# Письма из Дании в эпоху ковида.2

Юрий Бужор

Предыдущее письмо


Письмо второе


Вместо обычного столпотворения возле Русалочки - два датских ребятенка. Ползали по камням. Старшая лет пяти призывала младшего братца к осторожности, но вдруг оступилась и упала на одно колено. Ей было больно, не могло не быть. Не заплакала и почти не поморщилась.

Безучастный папа читал наверху газету. Оттуда детишек и не видно было ему.

И больше никого. Июнь. Солнышко с приятным ветерком. 11 утра.


Какой-то сюр.

Здесь обычно толчется не меньше 50 человек одновременно, а когда и 100, и 200. Автобусы подъезжают и уезжают один за другим. Многие, рискуя ушибиться или, поскользнувшись, свалиться в воду, лезут к Русалочке с объятиями.

Слава на неё обрушилась неожиданно в своё время.

Ну да, идея интересная. Слезоточивая сказка была модным текстом. Пивовар и философ Якобсен оплатил, скульптор Эриксен отлил в бронзе. Вроде бы обо всем договорились с танцовщицей Эллен Прайс. Голова ее, а с остальным вышла заминка. Заартачилась Прайс. Передумала. Пришлось Эриксену обратиться к собственной супруге. Так что тело жены.

Дальше пусть социальные психологи объясняют. Скульптура становится общепризнанным символом Копенгагена. Выражаясь современным языком, она набирает рекордное число просмотров. Кого в Европе можно поставить рядом с ней? Одного назову, впрочем - Писающего мальчика в Брюсселе. Но только его одного.

Столько всего досталось бедной. То руку отпилят, то голову. Последнюю один раз пришлось отливать заново. Но и новую как-то украли, а потом прислали по почте. Приварили аккуратно, ничего.

Мне довелось видеть ее в одежде бедуина. И раскрашенной в цвета стран ЕС. Политика, будь она неладна.

По недомыслию отправили как-то на Всемирную выставку в Шанхай, а в Копенгагене показывали дурацкую инсталляцию.

Трудная судьба. Но привыкла к славе, чего там. И вот на тебе.

Никогда не видел ее такой обескураженной.

Причем Копенгаген не обезлюдел. Поток людей на культовой улице Строгет, может, и не такой плотный, как обычно, но наполнение хорошее. Кто же эти люди?

Это датчане. Большой Копенгаген - это треть населения страны. И городские окраины представлены и места более отдаленные - кому час поездом, кому аж полтора.


А к Русалочке , похоже, они равнодушны.

В Швецию поездом можно. И в Осло паромом. Линию DFDS остановили ещё в марте, когда где-то, не будем сейчас показывать пальцем, ещё не чесались. Открыли только в начале июня, выждав.

Ну, и осмотрел я упоминавшийся ранее своеобразный городской пляж. Субботнее скопление молодых тел и вправду было связано с выпускными мероприятиями. Сегодня народу немного. Да и ветерок все-таки.


Бармен там мне все объяснил. Да, недавно завели у себя, пару лет как. Загорать можно, а купаться нельзя, но тоже можно. Та же история с топлесс. При мне, говорит, никого ещё не оштрафовали.

Датский подход. Как торговля дурью на острове Христиания. Где я тоже обязательно побываю.


***


Сюр продолжается.

Представьте, что вы в Лувре. Представили? И вот вы перемещаетесь его бесконечными интерьерами. Кругом другие посетители, кто-то с детьми, попадаются небольшие группы с экскурсоводами - и они, хотя и негромко, потому что музей, понятно, переговариваются, задают вопросы и так далее.

Теперь внимание.

Вы слышите только французскую речь.

А? Каково?

Сегодня, будучи в замке Кронборг и прилегающем к нему Морском музее, я слышал от посетителей исключительно датскую речь.

Это какое-то нашествие датчан на Данию.

Я не утверждаю, что одиночек-иностранцев нет. Есть, и в Копенгагене вчера были. Сам такой. Просто нас пренебрежительно мало.

Сегодня мне не попался ни один.

Парковки были заполнены. В Эльсинор поездом, как я, приезжают немногие. Зачем, если машина есть. А у датчанина она есть. Поэтому мороженщик в своей будке возле вокзала скучал и был рад мне. Ко мне пришла птица семейства врановых - галка. Это я сейчас знаю, кто. Френды подсказали. Но вот именно приковыляла, а не подлетела, и смотрела, как я сижу на скамеечке рядом с будкой и ем. Помоек в Дании нет, сами датчане не гадят, а приезжих тоже почти нет. Я поделился с пернатым вафельным стаканчиком. Какое-то грустное единение возникло между галкой, мороженщиком и мной.


При мне подошёл паром из Швеции. Аппарель открылась. На датскую землю не ступил, как это обычно бывает, ни один пешеход, ни один велосипедист не привёл под уздцы двухколёсного друга, не съехал ни один автобус. Пара трейлеров, пара легковушек.


***


Мало ли что реальный Гамлет жил где-то в другом месте. Знать ничего не знаем. Шекспир поселил его в Эльсиноре - и баста.


А вот такой вопрос. Коронованный дядя отправляет Гамлета в Англию. Его компаньоны везут туда приказ немедленно казнить принца. Гамлет, не будь дурак, потихоньку заменяет текст. В результате казнят компаньонов, а он, к немалому удивлению дяди, возвращается здоровёхонек.

Вам не кажется это странным? Будь вы королем Англии, вас бы это не царапнуло? Вы там у себя в Дании решайте, кого казнить, а кого нет, а в Англии решаю я и нечего мне указывать.

Так вот, Шекспир в данном случае не погрешил против исторической правды. Даны и юты, предки нынешних датчан, изводили англичан набегами не одну сотню лет, брали с них подобие ясака - Данегельд, а однажды и вовсе некий Кнуд в XI веке сел на английский престол, оставаясь по-прежнему королем Дании и прочей Скандинавии.

Так называемый замок Гамлета и пролив Эрезунд - лучшее место для ковыряния датской постимперской травмы. Ибо были большими, ещё какими большими.


Ближе к концу XIV века, дабы прекратить разброд и шатание, собрались делегаты разных скандинавских королевств и решили выбрать себе общего монарха. Выбрали хрупкую датскую девушку Маргарет. Точнее, формально коронован был ее малолетний племянник Эрик, она будет регентом. Расчёт выборщиков был прост: посадим бабу на царство, что там баба понимает. А сами, значит, ещё посмотрим, реально объединяться или погодить. И, надо же, хрупкая Маргарет так всех подмяла под себя, что никто и пикнуть не смел.

Пушки с пристани палят, кораблю пристать велят. Притом палили с обоих берегов пролива, южная Швеция аж до XVII века была не Южной Швецией, а Северной Данией.

С любителями занизить стоимость груза, чтобы платить пошлину поменьше, боролись очень просто. Дания имела право немедленно купить груз и корабль по заявленной стоимости. А завышать - себе дороже. Сговор с таможенником исключался, ибо уличённому в этом таможеннику долго делали бы очень больно и потом все равно казнили. Лучше честно исполнять порученное.

И как было бы замечательно сегодня. Чем Дания хуже Турции или Египта. Но нет. В середине XIX вынудили отказаться от этого поступления в казну. С тех пор проход бесплатный. Правда, государства-бенефициары сбросились тогда, и Дания получила 60 млн крон. Их скоро проели, а потом шиш.

Вытеснили из Прибалтики, Африки, Индии. Американцы заставили продать им Виргинские острова. В Исландии всю войну союзники ремонтировали флот, а в 1944 году сказали датчанам: извините, больше не ваше.

Хорошо хоть Гренландию и Фарерские острова оставили.


***


Слоняюсь по двору, который когда-то видел и Лоренса Оливье с Вивьен Ли. В этом году вряд ли шекспировский фестиваль будет, что делать. Вдруг - что за притча? Слышу английскую речь. Батюшки, да это же монолог Полония. Вот и Офелия, выслушивает от папеньки, какой ненадежный чувак этот Гамлет. Только это не язык Шекспира, а перевод на современный английский.


Офелия убегает. Полоний беседует с оказавшимися рядом зрителями, развивает тему. Как хорошо тем, у кого сыновья. Сдал в армию, и с глаз долой. А дочери...о, дочери! Я ни слова не вымолвил, но старый лицедей понял, что нашёл родственную душу. То есть не он понял, а Полоний, которого он изображал самым естественным и убедительным образом.

И потом ещё разыгрывался диалог Офелии с Лаэртом и ее же с Гамлетом. Безумная металась по территории, искала любимого. Я не решился предостеречь ее, пока безумие окончательно не заволокло ее в свои сети.


Отлично играли, вот поверьте.

Как же я порадовался за них. Каждый, кого карантинные меры отлучили от дела, пострадал, каждому есть на что посетовать. Но актеры - особая статья. Актёр не может без зрителей. За харчи, за спасибо, Дедом Морозом, стражником с алебардой - но играть, играть!

Этим повезло. И всем, кто в замок наведывается. И мне, значит, сегодня.


***

Над крепостью реет красный флаг с белым крестом - Даннеброг. В начале XIII века датчане воевали с эстами. Эсты обратили славное даское воинство в бегство. У них на пути встал епископ Абсалом. Он и Копенгаген основал, кстати. Пытался остановить бегущих характерным жестом - властно подняв вверх правую руку. Не очень-то это на них подействовало. Но тут с неба ему прямо в открытую ладонь упал огромный флаг с белым крестом на красном фоне. Он его хвать за древко. Держит цепко. Уже им размахивает. Датчане вследствие такого чуда воодушевились. А неразумные язычники эсты, увидев, как христианский бог помогает тем, кто за него, разбежались, деморализованные.


Исторической правды ради добавим, что вскоре эсты крестились, а еще лет через двадцать будут вместе с датскими, ливонскими и немецкими рыцарями показательно биты Александром Невским на Чудском озере.

Все остальные скандинавские флаги произошли от датского, вот так.

Между прочим, в уставе датского флага прописано, что он ни при каких обстоятельствах не должен касаться земли.

Слушайте еще одну качественная байку.

В подземелье замка восседает богатырь по имени Хольгер Датчанин. Он спит. Но он проснется, когда Дании станет грозить по-настоящему большая опасность. Тогда он взмахнет мечом, и врагам придет конец.

Дальше версии. Их несколько, потому что опасность нависала не раз. Допустим, 1801 год. Адмирал Нельсон наказывает датчан за союз с Наполеоном. Датский флот горит на рейде Копенгагена. И вот специально отобранные уважаемые люди едут будить Хольгера, чтобы он показал англичанам кузькину мать. Тот спит. Кричат, колют шпагой - не реагирует. Кто-то чиркнул огнивом и слегка прижег витязю бронзовую пятку.


Хольгер открыл один глаз и зевнул. Громко зевнул, аж затряслось всё. И спрашивает:

"Вам чего?". Те объясняют, так, мол, и так. "А который час?". Допустим, 11 утра. "И вы в такую рань меня будите?"

После чего снова захрапел, и добудиться уже не смогли. Пришлось отбиваться от англичан своими силами. Получилось не бог весть; государственность сохранили, однако.

На Хольгера, значит, надейся, а дальше сам. Резонно.

Наполненный Балтикой, легендами, Шекспиром, гобеленами и трогательно-бедноватой обстановкой замка, отправляюсь на вокзал Эльсинора. На пути к вокзалу лежит Морской музей, обустроенный там, где не так давно были судоремонтные доки.

Мне не особенно хотелось туда. Морских музеев я не видал, что ли. Вот уж чего-чего. Но у меня же музейная карточка. Вроде как на халяву, все уже оплачено, а не понравится - сразу уйду.

Мысль мелкая, признаю это.

К счастью, я ошибся.


Cледующее письмо