# Не плакать, не смеяться, не ненавидеть

Юрий Бужор

Записки на буклетах, трэвеложные мечтания, чичеронство. За давностью включил и пару прежних сюжетов.

Идиотство по-датски


Датчан каким-то там рейтингом определяют как самых счастливых людей на Земле.


И что же учудили эти самые счастливые люди? Отдали Русалочку в Шанхай на Всемирную выставку! До февраля 2011!


Можно над этим смеяться, можно многозначительно снисходить на тему глупого мифотворчества et cetera, но уже стала она символом Копенгагена, стала. Ну, едут люди на неё посмотреть, и всё тут.


Едут? Как бы не так.


Какая-то несуразная квази-инсталляция вместо оригинала. И - молчок. Типа езжайте, люди, езжайте. Нам ваши тугрики щас по кризису ой как, но Шанхай, он ведь и проплатил заранее, и там же ж рынок какой перспективный. Мол, не обижайтесь - надо. Прогнись, Европа.


Дураки, дураки, дураки.


Комбинация ваша еле-еле из двух пальцев. Ехать к месту прописки надо за Русалочкой, а не от почвы ее отрывать. Ладно, "Мыслитель" Родена в Дюссельдорф выезжал как-то, и в Париже пустой пъедестал показывали. Терракотовая армия из Китая тоже вот куда-то частично переместилась. Джоконда, то, сё. Понимаем.


Это - другое. Это как Минина и Пожарского из Москвы на полгода в какой-нибудь вселенский Мухосранск переставить, Нельсона тоже можно с Трафальгарской колонны, а чего. И переставят, помяните моё слово. Но бред же. В неотрывности сама суть мифа.


А копию в дорогущем копенгагенском парке Тиволи воздвигать, чтобы потерянные из-за Русалки деньги хоть как-то вернуть...и глушить инфу, что в этом сезоне оригинала не видать как своих ушей -и вовсе некрасиво. А - воздвигают. И - глушат.


Счастливые, да. Мне такие счастливые попадаются иногда. У меня тут дурдом неподалеку, и тихих отпускают погулять.


Падлюка Тито


Есть у меня в Риме знакомая экскурсовод Барбара.


Когда-то папа Барберини заказал себе в соборе святого Петра приватный алтарь. Алтарь отлили из бронзы, а бронзу содрали по его приказу с Пантеона. И римляне немедленно придумали едкую шутку: "То, что не сделали варвары, сделал Барберини". Варвары-германцы, мол, бронзу античную пожалели, не тронули, а просвещенный папа по прошествии тысячи лет из гнилого честолюбия не пожалел.


В русском языке игра слов теряется. По-итальянски "варвары" - barbari. То, что не сделали барбари, сделал Барберини.


Я развиваю дальше: "То, что не сделали барбари, до чего не додумался даже Барберини - все это расскажет нам в Риме Барбара".


Это Барбаре слышать приятно, хотя она понимает, что дружеская подначка тоже имеет место. Может рассказать и что было, и чего не было. Кто без греха. Зато не ленива, много знает, любит Рим. Привирает не так уж часто. Тем более что самое невероятное и неправдоподобное в истории Рима - эта правда, так что выдумывать и нет особой нужды.


Если уж критиковать, то за другую привычку. Вот именно вредная привычка. Хотя она так не считает, мои попытки что-то исправить вышучивает и норовит по-своему.


Я имею в виду произнесение имен собственных не так, как предписывает традиция в русском языке, а на итальянский манер.


Я с подобным явлением столкнулся еще в Норвегии когда-то. Там все гиды как один выговаривали, например, "бог Тур". Все же мы привыкли, что Тор. Многие и Тора с трудом вспоминают, а тут какой-то Тур.


У Барбары не Нерон, а Неро. Не Тит, а Тито. Гласный "о" она четко произносит, и явственно слышно "арка Тито" (а не арка Тита). Люди более или менее подготовленные кумекают что к чему и Барбаре это прощают. Но далеко не все же подготовленные. Это грустно, но и Тургенев для все бОльших масс просто какой-то русский писатель. Что написал, пес его знает. И все мои потуги в Баден-Бадене через призму вот этого пес его знает превращаются в информационный шум. Тут уж просто рассказываешь историю любви "одного русского писателя" к одной испанской певице. Тогда ничего, слушают.


Извините, отвлекся. Я к тому, что просветительская направленность экскурсии по Риму в результате таких коверканий все-таки смазывается. Помню человека прежней закалки, который возле арки понимающе кивал седой головой: "Как же, знаем. Эта проститутка Броз Тито еще и храм Иерусалимский разрушил? С него станется". Клянусь, я специально потом проверил осторожным вопросом.


Что, будем говорить: Шейкспир, Эрвин Шо, Хайнрих Хайне - мотивируя тем, что это ближе к "языку оригинала"? Монархов английских наречем, вслед за островитянами-носителями, Джонами? Французских - Луями? Или уж пусть остаются Иоаннами и Людовиками, как повелось? Для немцев Лемберг - он и есть Лемберг, будь он хоть Львов, хоть Львiв. Слова и словечки разными, порой неисповедимыми путями приходят в наш язык, но раз уж пришли - всё, стоять!

Хотя и спорные случаи имеются. Канны или Канн. ПикассО или ПикАссо. Но это другое дело. В первом случае - явная дуаль. Во втором - тонкий социальный маркер(как правильно: Сальвадор ДалИ или Сальвадор ДАли?). А говорить пролив Хадсон вместо Гудзонова или Тито вместо Тита - некультурно, и всё.


Кто еще попадется


Пошла волна, целый пласт мало или вовсе не путешествовавших людей. У кого денег не водилось, а чаще другие были приоритеты: машина, мебель...Теперь неудобно как-то, все везде были, а мы чё, хуже.


Поначалу - не улыбнутся, не поблагодарят. Боятся обнаружить неведение, а вдруг не додадут что положено, и полное неведение этим обнаруживают. Что положено - сие как раз и невдомек, сравнить-то не с чем. А больше будешь качать права, по делу, не по делу, больше тебе и обломится.

Когда явно, ну явно получают сверх ожидаемого, типа умопомрачительный утренний буфет в Скандинавии, ничего не остается, как через силу делать недовольное лицо. Нарочно иной раз оглянусь неожиданно: лучезарная улыбка, но тут же и сгоняет её - а вдруг я цену задеру или у меня головокружение от успехов начнется!


Гады. Сволочи.


Борьба за улыбку начинается прямо на посадке и, тьфу-тьфу, пока еще завершается в конце путешествия результатом. Еще и спросят: не трудно одно и то же из поездки в поездку рассказывать? Когда так спрашивают - это уже что-то, не зря мучился.

Трудно, конечно, но, во-первых, не одно и то же все-таки, варьируешь помаленьку, а, во-вторых, я ж вашими дорогими глазами на все это смотрю: на нелепую скособоченную Башню, на микрокосм Сан-Марко...И уже не так трудно, а где-то даже и вызов, знаете, и сладостное волнение - должно получиться!


Было пару однодневок, и вот навеяло. Сегодня большая Италия, кто-то попадется.


Нет, не так уж трудно. Ничего.


"Зачем вы врете нам?"


Эней и еще несколько его друзей с семьями, как известно, успели удрать из горящей Трои.


По дороге в Рим рассказываю в автобусе, как, причалив к очередному острову или укромной гавани, мужчины уходили на охоту. Возвращались порой навеселе, в небрежном виде, с помадой на воротнике. Энею и его друзьям такая жизнь нравилась, а женщинам нет. Одна из них, по имени Рома, как-то подбила товарок на решительные действия.


Корабли стоят в устье Тибра. Мужики возвращаются с охоты, тащат какую-то добычу, но - навеселе, с помадой на воротнике. Настроение приподнятое. Глядь: а корабли сожжены, вместо кораблей тлеющие головешки.

Они долго критиковали жен. В смысле били. Но делать нечего, на заре поплелись всей компанией подальше от опасного берега вверх по течению. О, как ликовали в душе женщины, несмотря на наружную побитость и жалостное кряхтение: вышло-то по их. На третий день пути основали Рому. Именно Рому, а не Рим, в честь героической соплеменницы. Roma, женского рода - сегодня по-итальянски именно так правильно.


Эта история нравится женщинам больше навязшей в зубах байки о волчице и двух близнецах. А подлизаться к женщинам в группе - святое дело. Меньше будет шума по поводу возможных проблем во время экскурсии, как мнимых, так и, между нами говоря, реальных.


Но вот однажды на подступах к Вечному городу делаем привал у какой-то кафешки. Ко мне подлетает одна разгневанная мадам: "Зачем вы врете нам? Тогда никакой помады не было!" Громко, все должны слышать, а как же.


Самое смешное, что помада как раз была. Помада всегда была. А воротников - точно, не было. Это вру, да.

Вылитый Путин


Что ВВП - двойник Арнольфини, изображенного Ван Эйком, я знал раньше, благо не единожды лицезрел в лондонской Национальной галерее. И что этот Арнольфини подвизался в качестве богатого итальянца в Брюгге, где и был списан с него и его супруги бессмертный портрет, тоже знал. Век живи, однако. Этот Арнольфини - луккезе, банкир из Лукки. А у меня на Лукку - ответственный литподряд. Так что очень даже кстати.

Но каково сходство! Я еще один портретик нарыл в Вике, того же живописца и тот же товарищ фигурирует.


Напрягшись, вспомнил только два прецедента. Один в Брюсселе, на площади Испании. Дон Кихот с памятника Сервантесу в Мадриде. Копия фрагмента. Идальго здорово смахивает на Шона О'Коннори. И кондотьер Коллеони в Венеции, имеется копия на Волхонке - чем не артист Кински?


Еще вот люди добрые прислали содержательную подборку, пощелкайте в иллюстрациях.


Черты лица так уж архетипичны? Или взгляд - осмысленный и беспощадный?


Шок


В неполные 40 лет я увидел Японию.


Представьте ресторан небольшого пассажирского судна. Порт Кобэ, где дивно смикшированы экзотика и европейский лоск. Туристы вернулись пообедать после самостоятельной прогулки по городу.


Обед тот еще. Типа суп харчо, котлеты с макаронами, компот. Хотя вкусно и сытно. И вот 200 человек сидят, едят - МЕРТВАЯ тишина, только ложки об алюминиевые тарелки звякают.


Ни слова не молвят. Все 200.


Острая фрустрация, стресс. На лицах выражение, какое бывает у жертв воров на доверии.


А ведь у меня, например, были за плечами уже Греция, Турция.


Но - Япония.


Специальные выбоины для слепых на тротуарах, хотя слепых не видать. Людей же с марлевыми повязками, наоборот, много. На самом деле, не много и не мало, а ровно столько, сколько их проснулось сегодня с кашлем или насморком. Электрички без водителя. В телефонных будках аккуратненькие книжечки такие с картинками известного назначения стопкой лежат. Один директор поршневого завода в нашей группе целую библиотеку собрал. Возрадовались было окурку, кто-то поднял: "Ява". Торговый центр. Все есть, цены неправдоподобные. Не ошибаемся, правильно читаем эти нолики? Правильно читаем. Простые японцы снуют, покупают много, азартно. Сволочи.


В Шанхае занял позицию, достал подносики, налетай, граждане! Граждане и налетели. Подносики легкие, металлические, с рисуночком, всего по 10 юаней. Но что-то уж очень легко продается, прямо драка, и такое впечатление, что весь 14-миллионный Шанхай борется за мои подносики. Однако я же честный и цену не стал повышать.


Кому арифметика, два пальца, а кому высшая математика и ни бельмеса. И никогда не усвоит.

Не знаю, как сейчас, а тогда в Китае мелкие деньги тоже бумажные были. Выходит, я устроил распродажу по 10 ихних копеек. Тоже шок, но локальный, неглубокий, ничего. И, как всегда в подобных случаях, замещается вскоре и восхищением: классно меня сделали!


Казалось бы: едешь в незнакомую страну, собираешься там денежные какие-то трансакции производить. Поинтересуйся же, мудак, как хотя бы деньги тамошние выглядят.


До Шанхая были еще Киото с его храмами, фантасмагорический рыбный рынок в Токио, да мало ли. А "Тойота-cпринтер" c рогами - как приобреталась, как загружалась в Находке в контейнер, как ехала просторами Евразии? Расскажу когда-нибудь.


Не поверите: как раз когда мы были в этом круизе, объявили о выходе Украины из СССР. Ни у кого на борту по этому поводу никакого стресса не было. Вышли и вышли себе.


Но вот эта сцена - обед на судне в гробовом молчании... Никогда не забуду.


Не плакать, не смеяться, не ненавидеть, а понимать


Великие слова, вынесенные в заголовок, сказал Барух Спиноза.

Вслушаемся:


НЕ ПЛАКАТЬ,

НЕ СМЕЯТЬСЯ,

НЕ НЕНАВИДЕТЬ,

А ПОНИМАТЬ.


Я напомню другие:


НЕ ВЕРЬ,

НЕ БОЙСЯ,

НЕ ПРОСИ.


Вызванный из блока памяти, красивой картинкой с пальмами и океанским прибоем проступил Порт-Блейр. Индия, Андаманские острова.


Время действия - 1993 год. Нас везут смотреть главную политическую тюрьму страны во времена британского ига. Казематы Петропавловской крепости, где царизм давил, душил, мял и тому подобное -детский лепет, гостиница "Савой", никакого сравнения. Непонятно, как в такой каменной собачьей конуре человек мог не то что десятилетиями находиться и с ума не сойти, как он мог неделю продержаться. Достойно восхищения.


Ну, и наши люди. Ходят. Смотрят. И как-то вдруг возникает протест, он ширится, выливается в несанкционированный митинг. Люди негодуют и требуют скорее увезти их. "Мы не для того в Индию приехали, чтобы тюрьму смотреть".


Индусы озадачены. Англичане были, довольны остались, немцы были, им тюрьма понравилась. Русские приехали - бунтуют чего-то.


2002 год. Швеция. Отель в Карлстаде. Окошки маленькие, это неважно, а стены толстенные, значит, будет тепло. Я выражаю свое удовлетворение этим обстоятельством, а шведская женщина на рецепции как защебечет, как защебечет, распираемая гордостью... Вы, конечно, догадались, о чем она щебетала. Лет 40 назад тюрьму перевели в другое здание. Хорошо, никто этого щебета или не слышал, или не понял. Фразочка "Не дружите с такой-то фирмой, они людей в тюрьмы поселяют" сильно пригодилась бы нашим конкурентам тогда...


Прошлым летом мы опять остановились там на ночлег. И наша группа обнаруживает на полуподвальном этаже музей. Там карцер был. Отличная экспозиция. Камеры: выбирай любую, зайди, ощути. На большой фотографии - дружный коллектив тюремщиков.


И, знаете, все спокойно отнеслись. А не было бы музея, попробовал бы я скрыть и узнай кто ненароком, неизвестно, как бы еще обернулось. Хотя вряд ли. Времена другие. Люди растут.


А конкурентов иных уж нет, а те далече

В защиту зоологического интернационализма


Я старый, махровый, зоологический интернационалист.


Жалок мне тот, кто носится со своей нацпринадлежностью как с писаной торбой.


Cреднестатистический голландец отличается от среднестатистического китайца или малагасийца не только внешне, это да. А чесанешь конкретного человека такой гребенкой - и обязательно в ловушку попадешь.


И вот еще: негативные стереотипы - конструкт, сферические кони; положительные - верны. Скажете, нелогично? И тем не менее. Преимущества позитивного мышления на практике, наверное.


"Я не расист, но я не люблю негров". Нет, дружок, если ты не любишь негров, ты расист. Но - не признаётся человек. Почему-то неловко. Какой-то императив не дает скурвиться и погрязнуть в уютной, такой родной до вони неприязни, досадливо бубнит и бубнит внутри: хрень эти генерализации, ну хрень же.


И пока не выделят и не предъявят мне гены воинственности, лени, коварства, клептомании - я назвал четыре распространенных клише - всех чохом характеризовать поостерегусь.


Да еще вопрос, с кем чья бабушка подгуляла. Женщины о многом могли бы порассказать. Но женщины будут молчать.


Не сразу пришел к этому. Поколесил по городам и весям, людей насмотрелся. Не поле перешел.


Самое страшное слово во всех языках:


ОНИ