсуетится. Церера хотя и смотрит осуждающе, да и всегда порицала за легкомыслие, тоже в беде не оставит.

Ученики Рубенса потом напропалую использовали этот сюжет, но вот и мастеровитый Йорданс не пренебрёг - изобразил как-то свою семью, заимствовав композицию у Рубенса; аллюзия была всем понятна.

В немецком языке есть поговорка с похожим смыслом: Ohne Wein und Brot ist Venus tot. Почти дословно и немножко в рифму: Без хлеба и вина любовь обречена.

Как вариант: Купидон не целит резвый в тех, кто голоден и трезвый.

Странно, что эта простая мораль выворачивалась наизнанку, и вот даже Лютер ссылался на это изречение, порицая свою паству за то, что они нарушают параграф 7 Божьих заповедей. У него выходило, что где обжорство и пьянство, там и до прелюбодеяния рукой подать.

Эксцессы в любом деле не полезны. Мы солидарны с Рубенсом. По-моему, он ясно и убедительно всё изобразил.

Иррациональный бзик фотографировать в музее, даже когда в сети есть иллюстрированный каталог, я в себе не изжил. По каталогу можно и не выходя из дому постить, а я ж всё-таки там был. Ну, бзик, что тут объяснять.

Однако шедевры застеклены, дневной и искусственный свет рассеиваются неважно, поэтому, например, весь верх этого фото у меня - сплошной блик.

Эти блики мешают и тому, кто даже просто созерцает, не запечатлевая. Мы не замечаем этого, каждый раз меняя угол обзора и расстояние до картины. Знаток досадливо морщится.

Какие-то получились тем не менее. Но не это. Достоверность впечатления дороже бзика с бликом, поэтому заимствую с сайта музея.


Рубенс учит вещам простым и важным.

Всем приятного аппетита и будьте здоровы. Остальное приложится.


2.Рубенс и Йорданс


Этот крупный (2,5 на 2 метра, даже немного больше) холст обратил на себя внимание повреждениями - к счастью, небольшими и не в центральной части композиции. На фото с сайта музея они искусно скрыты.


Картина была задумана для украшения алтаря. Она подчеркнуто антиреформистская. Против младенца Иисуса и Иоанна по левую руку от Богородицы радикальные кальвинисты не стали бы возражать (с оговорками по поводу Богородицы, которые мы можем сейчас опустить). Блудный сын, Давид и Магдалина тоже упомянуты в Библии, без проблем. Но вот святые Доминик, Франциск, Георгий и Августин - это уже вызов. Какие-то так называемые святые, с точки зрения последовательного протестанта, может, и существовали реально, но молиться им грех. Всё, что не упомянуто в канонических текстах - от лукавого.

Вот и досталось шедевру по этой причине. Ущерб нанесен человеческой рукой, несомненно.

Такие картины любят экскурсоводы. Есть о чем рассказать подопечным.

Святой Доминик узнаваем по черной накидке на белом одеянии. Фирменный контраст, домино. Франциск - по верёвочке-чёткам. Георгий - воин со знаменем, победитель дракона. Давид в короне. Насупленный святой Августин в епископской тиаре.

Канонически безгрешны только Иисус и его мать. Мы не находим упоминаний о каких-либо проступках Ионна-крестителя и Доминика, соответственно, в Евангелиях и католических житиях. Но и обратное не утверждается. Может, немножко обманывали папу с мамой, как все дети. Или охотились с рогаткой на воробьёв.

В случае с Франциском мы знаем наверняка. Он вел разгульную жизнь, пока сострадание к нищим не "обручило его с бедностью". Да и Георгий командовал древнеримским полком и вряд ли совершал при этом благовидные поступки, раз был на хорошем счету у императора Диоклетиана, заядлого нехристя. Потом, когда принял христианство и претерпел - другое дело.

Августин не зря напрягся. По молодости впадал в арианскую ересь, отрицал единосущность Троицы. Кроме того грешил с полюбовницей, оставив после себя часто цитируемое: "Избавь меня от искушения, о Боже, но не сейчас, молю тебя, не сейчас". При том что исправился и в дальнейшем принес христианскому вероучению большую пользу.

Главный грех Давида - покусился на чужую жену, а мужа отправил на передовую, в самое пекло. Каялся от души потом, но что было, то было.

В чем заключались грехи Магдалины и блудного сына - общеизвестно.

Иисус еще совсем дитя. Разглядывая покинувшего отчий дом и пустившегося во все тяжкие недотёпу, он пока не умом, но сердцем пытается постичь всю бездну прегрешения. Как же так? Ясно ведь сказано: "Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе".

Иоанн, напротив, уже вполне мыслящий отрок. Его пытливый взор направлен на Магдалину. Вникая, как она дошла до жизни такой, призадумался. Как научить людей противостоять соблазну?

Богородица делает строгое лицо, но понятно, что простит. Ибо раскаяние искренне. Блудница вот-вот расплачется. Неразумный сын прямо вцепился в свой посох в ужасе от возможных адовых мук.

Холст приобретался как работа Ван-Дейка. Потом пришли к выводу, что автор композиции Рубенс всё-таки и что это точно он выписывал Иисуса, Богородицу и Магдалину. Детишки примерно того же возраста, что сыновья Рубенса в предполагаемый период. Они срисованы с натуры. Судя по толщине мазка, блудного сына создавал на холсте всё же Ван-Дейк. Толщина мазка измеряется долями миллиметра и у каждого мастера индивидуальна.

Да хоть бы и Ван-Дейк. Он ведь был у Рубенса в учениках. И многие другие. Это же надо было ещё научить всех так, чтобы ученые мужи и дамы потом веками спорили.

Слово "плакат" сильно дискредитировано, надо над этим подняться. Это плакат, если угодно. Тема покаяния раскрыта. Степень греховности отображена на лицах. Полное соответствие первоисточникам. Красивые, в хорошем смысле картинные позы. Лики Богородицы, Иисуса и Магдалины созданы кистью уверенной и вдохновенной.

Что-то меня вернуло к холсту раз и другой, пока я не сообразил - пятка!

Рембрандт никогда не покидал родных мест. У него были наставники, имена которых известны специалистам, но не широкой общественности. Он, конечно, тоже учился - и у Рубенса, и у Караваджо, и у других великих, но опосредованно, не из рук в руки. Когда впал в нищету и распродавалась его личная коллекция - там были и работы Рубенса. А вдруг - эта картина тоже?

Я не знаю. Но и не выясняю. Мне жалко моей маленькой домашней версии о некотором влиянии данного холста на шедевр из шедевров. Хотя пятка блудного сына у Рембрандта - воплощенное сострадание мира, а здесь - просто точно выписанная деталь.

***

Ещё один "одетый" Рубенс - небольшой, в четверть квадратного метра. Это дань памяти немецкому живописцу Адаму Эльсхаймеру, с которым Рубенс познакомился когда-то в Риме, был дружен и переживал его ранний уход. Эльсхаймер живописал на медных листах малого размера. Мы в точности не знаем, видел ли Рубенс работу друга или только прочитал описание, но он пожелал сохранить размеры и сюжет - бегство в Египет. Правда, не на меди, а на дереве.

Эта предыстория и собственноручная подпись великого художника исключают споры об атрибуции.

Картина-первоисточник сохранилась. Она выставлена в Мюнхенской пинакотеке. Добрые люди и цифра дают нам возможность воспроизвести ее.

Говорят о магии имен. Это есть, но дело не только в именах. Разница в художественном уровне очевидна. При том, что мюнхенский образец, безусловно, хорош, интересен и, на мой взгляд, современен. Этот космос напомнил мне звёзды Ван-Гога. Но что же делать, не всем быть Рубенсами. И нет нужды обозначать здесь, где мастеровитый Эльсхаймер, а где великий гражданин Антверпена.


Расхожее выражение "в картине всё прекрасно" оказывается кстати. Потому что вот всё. Посмотрите на ангелов, которые подгоняют ослика в нужном направлении. Особенно на того, что ведет святое семейство за собой. Это крепкий, мускулистый подросток, а не эфемерное дитятко с крылышками. Поручение весьма ответственное и не из лёгких. Ангел сосредоточен.

Лысина Иосифа передает тревогу. Пожилой отец семейства обеспокоился увиденным вдали. Там всадник. Люди Ирода ищут беглецов.

Богородица внимательно слушает мужа, но сидит на ослике прямо, не пригибается инстинктивно, как это свойственно нам в виду опасности. Похоже, откуда-то знает наверняка, что Ироду не дотянуться до них.

Младенец Иисус - самое яркое место в композиции и воспринимается как источник света. Lumen mundi, свет мира.

Специалисты разглядели тень, которую тем не менее отбрасывает юный Спаситель на грудь матери. Значит, есть и некий внешний свет, некий мистический факел, может быть. И то, и другое.

И, конечно, свет неполной луны.

Всё мог. Не только львы, корпулентные красавицы и пронзительные портреты.

Погрузить в полумрак, как Караваджо. Залить лица светом, как Латур. Опрокинуть ночное светило в водоём.

Как Мунк.

***

Якоб Йорданс был первенец в состоятельной семье. Вслед за ним появились еще 10 братьев и сестёр. Получил прекрасное образование. С малолетства готовил себя в живописцы и преуспел. Друзья-соперники Ван-Дейк и Снейдерс освободили для него место первого художника в Антверпене. Ван-Дейк рано умер. Снейдерс набил руку в жанре богатого сытного натюрморта и уже не изменял этой стезе.

Якоб женился на дочери своего первого наставника и построил себе большой дом-мастерскую. Получал выгодные заказы из Англии и Северных Нидерландских провинций.

Скончался вроде бы в почтенном возрасте - 85 лет. Однако его смерть оказалась неожиданной и загадочной. В одночасье свалила болезнь, которую называли "английская потница" с неясной до сих пор этиологией. В один день с ним с теми же симптомами умерла его старшая дочь.

Я запал на Йордансе, когда увидел какие-то его работы вблизи, будучи в Антверпене. С холстов, часто под видом мифологических персонажей. смотрело добродушное и подвыпившее простонародье.

Он был верен давно умершему Караваджо. Достичь этих высот фламандец не смог (да и смог ли кто вообще когда-либо?), но он замечательно старался.


На картине Юпитер в детские годы. Его папаша Сатурн, опасаясь возможной конкуренции в будущем, пожрал всех своих детей - кроме младшенького, Юпитера. Эта душераздирающая история вдохновляла древнего грека Гесиода, римлянина Овидия и великого Гойю. Ею утешались Дантон и Робеспьер. Революция тоже пожирала своих детей, и аппетит у нее, как выяснилось, всегда отменный.

По одной из версий жена Сатурна по имени Опа (так звали, да) отправила Юпитера на Крит. Там дитя воспитывалось под присмотром нимфы Адрастеи. Тоже красивое имя, и сама красавица, ну явно же. Нам строит глазки еще одна безымянная нимфа. Все её прелести сокрыты от нас, но можно ведь и представить себе.

Еще один персонаж - коза. Коза сделала неосторожное движение задней ногой, и сосуд с надоенным молоком опрокинулся.

Юный бог голоден, а трапеза откладывается.

Юпитер сердится. Он срывает с себя одежды и вопит.

Пан не зря влез на дерево. Так звук от его свирели будет помощнее. Лесной бог играет, чтобы заглушить крик ребенка. Если этот крик услышит Сатурн, он явится и нарушит наблюдаемую идиллию.

Тучки в небе зловеще набрякли. Сатурн где-то близко.

Диагональ в виде покосившегося дерева добавляет мизансцене динамики. Этому Рубенс всех научил. Может, он и не первый, кто открыл этот приём, но я сейчас могу вспомнить только Рубенса.

На самом деле сюжет лишь повод. Йорданс приглашает нас полюбоваться красивыми по тому времени (да и сейчас, кто понимает) женскими формами, капризничающим малышом, хорошеньким личиком легкомысленной девушки, мужчиной в приемлемом еще возрасте и неосторожной козой.

И еще тем, как здорово он всё это изобразил, конечно.


3. Йорданс и Кранах


Еще несколько Йордансов из Касселя с моей скромной сопроводиловкой (в музейном каталоге к каждой картине список литературы на страницу!) и небольшой провокацией в конце.

В кругу новой семьи. Молодой человек слева - он, Якоб. Какой-то он юный для молодожёна по тем временам. Что-то тут не то. И по кислым лицам тестя и тёщи тоже видно: не то.

Но всё будет хорошо. Не зря наш герой бряцает на лютне. То есть он намерен по мере сил обеспечивать гармонию в браке. Как будто вполне с этим справлялся в дальнейшем.

Едва вышедшая из детского возраста жена успокаивает старшую сестру. Та засиделась в девках навек и теперь испытывает сложные чувства. Но композицию из цветов составляет со всем тщанием. Другая сестра тоже в некоторой растерянности. Сегодня на нее мужики бы на улице оглядывались; тогда стандарт красоты был другой.


Вот ведь смятение вызвал прыткий ученик, допущенный в дом.

Братья индифферентны, скорее рады пополнению.

Автопортрет. Написанный в зрелом возрасте уже. Его нет в каталоге, какой-то доброхот-частник, пожелавший остаться неизвестным, на время одолжил музею.


"Король пьёт". Эпифания, праздник Богоявления, в немецкоязычной традиции - Трёх королей, а не волхвов, как нам привычнее. Все наливают и закусывают. Кому попадется кусок пирога с бобовым зернышком, тот король. Счастливчику нахлобучивают на голову изготовленную из подручных материалов корону, усаживают во главе стола и всячески угождают. Если он пьёт, все должны пить.

Что мы видим на этой картине? Мы видим совсем плохонького мужичонку, но боб достался ему и сейчас он король. Cмущается, а что делать, надо править. На левом краю холста наблюдается уже и непотребство. Одна бабуля допилась до изумления. Хорошенькую прислугу успешно склоняет к греху некто с характерным профилем и подозрительными ушами. Напилась до чёртиков, вот именно.


Старик-флейтист не разделяет общего веселья. У меня нет готового объяснения для этой трагической маски. Можно включить фантазию. А можно просто смиренно принять. Джорджоне и Веласкес любили и умели такие загадки загадывать. Вот и Йорданс внёс лепту. Скорее всего импульсивно; таинственный диссонанс на холсте оставила кисть, ведомая кем-то извне.

Сатир озадаченно смотрит на пригласивших его к столу крестьян. Вообще-то это басня Эзопа, сюжетный ход оттуда. Труженик села дул себе на руки, чтобы согреть их. А теперь он дует на суп, чтобы тот остыл. Как же так? Гость не готов к этой диалектике. Это тебе не за нимфами гоняться, тут мозги нужны. Думает, что над ним насмехаются. Сейчас обидится и уйдет. Двоичная логика плохо описывает мир. Урок тем, кто не понимает. Всегда актуально.


Но и прекрасный повод продемонстрировать, что наследие Караваджо не забыто. Может быть, кто-то скажет, что это талантливое подражание, ну и пусть. Выхваченное движение, светотень, даже руки над столом напоминают о великом ломбардце.

Бахус с факелом не атлет, но и не обрюзгший пьяница, каким его часто изображают. Просто молодой мужчина - немного навеселе и в превосходной форме. Взгляд дамы с виноградом обоснованно оценивающ.


Еще одно застолье. Едоки каши. К каше полагается пиво. Отец семейства в хорошем возрасте. Ишь какие щёки наел. Супруга, вполне довольная жизнью. Детки, как говорят в Украине, нивроку, не голодают. Слева одетый кое-как бедный родственник. Или старинный друг семьи, которому меньше повезло в жизни. Избыточным весом не страдает, на отсутствие аппетита не жалуется.

Загадочная дама не первой молодости иронично поглядывает на главного. Она что-то знает.

Опять-таки, грустная коза.


***

Я не забыл о провокации.

Йорданс был современником кошмарных событий. Религиозные войны. Варфоломеевская ночь - это ведь только один трагический эпизод. Всё продолжилось и в 17 веке.

Тридцатилетняя война. Всеобщее разорение, толпы издыхающих от голода, людоедство.

Он знал об этом, не мог не знать. Да и видел наверняка немало. Но тщетно вы будете искать все эти ужасы на его полотнах. И на полотнах других великих.

Между тем никому не приходит в голову упрекать их в лакировке действительности. То есть она имела место, это очевидно, просто никто не упрекает.

Можно было бы трактат наваять, наполнив его многозначительными сопоставлениями.

В другой раз как-нибудь.

***

Лукас Кранах. Умер в 1553 году на 82-ом году жизни. Вот кто был успешен, безусловно успешен.

Герцог Кобургский брал его с собой на охоту с тем, чтобы героические эпизоды: гон оленя или убийство герцогом кабана - непременно запечатлевались. Пусть потом все смотрят и продолжают восхищаться.

В награду, кроме официальной зарплаты придворного живописца, Лукас получил - что бы вы думали? Аптечную монополию в Виттенберге и эксклюзивный патент на перепечатку Святого писания.

Это не отвлекало от основного занятия. Были наняты толковые управляющие. Регулярный гарантированный доход. "Аптека Кранаха" оставалась в Виттенберге еще очень долго, пока случайно не сгорела в 1871 году.

Лютер, пользовавшийся покровительством герцога, стал близким другом Кранаха. Августинский монах обернулся заядлым антипапистом и, вопреки прежним убеждениям, женился. Художник был свидетелем на свадьбе и стал крестным отцом первенца.

Иногда получалось удачно оказаться над схваткой. Будучи в Нидерландах написал портрет императора Максимилиана. Там вертелся восьмилетний мальчик, и никто еше не знал, что этот мальчик унаследует корону Испании и станет хозяином половины мира. Кранах изобразил также и мальчика, и, видимо, расположил будущего главного защитника католичества к себе.

Пройдет много лет, и уже не мальчик, а обзаведшийся бородой монарх Карл V пленит в сражении герцога Иоганна Фредерика. Лукас отправится во вражеский лагерь и будет просить, чтобы герцога не обижали в плену, хотя его и так там не особенно обижали. На всякий случай захватил с собой мольберт и кисти. 47-летний Карл узнал портретиста и охотно согласился позировать. Портрет малолетнего Карла не дошёл до нас, а вошедшего в возраст - сохранился и находится в мадридском музее Тиссена-Борнемисы. Художник явно польстил прототипу. На картине тот выглядит лет на 15 моложе.


Кранах умудрился изобразить даже герцога Альбу, палача протестантских Нидерландов.

Персонажи на портретах смотрелись достойно и похоже. Кроме того, Кранах без зазрения тиражировал свои творения на мифологические и библейские сюжеты. Налажен был целый конвейер.

В Касселе обнаруживаем Юдифь. Она запустила руку в кудри Олоферна, точнее, его уже отделенной от туловища головы. Торжество по поводу содеянного не просматривается. Ей даже жалко его. Такой интересный мужчина. Но что делать, патриотический долг.


Древнеримская история. Злобный Тарквиний принуждает Лукрецию к близости. Угрожает оружием. Пригрозил, что убьёт, если она станет противиться, Затем, мол, убьет приставленного к ней раба, положит их тела рядом и посмертно опозорит нeпокорную, рассказывая всем, что застал ее с этим рабом.

Лукреция призналась во всем мужу и тут же на его глазах заколола себя мечом.

Ну, явное снижение. Прошу прощения, мне кажется, что Кранах талантливо валяет дурака. Неужели насильник был настолько нетрезв? И меч какой-то ненастоящий. А вот выражение лица схвачено верно. Только вместо отчаянной решимости мы видим другое.

Не хочется умирать. Никому не хочется.


Венеры с Купидоном Кранаха обнаруживаются чуть ли не в каждом европейском музее. Даже странно, что в Касселе их нет. Зато есть нимфа вод. Несмотря на фирменные кранаховы косточки на ступнях, настоящая красавица. То есть не совсем настоящая, ироничные кавычки на месте.


В то же время серьезные портреты. Лютер, герцог Генрих V Благочестивый. А иногда и не совсем серьезные, почти шаржевые. Например, Меланхотон - последователь и ученик Лютера.


Всем хорош Кранах, вот только руки у него не получались. Знаю, что навлекаю. Ну, раздраконьте меня, знатоки. Под давлением ваших доводов буду вынужден признаю свою глубокую неправоту. А пока скажу что вижу. Они у его персонажей какие-то всегда напряженные, как это свойственно очень застенчивым людям. Или нервнобольным. Недаром в Амстердаме за руки на портрете брали с заказчиков дополнительно. И Рембрандт брал? И он.

Семейная жизнь протекала спокойно, иначе бы мы о ней знали больше. Жена, пятеро детей.

Сын, тоже Лукас, следовал по стопам отца, шаг в шаг. Тоже запустил производство почти идентичных холстов.

Вот, например, Иисус и кающаяся грешница.


Мне больше по душе вариант из Эрмитажа. Можно придираться к обоим, а зачем. Во втором весьма выразителен урод по жизни в латах, собравший полный шлем камней, чтобы отомстить желанной и недоступной блуднице за свои уродские комплексы.


В обеих работах мы видим на лице Магдалины что угодно, кроме раскаяния. Тоже шуточки? Ну-ну.

А до Рембрандта мы вот-вот доберемся.

4.Рембрандт


Вот он собственной персоной.


С автопортрета на нас смотрит молодой человек. Ему 28 лет. Он молодожён. Ко всеобщему изумлению, сын деревенского мельника добивается руки и сердца Саскии ван Эйленбрюх, дочери богатого провинциального бургомистра.

Неотёсаных родственников жениха на свадьбе не было.

Счастливое супружество будет омрачено смертью одного за другим троих детишек. Но пока супруги наслаждаются друг другом. Живописец успешен, весь в заказах. Он уважаемый в Амстердаме человек. Процентов с приданого жены и гонораров хватает на покупку предметов искусства, китайского фарфора и аристократических доспехов. Потом Рембрандт развернется вовсю, приобретет с частичной рассрочкой платежа большой дом и превратит его в настоящий музей.

Крестьянский сын, кажется, поначалу робел, надевая на себя полководческий шлем. Но дерзкая решимость побеждает. Эта смена настроений происходит на наших глазах.

Шлем не случаен. Испанцы не могут смириться с потерей Северных провинций, всё лезут и лезут. Надо их успокоить.

Очень трудно, если вообще возможно, абстрагироваться от того, что мы знаем. Но мы знаем - и поэтому весь этот замечательный героизм воспринимаем с некоторым недоверием. Сейчас мастер добавит мазок-другой, завершит свою работу и увидит, что это хорошо. А шлем снимет и водрузит на прежнее место. Его решимость непродолжительна. Столько еще надо написать, не до военных действий.

Но если бы и не знали - разве не видно? Разве с таким выражением лица идут в атаку безудержные герои?

О бесконечных автопортретах Рембрандта, как всегда, точно и глубоко сказал Вайль. Это не преувеличенный интерес к себе, хотя интерес, конечно, имеет место, а попытка отобразить в отдельно взятом индивидууме всю человеческую природу как таковую. Кто же подходит для этой цели лучше, нежели сам художник - он и натурщик самый смирный, и не станет устраивать скандал, если увидит себя на холсте не в том ракурсе или освещенным как-то не так.

Вайль проводит параллель с новаторством "Улисса". Леон Блум не портрет автора, тут другое. Историю человечества Джойс норовит уложить в мир одной-единственной и достаточно обыкновенной личности.

Тем, кто ценят параллели и странные сближения, будет интересно узнать, что другой текст Джойса - The Portrait of the Artist as a Young Man называется точь-в-точь, как автопортрет Рембрандта, только еще более молодого. Случайное совпадение? А то, что данный автопортрет находится в музее Ливерпуля - тоже случайное совпадение? Ну, знаете.

Новаторство заключается и в самом жанре tronie. Исходное значение вообще-то "рожа". Не то чтобы Рембрандт придумал трони, но он задал планку, которой должна была соответствовать вся портретная живопись после него.

Трони - это меньше всего парадный портрет, на котором изображаемый осанист, благонамерен, иногда обнаруживает вынужденную твердость характера и немного пучит глаза. Трудно определяемый жанр трони требует изображения человека в его естественном проявлении, например, с улыбкой от уха до уха, вот-вот засмеется в голос.

Как на шедевре в том же Касселе - портрете Брюйнинга.


***

Брюйнинг был человек знатный и влиятельный, но, кажется, мы знаем об этом холсте больше, чем о самом Брюйнинге. Немецкий искусствовед-классик Боде в 1870 году гордился тем, что "самый веселый портрет" кисти великого голландца находится в Германии. Пишущая братия наперебой награждала улыбку Брюйнинга эпитетами: загадочная, незабываемая, мечтательная, заразительная. Сравнивали с улыбкой Джоконды. В каталоге XVIII века портрет значится как "Смеющийся философ", хотя доказано, что имя изображённого было известно покупателю - ландграфу Гессен-Касселя Вильгельму VIII.

На самом деле своеобразный комплимент. Картина включается в некий античный ряд. Смеющийся философ - Демокрит. Гераклита по традиции изображали плачущим.

"Философ" сидел в кресле, услышал что-то любопытное и, слегка облокотившись, разворачивается к нам.

Сравнительно поздняя работа. 1652 год.

Апофеоз светотени.

Подступает банкротство. Давно умерла Саския, ее заменила душевная и ладная экономка Хендрикье Стоффелс. Рембрандт выходит из моды. Публика требует ярких колеров, точной деталировки. Когда-то он начинал с этого, но возвращаться к пройденному не станет.

В отличие от полного сил прототипа, причин веселиться мало.

Холст будто подсвечен радостной безмятежностью.

***

Сноровисто чинит перо - значит, человек образованный. Мог бы и слугам поручить, но что делать, привычка. Пышное жабо, приличествующее утолщение в талии и несколько отрешенный взгляд. Перед нами значительное лицо, а не, допустим, оторванный от жизни учёный чудак.


На белом листе вверху что-то написано. Это подпись живописца.

1632 год. Заказной портрет. Кто изображён - неизвестно. Если стоять совсем близко, видно, с каким тщанием выписана каждая деталь. Но не с микроскопической точностью. Молодой художник не столько уповает на тонкую кисточку, сколько учитывает особенности нашего с вами зрительного восприятия.

Он никогда не был в Италии. Он вообще ни разу не был за границей. Непосредственный наставник, замечательный рисовальщик Питер Ластманн, при всем уважении, не мог обучить технике в таком объёме. Слоняясь по лавкам и аукционам в Амстердаме, молодой мастер присматривался к каким-то холстам Рубенса, Тициана и Рафаэля. Но и этого объяснения недостаточно. Только и остается, что произнести: гений.

Почему перестал удовлетворяться достоверностью? Что позвало его погружаться в новые, невиданные до этого глубины, увлекая за собой нас?

Да всё то же. Гений.

Хотя, строго говоря, это не объяснение. На то и тайна, что у неё нет объяснения.

***

Насколько же милее сердцу показался кудлатый дед с массивной дорогой цепью . С глазами и так наполненными мировой скорбью, а тут еще и какие-то сиюминутные напасти.

Есть и другой дед. Тоже не то чей-то портрет, не то, скорее всего, этюд в жанре трони. Похоже, старик немного пасует перед какими-то трудностями. Моя фантазия привела его на религиозный диспут с Уриелем Акостой или даже самим Спинозой. И вот нехристь и вольнодумец побивает обладателя массивного креста цитатами из Евангелия.


Ваша фантазия подскажет любую другую трактовку, и это правильно.

Порадовались дедам? А теперь, боюсь, придется вас огорчить.

Это не Рембрандт. Ни тот, ни другой. Долго шли к этому вердикту и вот, пришли.

Предположительно ученики, и называют имена. В случае деда с крестом не исключена подделка начала XVIII века.

Я мог просмотреть помету "школа Рембрандта" на табличках. Как бы там ни было, есть какой-то мазохизм в том, что каталог музея на нескольких страницах, с привлечением множества экспертных оценок, обосновывает неаутентичность его же, музея, единиц хранения.

Или здесь обостренное чувство справедливости, джентльменство знатоков? Утешимся этим.

Нехарактерные пастозные наслоения, надо же. Нарушена обычная для Рембрандта последовательность отделки, налезает фон. Подпись явно подделана. Припоминают великому, что он поощрял подобную фальсификацию и потом выплачивал какую-то комиссию эпигонам, основную выручку оставляя себе. Своеобразный франчайзинг.

Авантюры такого роды были прекрасны на стадии замысла, но не исполнения. Плохо были просчитаны риски. Кто-то посчитает себя обделенным или честолюбие станет его разбирать, и он просто-напросто всё разболтает, обрушивая рыночную стоимость в том числе и безусловно рембрандтовых работ. И репутацию учителя.

Но каково. Мог бы рукой мастера пройтись хотя бы, но нет. Так научил, что и через почти четыреста лет спорят: он или не он? Гений, что тут еще скажешь.

Одно замечание только. Уж подпись свою-то можно было поставить. Похоже, какие-то неблагодарные ученики не гнушались этим промыслом и без ведома мэтра.

А деды всё равно замечательные.

***

Четвертый ребенок останется жив. Титус рос ласковым и послушным. Не раз был запечатлен любящим отцом. Умрет в 27 лет. Чума. Рембрандту суждено было еще и это - пережить единственного сына. Говорят, правда, что вдове удалось внушить впавшему в беспамятство тестю, что сын в порядке и просто в отъезде.

Хеллер пишет, что, пока Саския была жива, дела шли в гору и что всё обрушилось сразу после ее смерти. Это, конечно же, случайное совпадение, добавляет писатель.

Фирменная ирония Хеллера. Нет. Не случайное. Она была не только любимой женой и послушной натурщицей, которую он одевал в богатые одежды прошлых веков. Он, несомненно, советовался с ней.

Долго не отпускает портрет в Касселе.


Свет струится откуда-то сверху. На Саскии бархат, прошитый золотой ниткой и отделанный жемчугом. Рембрандт написал её еще невестой, сразу после помолвки, но вернулся к портрету после смерти жены в 1642 году. Были добавлены новые украшения из драгоценных камней и перо к берету - символ бренности всего живого. Небольшой букет в руках сменился веточкой розмарина - аллегорией верности.

Примета возраста - намечающийся второй подбородок.

Фантастического ренессансного одеяния тоже не было изначально. Он продолжал одевать умершую жену и осыпать ее драгоценностями еще десять лет.

В 1652 году картину купил один из основных кредиторов художника.

***

Перед смертью Иаков, он же Израиль, берёт с сына клятву, что тот не похоронит его в земле египетской, где они оба пока находятся. После чего Иосиф приводит сыновей, с тем чтобы умирающий дед благословил внуков.

Старшего сына отец, как полагается, подводит к правой руке, а младшего к левой. "Но Израиль простёр правую руку свою и положил на голову Ефрему, хотя сей был меньший, а левую руку на голову Манассии. С намерением положил он так руки свои, хотя Манассия был первенец"(Бытие, гл.48).

Иосиф не постигает, в чём здесь намерение, мягко поправляет отца и даже пытается перенаправить старику руки. Тот мог напутать. Шутка ли, 147 лет стукнуло.

Но Иаков не напутал. От первенца "произойдет народ, и он будет велик; но меньший его брат будет больше его, и от семени его произойдет многочисленный народ".

Серьёзное нарушение традиции. Непонятно только, какой многочисленный народ имеется в виду. А от cтаршего, стало быть, произойдет немногочисленный? Великий - и немногочисленный?

Я процитировал по синодальному каноническому переводу. С ним перекликается немецкая версия: ein größer Volk.

Но вот по-английски понятнее. Не "многочисленный народ", а multitude of peoples, множество народов. И по-французски: multitude of nations. И по-украински: "...менший брат буде бiльший вiд нього, а потомство його стане повнею народiв". И даже по-церковнославянски (уж я поискал!): "..во множестве языков", то есть разных народов, а не одного, пусть и многочисленного.

Люди, которые в состоянии прочитать первоисточник на языке оригинала, что скажете?*

Навряд ли дело сводится к тому, что один брат будет напропалую производить потомство, а другой вести себя в этом смысле сдержанно. Дело в миссии, которая выпадает на долю младшего. Ефрем призван распространить контракт, изначально заключенный высшей инстанцией с иудеями, на множество других народов. Ни много ни мало.

В христианской традиции мессианская роль отводится учению Иисуса Христа, а весь эпизод трактуется как предчувствие Евангелия в Ветхом Завете. И, если так, патриарх не зря скрестил руки. И он ведь их действительно скрестил. Правда, в тексте, но не на холсте.


Мы видим подобие нимба над головой Ефрема.

Первенец явно недоволен.

Иосиф слегка поджал губы. На лице почтение к родителю, но и затаенное недоверие.

Мать равно любит обоих. Судьбы народов ее не занимают.

Широкие решительные мазки. На них наложены полупрозрачные колера. Кажется, это называется лессировкой.

Тревожные красный, коричневый и желтый подчеркивают особую важность происходящего; словно нехотя, уступают они гармонии и умиротворению.

Картина светится издали.

Персонажи почти акварельны. Лица не от мира сего, но так ведь оно и есть. Это не иллюстрация, а мистическое видение.

Должно быть не совсем так, как в жизни. А как не так - ведомо только гениям.

Не лица разнятся, но свет различен:

Одни, подобно лампам, изнутри

освещены. Другие же - подобны

всему тому, что освещают лампы.

И.Бродский. Рембрандт.

***

Мы говорим: загадочная картина. А как замерить эту самую загадочность? Кому-то загадочная, а кому-то, допустим, нет.

Вот пример, когда такой замер был сделан. Не нарочно, так получилось.

Этот холст - не просто зарисовка из крестьянского быта. Это Святое семейство. Чтобы понять это, человечеству понадобились двести с лишним лет.


Зато все обсуждали ненастоящие занавес и раму. Много было правильных мыслей. О том, как создается эффект присутствия, и мы вполне погружаемся в трехмерный мир. Как процесс отображение сам по себе становится наблюдаемым, а не только то, что изображено. Сегодня бы это назвали метаязыком искусства.

Вспоминали античную байку.

Состязались два живописца. Ареопаг никак не мог определиться с победителем. Но как-то, будучи в гостях у друга-соперника, один из них повёлся на фальшивый занавес в дверном проёме: сделал попытку его отодвинуть. Причём при свидетелях.

И вопрос с победителем решился сам собой.

Мало кто мог соперничать с Рембрандтом в искусстве иллюзии, trompe-l'oeil. И будто бы так хорошо натаскал в этом своих учеников, что они потешались над ним, когда он был уже совсем плох. Рисовали серебрянные монеты на полу. Он нагибался за ними и потом страшно ругался.

Может быть, это апокриф, распространяемый в свое время завистливыми недоброжелателями. А, может, и правда.

Искусствоведов осенило, когда они присмотрелись к офорту Рембрандта. Офорт хранится в лондонском музее Виктории и Альберта.


Иосиф наблюдает за женой и ребенком через окно. Умиляется? Тревожится? В чём-то не до конца уверен?

Мы не знаем.

На картине в Касселе отец семейства не особенно интересует художника. Тешет что-то топориком, и пусть себе тешет. На гравюре был Иосиф, а здесь занавес. Роль наблюдателя плотник уступил нам.

***

За окном - зима, холодно. Там Зло.

В помещении тоже довольно холодно. На Младенце кое-как cшитые теплые штанишки. Надо бы развести костёр пожарче, но дров не хватает.

Котофею дали вылизать миску. Досталось ему немного. Он голоден и не скоро простит обиду. На сетевой репродукции открыточного формата этого не видно. Гляньте на фрагмент с увеличением.

Или это не просто кот? Память о средневековых гонениях на кошек во времена Рембрандта была еще жива. Они-де и вероломны, и мстительны, и чуму разносят. Кошек даже показательно казнили за это, убивая таким образом своих естественных защитников от реальных разносчиков - крыс. Кот считался аллегорией Иуды и приспешником Сатаны. Новое время запустило кошечек в дома и интерьеры на картинах для уюта и умиротворения, но какое там умиротворение. Вы только посмотрите на эту злобную морду.


И тогда тот кот, что на гравюре, не противостоит попираемому Марией Змею. Наоборот, это его тайный союзник**.

Опять же, кот Бегемот.

Мои фото мало что передают. Музейный сайт так любезен, что дает возможность рассмотреть детали. Виртуально  приближаясь к холсту, вы увидите, что Младенец не просто капризничает.

Ему страшно.

Когда мать, любая мать, жалеет и успокаивает малыша, она переживает вместе с ним. Это сопереживание отображается на её лице. Но она и осознает, что дитя поплачет и успокоится.

Здесь эмоция другого рода.

Матери тоже страшно, и это не то слово. Обреченность, отчаяние и ужас перед лицом неизбежного. Мария плачет. Она знает.

Обычно Богородица изображается иначе. Она знает и она иногда опечалена, но неизменно спокойна. На лице может быть маска горя, но отчаяния и ужаса нет. Это не одно и то же.

Дерзкий вызов канону.

Этот вызов и то, как удалось посредством красок и кисти наполнить холст бесконечными смыслами, и есть главная загадка.

Никто не разгадает её до конца.


5. Тициан, Рибера и другие


Венера обратилась к богу огня Вулкану, покровителю кузнецов и оружейников, чтобы тот выковал доспехи для ее сына. Сына звали Эней. Она когда-то нагуляла этого Энея с простым смертным.

Еней був парубок моторний

I хлопець хоть куди козак...

Вулкан выковал хлопцу особые нарукавники, которые сделали его невидимым. Легко быть моторным и побеждать, когда ты невидим.

В награду за труды Вулкан получил ночь любви.

Я не знаю, почему из всех версий музей в Касселе выбрал для своего каталога именно эту, довольно экзотическую. Куда более распространен вариант мифа с Вулканом-мужем. Может, и пришлось пустить в ход чары, чтобы супруг и лучший друг всех кузнецов потрудился ради неродного сына, но это меняет дело, согласитесь.

Или вовсе не вспоминают Энея, а повествуют о том, как Венера, замужняя жена, втюрилась в Марса. И можно понять. Мужественный военный - и набрыдший старикан.

Старикан их выследит. Накроет в самый для них неподходящий момент. Причем накроет буквально - заранее выкованной сетью.


Это уже теплее. Что мы видим на этой картине? Мы видим женщину редкой красоты, обуреваемую страстью. Страсть символизирует Купидон. Как мне кажется, Вулкана на картине нет. Не господское это дело - молотить по наковальне. Можно предположить, что он что-то заподозрил и злобно ревнует где-то за кадром, а сеть уже куется.

Художник Джакопо Негретти, более известный под псевдонимом Пальма Младший. Холст датируется 1610 годом, когда он разменял седьмой десяток, и считается одной из самых зрелых его работ. Может, он и уступал в даровании своему двоюродному деду и тоже венецианцу Пальме Старшему, но и сам был не плох.

***

Единственный Тициан в Касселе, и гордость музейных работников понятна. Они считают этот холст одним из самых выдающихся портретов, написанных гением.


Трижды оговорившись, что это не более чем робкое оценочное суждение неспециалиста, я не могу сопоставить данный холст с могучим проникновением в образы тициановых папы Павла III, герцога Урбинского, Филиппа II и ряда других личностей, как исторических, так и более или менее обыкновенных и значительно менее известных.

Вазари - редчайший пример творческого человека, который не был завистлив. В своих "Жизнеописаниях" он называет мастеровитые, безупречные с точки зрения техники работы "красивыми", и это комплимент, конечно, но для подлинных шедевров у него находятся другие слова.

Предполагают, что изображен Ферранте Гонзага, бравый полководец и правитель Ломбардии. Родной брат герцога Мантуанского, портрет которого, тоже работы Тициана, я видел в Прадо.

Действительно, похожи. Бороды только немного разные.

Тот, который в Прадо, мужчина симпатичный - и какой-то пресный. Этот, как и полагается генералу, воинственный и важный. Но и только. Почему-то кажется, что этого маловато для глубокого психологического портрета.


Гонзага искренне восхищались Тицианом и всячески его поддерживали. Между ними была дружба. А дружба не лучший помощник в этом жанре.

Это спорно, и мы знаем множество исключений. Но я и не спорю. В данном случае, может быть, это так.

Удрученный дракон. Головной убор фасоном напоминает драконий хвост, возможно, и в этом есть символика. Верность долгу и императору в образе собаки. Надо еще напялить на пышный полукафтан доспех, а пока с ним играет Купидон.

То есть любовь в конечном счете победит смерть.

Пробивающиеся из земли цветочки тоже об этом.

***

Никак не разделаюсь с этой галереей старых мастеров. Жалко расставаться с радостью открытия, пожалуй что и неожиданного. Одно дело знать, что где-то в тихой немецкой провинции собрано шедевров, сколько далеко не каждому столичному городу снилось; другое дело убедиться в этом самолично.

Характерный Джошуа Рейнольдс. Вот кто умел придать портретируемому достойный вид и при этом не соврать. В доброй старой Англии это называлось grand style. Не зря ему платили 100 гиней за портрет.

Завистники не унимались. Проведали, что за одежду отвечают специальные подмастерья. Уличали в том, что он перерисовывает картинные позы персонажей с чужих холстов. Пеняли и на то, что не женится никак, а живет под присмотром сестры и племянницы.

Зависть лукава. Она ходит вокруг да около. Никто не встал и не сказал: "Я завидую Рейнольдсу, потому что он талантливее меня".

На портрете дочь английского короля Георга II Амалия София. Отличалась эксцентричным характером. С замужеством не сложилось, но родила сына от связи с простолюдином. Об этом говорили вполголоса. Сын подрастет и станет известным в свое время композитором Сэмюэлем Рейнольдом (сходство с фамилией художника - случайность).


В Касселе какое-то время проживала ее сестра Мария - супруга ландграфа Фридриха II. Портрет был не то подарен, не то продан в Кассель - возможно, чтобы как-то скрасить сетричке тяготы неудачного брака. Муж был груб с ней, потом еще вздумал перейти в католичество - и она от него уехала в Данию, забрав с собой троих сыновей.

***

Живописный Дюрер, как и Рейнолдс, тоже в одном-единственном экземпляре. Сразу узнаваем теми, кто не забыл, как выглядела купюра достоинством 20 дойчмарок. Это портрет Эльсбет Тухер. Увы, вторая створка диптиха с изображением ее мужа не сохранилась. Мы можем только предполагать, что глава семьи передан с подобающей нюрнбергскому патрицию значительностью. Семья была, правда, небольшая - ты да я, да мы с тобой, детишек супруги на свет не произвели. Брак Дюрера тоже не дал потомства, бывает.


Молодая женщина смотрит на мужа открыто, но и, как мне кажется, с доброй усмешкой. Говорят, именно так смотрят на мужей любящие жёны. Ей 27 лет, о чем свидетельствует едва заметная надпись на самом верху. Даст Бог, всё ещё получится. Буквы N и Т на груди - инициалы мужа. Аббревиатура на ленте головного убора пока не расшифрована.

Специалисты в Касселе предлагают сравнить этот портрет с изображением свекрови Эльсбеты, которое выполнил учитель Дюрера Михаэль Вольгемут лет всего лишь на 20 лет раньше. Это не трудно сделать, они в галерее висят рядом.

Разница между поздней готикой и Возрождением очевидна. 20 лет - и, можно сказать, цивилизационный прыжок.

Не то чтобы этот Вольгемут намного хуже рисовал (вывернутый мизинчик простим ему). Тут вам и характер передан и наверняка портретное сходство. Но на одном портрете мужем битая и попами пуганная благоверная, а на другом...


Да что тут говорить, взгляните сами. Опять же, привольный стaффаж с природными красотами у Дюрера и угрюмый фон у Вольгемута. Дюрер давно всему научился у Вольгемута, в портрете Эльсбеты он учится у Микеланджело-живописца. Так же ваяет образ красками на двухмерной поверхности.

Немножко шаржирует или вправду такие мощные скулы? Альбрехт-то был из венгров, хотя на его автопортретах эта примета гуннов не особенно видна. Но, может, некий гунн из подсознания подал голос. Художник всегда пишет себя, не зря же говорят.

Пусть это досужие фантазии, но, чёрт возьми, и хочется же фантазировать. А глядя на свекровь хочется пожалеть её и больше ничего.

***

Для настроения - жизнерадостный Пуссен.


Козлоногий Пан, надо полагать, проиграл некий спор Венере и за это должен нести ее на закорках. Амур указывает путь. Не очень понятно, что на картине делает ангел. Неужели он лишь для того, чтобы целомудренно скрыть от нас радостное возбуждение, в котором пребывает еще юный фавн с корзиной винограда? Остальные персонажи скорее деловиты, для них это дело привычное.

И подходящая лужайка недалеко.

Чудесный Франс Хальс. Неизвестному на портрете не терпится поделиться с нами чем-то смешным и беззлобным.


Игра диагоналей в композиции. Дорогая одежда, приличествующая солидному господину, противопоставлена по-детски непринужденной позе. Темные колера и сияющая улыбка. Составители иллюстрированного путеводителя по музею называют эту работу импрессионистской по духу и в этом смысле прорывной. Не станем спорить. Специалистам виднее. Холст замечательный, из тех, что не забываются.

Ван-Дейк. Портрет Снейдерса с женой. Пара тоже дорого и по моде одета. Знаменитый анималист и мастер аппетитных натюрмортов глядится важным сановником, и это могло показаться даже немного дерзким. Тон задавал Рубенс. Упомянутые художники были из богатых бюргерских семей; этого было бы достаточно в соседних Северных Нидерландах, чтобы считаться людьми из высшего общества, но Фландрия - другое дело. Портрет - заявка на аристократизм. Мы тоже знать, а не просто какая-то гильдия вам.


Умненькую жену, кажется, все-таки разбирает смех, муж же серьезен. Очаровательная пара.

В поэзии мы различаем так называемых авторов одного стихотворения. Так говорят, хотя хороших стихов у того, кто обычно имеется в виду, может быть и больше одного. Мы их не путаем с великими, но мы их знаем и знаем эти стихи.

В живописи, картина (извините нечаянную игру слов) иная. Раскрученное имя застит. Кроме малых голландцев есть "малые французы", "малые итальянцы" и кто угодно еще. Бросив беглый взгляд на музейную табличку с малоизвестным именем, мы пробегаем мимо.

Тому есть причины. Ограничимся пока констатацией.

Знатоки, не нападайте на меня. Я знаю, что вы есть и для вас эти имена не малоизвестны. Просто вас мало, вы же знатоки.

Ян Коссиерс. Имя не на слуху. Подражал одновременно Рубенсу и Караваджо, говорят нам люди знающие.

Он, может, и подражал, но подражать тоже надо уметь, да еще сразу двум титанам. Замечательная, полная жизни композиция "Поклонение пастухов".


Богородица Риберы давно знала, что Сын примет жертвенную смерть. Сейчас она видит Его мучения. Пророчество стало страшной явью.


Хосе Рибера жил в Неаполе, в XVII город был вотчиной Арагонской короны. Но настоящую славу при жизни снискал другой неаполитанец. Изящные холсты Массимо Станционе были востребованы. Он не ставил целью вызвать смятение в душе, а "делал красиво". Не будем снобами, такой арт тоже имеет право на существование и тоже бывает талантливым или бездарным.

История неприглядная. Она на даже не попала в православную Библию. Два перестарка требуют от Сусанны близости. Угрожают в случае несогласия обвинить ее в прелюбодеянии с кем-то там, вот сволочи, прости господи. Девушка в панике кричит, прибегают люди и, кажется, вот-вот всё произойдет согласно гнусному сценарию. Хорошо юный Даниил устроил старцам допрос по отдельности, и, конечно, они стали путаться в деталях. Невинная девушка была спасена, Даниил станет библейским пророком, а побиванию камнями подвергли как раз старых развратников. За лжесвидетельство, согласно закону Моисея.


Эта картина Станционе приехала на выставку из Франкфурта. Тема выставки - культура купания. Я добросовестно пробежался по этажу с этой выставкой, но ничего, что запало бы, не нашел. Вот разве эту картину. И еще одного деда в ванной. Работа Картхайнца Бидербика из Берлина. Полиэстер.


По-моему, дед классный.


***


Стоит запомнить: Кассель, дворец Вильгельмсхёэ, Галерея Старых мастеров. Низкий поклон неутомимым собирателям - прежним хозяевам дворца. И всем, кто сохранил для нас собрание, подобных которому не так много в этом лучшем из миров.

____________________________________________________________

*Немецкий и русский переводы врут. Английский, французский, церковнославянский и украинский не врут.

Откликнулся человек, знающий в отличие от некоторых язык своих предков. В Библии написано: Мале ХаГоим. Гоим - это нееврейское население Земли. Это все народы, кроме евреев. Семя Ефрема, младшего внука Исаака, будет производить многочисленных гоев, а не загадочный 'ещё более многочисленный народ'.

С душком неверный перевод или нечаянно так получилось? Надо ли это понимать так, что разноплемённое человечество воспримет когда-нибудь единственно правильный Завет - или за этими словами кроется другой смысл? Это уже вопросы интерпретации. Займёмся этим, когда будет время и охота. Пока что требовалось установить правду - что именно произносит умирающий патриарх. И мы ее установили.

Точнее, упомянутый товарищ установил. Зовут его Евгений Борщевский, и он мне друг. Давно. Ещё интернета не было, и я не помню: а цветное телевидение уже было?

**Трактовку подсказала Алёна Зак.


2021 г., июнь