# Письма из Дании в эпоху ковида.10

Юрий Бужор

Письмо десятое


Нет, все-таки какая-то моя пра-пра-пра и так далее бабка подгуляла с викингом - может, в Итиле при хазарах, а, может, при разграблении Синтры. Викинги везде были.

Иначе откуда взяться такой беспримерной стойкости. Пилить под дождем пешком два километра ради еще одного музея - это что-нибудь да значит.

Я, правда, уже знал, что в музее Сопротивления вот-вот откроется новая экспозиция, и она обещает быть неординарной. Почти полное отсутствие материалов о периоде с 1940 по 1945 гг в Национальном музее удивило, там и подсказали. И оставался один день в Копенгагене, завтра улетать.

Так что интерес был. Однако и дождь. Не то чтобы прибивающий к земле все живое, но и не моросящий, знаете ли.

Интерес был не только у меня. Возле музея я увидел изрядную очередь. В помещении должно быть не больше такого-то количества. Ковидные нормы. За этим следят и явно следят за теми, кто следит. Всё строго. Музей небольшой. Кто-то там внутри, как я потом понял, засел за какую-то интерактивность и его не оттащишь. Кто-то и собрался уходить, но, завидев дождь, счел за благо переждать его в помещении.

Очередь при зонтах или в специальных капюшонах, натянутых на голову. А на мне хлипкий пиджачок.

Я бы, может, и дрогнул. Но рядом с музеем стояло подобие афиши. На ней сменялись изображения и текст. Текст на датском и английском. Война это не что-то черное и белое. То же о Сопротивлении и свободе.


Хромает мой перевод. Не переводить же "Война - это не так однозначно", фраза давно дискредитирована. Но вы меня поняли. И я в очереди понял. Кажется, мне собираются рассказать правду. Я остался.

Еще 45 минут под дождем. Наконец, то жалкое и мокрое, во что я превратился, было допущено внутрь - за 40 минут до закрытия. Я не отчаивался. Музей небольшой совсем. Кое-что и знал ведь уже. Меня вот именно это интересовало - правда. И как они будут ее рассказывать.

Если одним словом о впечатлении - здорово.

Всего-навсего один этаж. Но со стен на вас летят немецкие самолеты, и вы оказываетесь в большом Копенгагене один на один со страшной силой. Кто-то немного пострелял на границе или возле королевского дворца. Сопротивляться бесполезно. Везде расклеивают обращение монарха. Вас призывают соблюдать спокойствие и выполнять распоряжения законной власти. Никто не посягает на государственность Дании. Никто даже не отбирает у нее Южную Ютландию, отошедшую от поверженной Германии в 1920 году. Надо спокойно работать, учиться, заводить семьи и растить детей. Разве что компартию запретили, но оно, может, и к лучшему, от этих радикалов одни хлопоты.


С этим, понятно, не согласны коммунисты-подпольщики, ещё кто-кто. Первые акты саботажа. Появляется своя "Молодая гвардия". Молодые люди жаждут подвига.

Добровольцы, желающие воевать за идеалы национал-социализма, тоже появляются. Они убеждены, что главный враг Европы и Дании - большевизм.


В Берлине бескровно и без задержки получили мощный тыл. Стратегические порты. Военное производство. Высокоразвитое сельское хозяйство. Всё это более или менее исправно работает. Поэтому очень неохотно идут на контрмеры. Но какие-то гайки приходится закручивать. С 1943 года за дело берется гестапо. Начинается страшная охота. Око за око. За физическое устранение местного нациста - торговца рыбой - выслеживают и убивают известного всей Дании пастора, открыто выступавшего против оккупации. Ликвидация коллаборанта означала смерть соратников по борьбе.


Бойцы сопротивления наводят британскую авиацию на штаб гестапо. Там и тюрьма, но она не внизу, как обычно, а на верхнем этаже. Приходится выбирать. 32 товарища в камерах заведомо приносятся в жертву. В результате из них погибают только 6. Один самолет зацепил диспетчерскую башню вокзала и упал на школу неподалеку. Третья волна бомбардировки, увидев дым, ошибочно бомбит то, что осталось от школы. Погибло три пожарника, двадцать монашек и 83 ребёнка. Тоже "только"?

Музей не нагнетает. Факты. Дух времени. Какие-то кадры взяты из художественных фильмов, но им придали вид старой хроники. По-моему, очень точное и современное решение - размещать газетные полосы с новостями не в подлинном, а стилизованном виде.

Звукорежиссура выше всяких похвал. Гул толпы, плеск волн, телефонные звонки, выстрелы, обрывки песен.

История пропускается через судьбы обычных людей. Мерцающие тени.

Приближало ли Сопротивление победу над гитлеризмом? Нам прямо не говорят, но, конечно же, приближало. Горит завод по производству пулеметов. Переправляются в Швецию и оттуда назад в Англию спасенные летчики. И многое другое. Какой ценой - тоже не говорят. Подводят, оставляют один на один с правдой и отходят в сторону. Сам думай.

Как бы и раньше знал, но ничего, напоминание никогда не лишне: война - мерзость.

Позвольте, спросит кто-то. А евреи? Что там у них с этими желтыми звёздами, были они, не было их? Переправа через пролив и всё такое?

Будет и про евреев.


***


Как бы рассказать об этом коротко и внятно? Есть нюансы и наслоения.

Пока что вот парочка реминисценций.

Тетенька звонит на фирму после поездки, спрашивает директора. Рекламация. "Почему в Скандинавии я должна слушать еврейскую тему?"

Сейчас получится, что я оправдываюсь. Не оправдываюсь. Просто вот истины ради. Сколько в процентах информации было отведено на нехорошую тему? В Осло - минут пять в автобусе и провел мимо своеобразного памятника депортированным - стульям без сидений на набережной. Упомянул о памятнике Валленбергу, когда в Стокгольме мимо проезжали. Одна минута. Потом и водил, и мимо красивой синагоги там тоже водил - но в других поездках, не при тётеньке. Ну, и по дороге к Копенгагену позволил себе минут на десять углубиться, дабы развеять миф о желтых звездах, подчеркнув главное.


Ладно, натянем 20 минут. С учетом всего, что я вываливал на бедных туристов с момента, когда мы выезжали из Дюсселя, в течение 7 дней, в салоне автобуса и на пленере в ходе экскурсий - ну, 2%. Но ей и этого было много. В Израиле она, так и быть, готова послушать. Но только в Израиле.

Сзади меня как раз сидела. С сыном-подросткам.

По словам шефини, получила отповедь. Охотно верю. Шефиня была даже в некотором юдофильстве замечена, хотя сама ни сном ни духом.

И это я еще тогда не знал, что ребёнком Андерсен учился в еврейской школе (потому что она была единственная бесплатная), легко читал на иврите и тоже по жизни был завзятый евреелюб. А если бы знал и рассказал? Какую травму нанес бы ее ребенку, это ж подумать cтрашно.

Другой случай. Короткая Скандинавия. Копенгаген - Мальмё.Как раз тогда Швеция открыла шенген. Туда и обратно не считается, а чистого времени вечер в Мальмё и полный световой день в Копенгагене.

Проезд и проход в датской столице, как полагается. Там огромная протестантская церковь с посещением, православный храм Александра Невского - проходим мимо, так называемая португальская католическая церковь - проезжаем. Все три основные христианские конфессии представлены.

На пешеходке во время очередной фотопаузы от группы отделятся некто рослый и носатый. Сейчас он будет на меня орать, и все должны услышать, а как же. Буквально следующий текст разносится над площадью Амалиенборг: "Почему только христианские церкви? Почему не показываете синагогу? У нас полгруппы евреи. Это дискриминация!"

Cейчас еврей в наших группах почти повывелся, а тогда да, может, и не половина, но треть точно, и это было обычное дело.

Давайте так, говорю. Программу менять не станем, и это не по дороге немножко. Закончится экскурсия, и я в свободное время желающих отведу туда. Займет полчаса примерно.

Мне показалось, что он растерялся. Не ожидал от меня такой прыти. Думал застыдить, заставить что-то несуразное лопотать.

Буркнул что-то типа ладно, мол. И добавил: "Я уверен, что все евреи пойдут".

Ага, сейчас. Пошли, кроме него, четверо. Две пары, приехавшие, как я потом понял, к нему в гости из Израиля. Не могли не пойти, невежливо было бы. Посмотрели на здание, наверняка показавшееся мне и, надо полагать, им, мягко выражаясь, неприметным и небольшим, не чета синагогам в Амстердаме или Брюсселе, к примеру. После чего отправились на культовую улицу Строгет предаваться досугу.

С другой стороны, а что вы хотите. Всего-то евреев в Дании тысяч десять. В одном Дюссельдорфе больше.

Намедни специально свернул и снова глянул. Нормальная синагога для такой общины, даже в каком-то египетском стиле. В память о теракте 2015 года и более свежих угрозах - две полицейские машины. Правда, без полицейских, но если что - появятся в момент. Над входом надпись: "Добро пожаловать именем Всевышнего".


Крикун тогдашний - должно быть, какой-то синагогальный деятель в Германии. И демонстрировал это своим гостям. И вообще было такое - взять с собой в поездку гостей и хамить персоналу. Опека своего рода. А то персонал расслабится, начнёт халтурить и еще цену вздумает задрать. На самом деле, конечно, портили поездку - прежде всего, самим опекаемым.

Пишу: было. Сейчас подобное редко встречается. Люди растут.

Ничего не противопоставляю, если кто подумал. Написал, как помню.


***


Миф о том, что Христиан X нашил себе желтую звезду и в таком виде гарцевал верхом по Копенгагену, давно развеян. Равно как и совершенно прекрасная версия, будто то же самое сделали все датчане. На самом деле Дания - единственная страна, оккупированная гитлеровцами, где никаких отличительных знаков для евреев не было никогда, ни одного дня.

Вроде бы имел место некий разговор короля с премьер-министром, в ходе которого монарх высказался в том смысле, что, если в Берлине вздумают такое учинить, звезды нашьют все его подданные, не только евреи. По этому поводу появился дружеский шарж в какой-то шведской газете, потом это подхватили за океаном как реальный факт, преподнесли в каком-то бестселлере - и так далее.

Замечательный фильм Рязанова, кстати, здесь ни при чем. Там имеется четкое закадровое пояснение: это вымысел, еще одна андерсеновская сказка. Но люди видят и слышат то, что им хочется увидеть и услышать. Возражая мне, кто-то ссылался именно на этот фильм!

В музее Сопротивления я увидел документальное свидетельство упомянутого разговора. Это запись, сделанная королем в дневнике в тот же день. Да, он это сказал.

В 1933 году Христиан X посетил синагогу Копенгагена на ее 100-летие. В 1938 году, после массовых погромов в Германии, подписал принятый парламентом так называемый "еврейский закон" - хотя те, кого этот закон защитил, названы не были. Предусматривалась ответственность за "распространение ложных слухов и обвинений или возбуждение ненависти к части датского населения по мотивам вероисповедания или происхождения". Накануне планируемой депортации в сентябре 1943 года было обнародовано послание короля, где, в частности, было сказано: "Особые меры против группы людей, которые более ста лет пользовались всеми гражданскими правами в Дании, будут иметь самые тяжелые последствия".


В феврале 1942 года какой-то местный нацик вздумал поджечь синагогу. Его вовремя изловили, судили и дали три года тюрьмы. Вдумаемся. За месяц до этого состоялась конференция в Ванзее.

В Дании никогда не было гетто. Это правда. Но правда и то, что пускали в страну очень неохотно. Уравнение в правах в начале XIX века коснулось, таким образом, всего-навсего примерно 1500 человек. И погромы были, например, в 1819 году. Вот и Андерсен о них писал с негодованием.

Снова надо уточнять. При слове "погром" у нас возникают совершенно другие ассоциации. Имели место нападения на магазины и рукоприкладство. Я перерыл сколько-то источников - ни одного трагического исхода.

3 октября 1943-го года по инициативе копенгагенского епископа датская протестантская церковь составила обращение к народу. Его зачитали во всех церквях Дании. Оно воодушевляло. Далеко не все еще были переправлены в Швецию, надо было над этим работать. Хочется верить, что какого-то осведомителя гитлеровцев, может быть, остановили такие слова в тексте: "Где бы ни преследовали евреев за их веру или расу, обязанность христианина - протестовать".

Именно здесь, в музее Сопротивления, я впервые получил ясное разъяснение по поводу кое-каких обстоятельств переброски людей в Швецию. Знал из других (очень немногих) источников; в музеях по этому поводу обнаруживал фигуру умолчания.

Никакого подвига лодочники не совершали. Им платили. Одна из музейных инсталляций бесстрастно фиксирует момент передачи денег. Правда, не говорят, сколько. Пришлось наводить справки.


Цена колебалась от 500 до 2000 крон за человека. Почасовая зарплата рабочего была тогда 2 кроны. Чтобы с учетом покупательной способности перевести в сегодняшние деньги, смело умножайте на 20. От 1400 до 5600 примерно, если в евро.

Я несколько заблуждался насчет рисков для перевозчика. Склонен был их преувеличивать. Максимальное наказание, предусмотренное законом за содействие в нелегальной иммиграции - три месяца датской тюрьмы. Кого-то задержали, но неизвестны случаи, чтобы из них кто-то был реально посажен. Гестаповцы не церемонились с теми, кто организовывал акции саботажа или убивал коллаборантов, но только за помощь беглецам в концлагерь никого не отправили.

Работа была непростая, а рынок есть рынок. Так что спасибо и тем, кто перевозил, пусть и за деньги. И тем, кто собирал эти деньги для неимущих. Кто прятал в церквях и больницах. Кто, схватив телефонную книгу, обзванивал людей по еврейским фамилиям и предупреждал их (реальный случай). Это были бескорыстные помощники. И главному гитлеровскому уполномоченному Бесту спасибо. Он действовал не из гуманных соображений, а опасаясь, что массовая депортация вызовет крупные протесты и это сорвёт поставки из Дании. Надо полагать, не зря опасался. Важен результат. В Берлине удовлетворились тем, что Дания очищена от врагов рейха, и не стали наказывать Беста за то, что он дал им уйти живыми, махнули рукой.


Недвусмысленное предупреждение накануне акции - в ночь на 1 октября 1943 года - сделал Дуквиц - морской атташе рейха в Дании. За что и удостоился Праведника мира. В первых числах октября по Дании носился Эйхманн со своими людьми. Позднее, дожидаясь суда в Израиле, он будет сетовать в своих записках, что датчане сорвали операцию. Но это правда - они ее сорвали.

Градус антисемитизма в Дании никогда не зашкаливал. Кто-то скажет, что евреев было немного и поэтому антисемитизма было немного - да, и поэтому тоже. Швеция объявила о готовности принять беженцев, а ведь могла не объявить. Потом, она была так близко. Датская полиция и немецкая береговая охрана, когда лодки и сейнеры переправляли людей, как правило, смотрели в другую сторону. Особое место Дании в оккупационной политике гитлеровцев? Конечно, и это. Например, отпускали домой полукровок и супругов-евреев к супругам-неевреям. Это было немыслимо где-либо еще, где хозяйничали оккупанты. Дания не уставала хлопотать по поводу тех, кому не повезло. Примерно 500 человек все-таки были схвачены и отправлены в Терезиенштадт. Там им пришлось туго. И звезду тоже пришлось носить. Но поезд смерти не увез их в Аушвиц.


Все так. И тем не менее. Факт остается фактом. Евреи, числом около 7500, были спасены. Их спасителями были прежде всего датчане. Уникальный эпизод в истории Катастрофы.