# Лошади и памятники

Юрий Бужор

Брюгге, Антверпен, Брюссель, Гент. Бельгийско-украинские заметки.

Великий уроженец


От большого-пребольшого замка в Генте осталось всего ничего. Одни-единственные ворота.

Здесь в 1500-ом году родился Карл V.


Никогда со времен Чингис-Хана в руках одного человека не сосредоточивалась власть над такой огромной территорией.

Бабушки и дедушки новорожденного позаботились об этом. Например, объединили в свое время Арагон и Кастилию. При Карле фламандская вотчина вошла в состав Испанского королевства.

Бесконечные войны. Вышло распоряжение отчислять в казну дополнительно. Гентцы заупрямились.

Город имел кое-какие привилегии, но им казалось, что этого мало. Свой, вырос здесь, хоть и в Толедо сидит - какие еще налоги. А в подсознании - раз свой, то и простит, если что.

Принято считать, что простил, хотя и унизил.

Как бы не так.

Лишил город всех имевшихся до этого особых прав.

По его приказу отрубили голову 17 зачинщикам беспорядков.


Не очень это вяжется с общепринятым смыслом слова "простить".

Разве что не велел сжечь город и вырезать всех от мала до велика. Только кто бы ему платил налоги в таком случае.

Умный и дальновидный был государь.

А что унизил - тут как будто спору нет.

Нет, не только 50 человек заставили пройти в одной нижней рубашке и с петлей на шее. Путеводители не сообщают нам всю правду. "Висельники" замыкали шествие. Кроме готовности умереть, они должны были еще изображать ужас от содеянного ввиду заслуженной страшной кары и вопить. Может, подбирали по знатности, но не исключено, что главным образом тех, кто может истошно вот именно вопить.

Можно представить себе, как хохотал Карл и как веселились его солдаты.

На самом деле в покаянии участвовали сотни людей: отцы города (кого не казнили), все до одного чиновники, руководство гильдий и в полном составе гильдия ткачей. Последняя, надо полагать, была замечена в особо злостной строптивости.

Все они должны были выступить к месту коленопреклонения босиком и в черной одежде.

Дело было в мае. В 1975 году в Генте придумали данное действо возобновить - в рамках народных празднеств, разумеется. Ограничиваются "висельниками" в ночнушках. В конце церемонии те срывают с себя и жгут веревочные петли в специально отведенном месте.

Что-то вроде клуба сегодня, куда еще не так просто попасть. Входят в него ровно 50 человек. Ротация осуществляется естественным путем. Критерии отбора очень строгие. Длинная очередь желающих.

Да унижение ли это - когда на чашу весов брошена жизнь? Твоих сограждан, твоих близких, твоя? Что помешало бы Карлу убить еще сотню-другую строптивцев?

Страшная дилемма.

Понимал ли главный устроитель всемилостивейшего прощения истинную цену такой вроде бы безусловной покорности? Наверное, не сразу, но понял, не мог не понять.

Кто знает, может, вспомнил и об этом, когда в 55 лет, самом продуктивном для политика возрасте, собрал своих придворных в Брюсселе и сказал им: "Вы мне надоели. Я устал и ухожу".

Беспрецедентный случай в истории. Не вынудили. Не из страха. Не под грузом ошибок. Правитель, над владениями которого никогда не заходит солнце, добровольно сдает власть.


***


А вот и он, собственной персоной.


От центра еще дотопать надо. Вечно не хватало времени.

Но вот дотопал. Давно знаю, что он там, и фото видел.

И все равно. Стою и не верю своим глазам.

Вообще-то копия. Оригинал в Толедо.

Подарок оттуда. Знаем, мол, всё знаем, но он у вас родился и вырос как-никак. За это respeto. Примете?

Приняли.

Более полувека стоит, попирает какого-то нехристя.

Скромная площадка. Заурядный фон. Нарочито лаконичный пьедестал.

Будто бы время от времени цепляют табличку: "Мы тебя, может, и простим, но не полюбим уже никогда".

Подтверждения найти не удалось. Литературная версия скорее всего. Но верно по сути. Еще чего не хватало - любить.

А это кто?

Это "висельник".

Вот он стоит на грязноватом лугу. На шее петля. Нижнее белье тонкой работы. Шелк просвечивает, плотно облегая крепкое мужское хозяйство. Ну, то есть понятно - мужик.


Дело не в гениталиях. У сотен других, стоящих рядом, они тоже есть. Но они сейчас упадут на колени, а он нет.

Знает, чем и кем жертвует. Могут ведь и не сразу убить. Могут заставить кричать - долго, не понарошку.

Как поступит император? Едва качнет головой - и судьба храбреца будет решена раз и навсегда? Или не велит казнить?

Изощренная манипуляция на самом деле, если не велит. Монарх-рыцарь воздает за мужество. Радующая глаз картинка на тему великодушия - само собой. Главное - унижение стоящих на коленях в грязи становится еще более унизительным.

Между тем обнаруживаем еще два вполне самокритичных списка. Убитые незадолго до описываемых событий местными радикальными протестантами-иконоборцами. Одну женщину закопали заживо. Чудом удалось тогда сохранить бессмертие Гентскому алтарю, всем шедеврам шедевру.


Но и другие, почти все до одной женщины, отправленные на костер. Не выдержали пыток, признались в ведьмовстве.

Не заметил, будучи рядом. Растяпа. Заимствую в сети.


Жестокий век, жестокие сердца? А вы присмотритесь: последняя жертва приходится на просвещенный 18-ый век.

Тоже кто-то надежды возлагал.


Если приспичит


Вроде как умеренно табуированная тема. Но жизнь состоит и из этого.

Что делать, перемещаясь по городу, если приспичит?

Кафе решают проблему только отчасти. Когда надо, их не видно. И где 2, а где и все 4 евра отдай, потому как вынуждают заказать что-нибудь. А что заказать? Кофе и заказываешь, не ватрушку же всухомятку.

Нормальные туалеты где-то есть. Гугл-мэп в помощь. Но когда еще добежишь. Или добежал, а там заперто.

Биотуалеты. Не вдохновляет, но дешево и сердито. Вот только в Германии они вечно закрыты. Ключик у водителей автобусов или строителей. Похвалю славный город Гент, где замочка нет. Или вот в Копенгагене прямо в ряд стоят на Ратушной площади.

Уринуар. Это все-таки не накопитель, чем выгодно отличается от био. И всегда открыто. Беда в другом. Лучшая половина человечества воспользоваться им не может.

И вот сегодня в том же Генте обнаружился-таки. Еще и два посадочных места. Не заказан вход также мужчинам. Но в случае женщин или одной женщины кто-то должен стоять на страже.


Проблем еще много в данном вопросе. Древние римляне убили бы берущего плату за естественное отправление на месте. Деньги не пахнут - это про другое. Власть обложила налогом тех, кто использовал жидкую составляющую, полученную из древнеримских организмов, в качестве отстирывающего средства. И тоже волнения были.

Но хотелось бы удержаться от брюзжания. Мы видим определенные подвижки. Туалет с котиком - шаг в правильном направлении.

Или это сОбак? Совсем уже.


Всадники и флаги


За великолепной церковью Богородицы в Брюгге обнаруживаются четыре всадника Апокалипсиса. Современная скульптура удивительным образом вписывается в законсервировавшийся во времени антураж.

Когда-то город в силу разных грустных причин стал никому не нужен - и это наше счастье. Он дошел до нас почти таким, каким был. Этим и славен.

Его не заваливали артиллерией или, упаси бог, ковровыми бомбардировками и не уродовали по новой моде ретивые градостроители. Реставраторы приложились, конечно, но сделали это бережно, не в ущерб аутентичности.

Итак, скульптура. Четыре всадника Апокалипсиса. Автор Рик Поот. Смотрю, мои жiночки как-то уплотнились возле одного из всадников. Я сто раз проходил мимо, но к стыду своему ни разу не разглядывал предметно. А сейчас подошел. И увидел. Причем только у одного из них.

Что-то удержало меня от комментария вслух. Однако запечатлел.

Скульптор ясно не обозначил, где, соответственно, Смерть, Чума, Голод и Война. Методом исключения вывожу, что эрегирующий всадник - Война. Это совпало со смутным ощущением, что развязывающие войну испытывают удовольствие, сродни садистскому. Серийный убийца бродит в поисках единичной жертвы. Насладившись, берет перерыв, но затем отправляется искать новую. Упырь, вознесенный из ничтожества в смотрящие за государством, отдает приказ убивать сразу многих. Как именно он испытывает возникающий у него при этом кайф? Очень может быть, что именно так и испытывает, вплоть до прописанного природой завершения.


Лошадь вытягивает шею. Смерть достанет всех, никто не убережется. Я было подумал: чума. Но чума не поразит всех до одного. Голова всадника укрепила версию.


Едем из Брюсселя в Антверпен. Рассказываю о бельгийских монархах, благо их немного было в истории молодого государства. Каждый олицетворяет некую эпоху.

Дошла очередь до героя Первой мировой Альберта I и его жены и затем вдовы Елизаветы.

Неутомимая общественница. Приезжала в Советский Союз, пыталась даже заступиться за кого-то. Любимая присказка дознавателей НКВД: расскажешь об этом бельгийской королеве - не на пустом месте появилась.

Сталин отрядил для разговоров с Елизаветой Ворошилова. Тот, как и она, был знатный кавалерист и, не будучи больно образован, в обращении с дамами знал толк. Разъезжали верхом и беседовали.

Может, и апокриф, что вот именно разъезжали. По идее, и переводчик должен был с ними разъезжать. Не помню, где вычитал.


***


Я уже почти закончил о Елизавете, в честь которой назвали правнучку - первенца нынешней королевской четы и, значит, когда закон жизни исполнится, первую женщину-монарха в истории страны - как вдруг из-за спины раздается произнесенное звонким голосом:

- А можно спросить. (Именно с такой интонацией, без вопросительного знака). Где это мы сейчас едем?

Был прерван на середине фразы.

Все же дорассказал до конца абзаца. Дорассказав, ответил: "Едем по Фландрии. В Брюссель".

Всё.

То есть ничем новым не порадовал.

И перешёл к следующему абзацу. На очереди был король-коллаборант Леопольд III.

Больше не перебивали.

Да и давно не перебивают. Люди растут.

В прежние времени объяснение находилось легко. Глухота к истории - дефект из того же файла, что ахроматизм или дислексия. То ли дело выяснить, как называется картинка за окном. Обретенный омоним будет тут же забыт. Но и не возникнет раздражения по поводу чего-то, что было бог знает когда да сплыло и на кой оно вообще.

Между тем вдоль автобана просматриваются не столько населенные пункты, сколько мокрые после ночного ливня поля и не то оптовые склады, не то машинно-тракторные станции.

Сегодня есть и другое объяснение. Писал об этом не раз, но иногда есть смысл повториться. На звукокомплексы "Советский Союз" или, допустим, "Ворошилов" проецируется затяжная тяжелая эмоция. Емкий и жесткий термин на этот счет: депривация.

Надо ли кому-то объяснять причину.

Включается механизм кэнселинга. Срабатывает нечто вроде запрета на память - неважно даже, в каком контексте.

Кому-то нет-нет да изменит выдержка. Перебивать нехорошо.

Обижаться на эмоцию с учетом того, что ее вызвало - глупо. И тоже нехорошо.

Но и подтирать в книге истории не годится.

В рассказе о Бельгии сестричка их первого короля будет выдана замуж за задержавшегося в развитии подростка Константина Романова, затем сбежит от негодного мужа. Старший брат последнего будет рвать и метать по поводу бельгийской государственности, но никуда не денется, признает. В Антверпене Петр I полезет на самый верх собора и закажет специальные веревки, дабы определить высоту. На самом деле знавший тригонометрию Пётр мог бы очень легко определить ее, оставаясь внизу. Интересовал вид сверху на фортификационные и портовые сооружения, веревки были для отвода глаз.

А Ворошилов? Можно обойтись без Ворошилова, конечно. Без кого угодно можно обойтись. Или ввернуть обидное словцо в его адрес. Но дело не в Ворошилове.

Зато услышат мои подопечные и другое.


***


В Первую мировую Бельгия была залита кровью. Как здесь могли отреагировать на отмену большевиками восточного фронта? С негодованием, как еще. Дипломатические отношения с СССР установили только в 1935 году. В то же время правительство УНР было признано де факто. В Брюсселе работала украинская миссия.

Врангель (кстати, скоропостижно-загадочно скончавшийся в Брюсселе в 1928 году) был поначалу убежденным сторонником единой и неделимой. Логика борьбы с красными привела его к признанию права украинцев на собственное государство и союзу с Петлюрой.


Жаль, поздно понял Петр Николаевич. И не до конца разобрался. Подписанная им листовка на украинском языке хранится в брюссельском Музее армии.

На выезде из города краешком Европарламент и четырехконечное здание Европейской комиссии.

Пока что взъезжаем. Одноязычные надписи в дорожной разметке становятся двуязычными. Мои подопечные уже в курсе, что Брюссель с окрестностями - единственная в стране территория с параллельным сосуществованием обоих государственных языков.

В городе только успевай головой вертеть - и во время проезда, и потом на пешеходке.

Перемещаемся уже на своих двоих из верхнего Брюсселя в нижний.

Неожиданно много флагов.

Усиленный мегафоном голос скандирует: Peace for Europe. Victory for Ukraine.

Митинг.

Как не притормозить и не запечатлеть.

Немного сверху на мероприятие смотрит король-рыцарь Альберт I. Он в седле. Напротив, через перекрытый полицией проспект, его безлошадная супруга Елизавета.


Та самая.

Но вот поют гимн. Кто-то из наших прижимает руку к сердцу.

Люди расходятся.

Следуем намеченным ранее маршрутом.

Смотрю - у одной, другой, третьей слёзы на глазах.

Голос экскурсовода тоже предательски дрогнул.

Нас ждут прекрасная горница Европы - площадь Гран-Пляс и некий славный паренек. Паренек "высоко вознесен над врагами своими" и льет на них с прибором.


Солнце сияло, как никогда. Совершенно невероятная погода в феврале.


25.02.2024