# 3. Кассель. Йорданс и Кранах

Юрий Бужор

Шедевры Касселя не отпускают

Еще несколько Йордансов из Касселя с моей скромной сопроводиловкой (в музейном каталоге к каждой картине список литературы на страницу!) и небольшой провокацией в конце.

В кругу новой семьи. Молодой человек слева - он, Якоб. Какой-то он юный для молодожёна по тем временам. Что-то тут не то. И по кислым лицам тестя и тёщи тоже видно: не то.

Но всё будет хорошо. Не зря наш герой бряцает на лютне. То есть он намерен по мере сил обеспечивать гармонию в браке. Как будто вполне с этим справлялся в дальнейшем.

Едва вышедшая из детского возраста жена успокаивает старшую сестру. Та засиделась в деках навек и теперь испытывает сложные чувства. Но композицию из цветов составляет со всем тщанием. Другая сестра тоже в некоторой растерянности. Сегодня на нее мужики бы на улице оглядывались; тогда стандарт красоты был другой.


Вот ведь смятение вызвал прыткий ученик, допущенный в дом.

Братья индифферентны, скорее рады пополнению.

Автопортрет. Написанный в зрелом возрасте уже. Его нет в каталоге, какой-то доброхот-частник, пожелавший остаться неизвестным, на время одолжил музею.


"Король пьёт". Эпифания, праздник Богоявления, в немецкоязычной традиции - Трёх королей, а не волхвов, как нам привычнее. Все наливают и закусывают. Кому попадется кусок пирога с бобовым зернышком, тот король. Счастливчику нахлобучивают на голову изготовленную из подручных материалов корону, усаживают во главе стола и всячески угождают. Если он пьёт, все должны пить.

Что мы видим на этой картине? Мы видим совсем плохонького мужичонку, но боб достался ему и сейчас он король. Cмущается, а что делать, надо править. На левом краю холста наблюдается уже и непотребство. Одна бабуля допилась до изумления. Хорошенькую прислугу успешно склоняет к греху некто с характерным профилем и подозрительными ушами. Напилась до чёртиков, вот именно.


Старик-флейтист не разделяет общего веселья. У меня нет готового объяснения для этой трагической маски. Можно включить фантазию. А можно просто смиренно принять. Джорджоне и Веласкес любили и умели такие загадки загадывать. Вот и Йорданс внёс лепту. Скорее всего импульсивно; таинственный диссонанс на холсте оставила кисть, ведомая кем-то извне. Сатир озадаченно смотрит на пригласивших его к столу крестьян. Вообще-то это басня Эзопа, сюжетный ход оттуда. Труженик села дул себе на руки, чтобы согреть их. А теперь он дует на суп, чтобы тот остыл. Как же так? Гость не готов к этой диалектике. Это тебе не за нимфами гоняться, тут мозги нужны. Думает, что над ним насмехаются. Сейчас обидится и уйдет. Двоичная логика плохо описыает мир. Урок тем, кто не понимает. Всегда актуально.


Но и прекрасный повод продемонстрировать, что наследие Караваджо не забыто. Может быть, кто-то скажет, что это талантливое подражание, ну и пусть. Выхваченное движение, светотень, даже руки над столом напоминают о великом ломбардце.

Бахус с факелом не атлет, но и не обрюзгший пьяница, каким его часто изображают. Просто молодой мужчина - немного навеселе и в хорошей форме. Взгляд дамы с виноградом обоснованно оценивающ.


Еще одно застолье. Едоки каши. К каше полагается пиво. Отец семейства в хорошем возрасте. Ишь какие щёки наел. Супруга, вполне довольная жизнью. Детки, как говорят в Украине, нивроку, не голодают. Слева одетый кое-как бедный родственник. Или старинный друг семьи, которому меньше повезло в жизни. Избыточным весом не страдает, на отсутствие аппетита не жалуется.

Загадочная дама не первой молодости иронично поглядывает на главного. Она что-то знает.

Опять-таки, грустная коза.


***


Я не забыл о провокации.

Йорданс был современником кошмарных событий. Религиозные войны. Варфоломеевская ночь - это ведь только один трагический эпизод. Всё продолжилось и в 17 веке.

Тридцатилетняя война. Всеобщее разорение, толпы издыхающих от голода, людоедство.

Он знал об этом, не мог не знать. Да и видел наверняка немало. Но тщетно вы будете искать все эти ужасы на его полотнах. И на полотнах других великих.

Между тем никому не приходит в голову упрекать их в лакировке действительности. То есть она имела место, это очевидно, просто никто не упрекает.

Можно было бы трактат наваять, наполнив его многозначительными сопоставлениями.

В другой раз как-нибудь.


***


Лукас Кранах. Умер в 1553 году на 82-ом году жизни. Вот кто был успешен, безусловно успешен.

Герцог Кобургский брал его с собой на охоту с тем, чтобы героические эпизоды: гон оленя или убийство герцогом кабана - запечатлевались. Пусть потом все смотрят и продолжают восхищаться.

В награду, кроме официальной зарплаты придворного живописца, Лукас получил - что бы вы думали? Аптечную монополию в Виттенберге и эксклюзивный патент на перепечатку Святого писания.

Это не отвлекало от основного занятия. Были наняты толковые управляющие. Регулярный гарантированный доход. "Аптека Кранаха" оставалась в Виттенберге еще очень долго, пока случайно не сгорела в 1871 году.

Лютер, пользовавшийся покровительством герцога, стал близким другом Кранаха. Августинский монах обернулся заядлым антипапистом и, вопреки прежним убеждениям, женился. Художник был свидетелем на свадьбе и стал крестным отцом первенца.

Иногда получалось удачно оказаться над схваткой. Будучи в Нидерландах написал портрет императора Максимилиана. Там вертелся восьмилетний мальчик, и никто еше не знал, что этот мальчик унаследует корону Испании и станет хозяином половины мира. Кранах изобразил также и мальчика, и, видимо, расположил будущего главного защитника католичества к себе.

Пройдет много лет, и уже не мальчик, а обзаведшийся бородой монарх Карл V пленит в сражении герцога Иоганна Фредерика. Лукас отправится во вражеский лагерь и будет просить, чтобы герцога не обижали в плену, хотя его и так там не особенно обижали. На всякий случай захватил с собой мольберт и кисти. 47-летний Карл узнал портретиста и охотно согласился позировать. Портрет малолетнего Карла не дошёл до нас, а вошедшего в возраст - сохранился и находится в мадридском музее Тиссена-Борнемисы. Художник явно польстил прототипу. На картине тот выглядит лет на 15 моложе.


Кранах умудрился изобразить даже герцога Альбу, палача протестантских Нидерландов.

Персонажи на портретах смотрелись достойно и похоже. Кроме того, Кранах без зазрения тиражировал свои творения на мифологические и библейские сюжеты. Налажен был целый конвейер.

В Касселе обнаруживаем Юдифь. Она запустила руку в кудри Олоферна, точнее, его уже отделенной от туловища головы. Торжество по поводу содеянного не просматривается. Ей даже жалко его. Такой интересный мужчина. Но что делать, патриотический долг.


Древнеримская история. Злобный Тарквиний принуждает Лукрецию к близости. Угрожает оружием. Пригрозил, что, если она станет противиться, убьет ее и затем ее раба, положит их тела рядом и посмертно опозорит ее, рассказывая всем, что застал ее с рабом.

Лукреция призналась во всем мужу и тут же на его глазах заколола себя мечом.

Ну, явное снижение. Прошу прощения, мне кажется, что Кранах талантливо валяет дурака. Неужели насильник был настолько нетрезв? И меч какой-то ненастоящий. А вот выражение лица схвачено верно. Только вместо отчаянной решимости мы видим другое.

Не хочется умирать. Никому не хочется.


Венеры с Купидоном Кранаха обнаруживаются чуть ли не в каждом европейском музее. Даже странно, что в Касселе их нет. Зато есть нимфа вод. Несмотря на фирменные кранаховы косточки на ступнях, настоящая красавица. То есть не совсем настоящая, ироничные кавычки на месте.


В то же время серьезные портреты. Лютер, герцог Генрих V Благочестивый. А иногда и не совсем серьезные, почти шаржевые. Например, Меланхотон - последователь и ученик Лютера.


Всем хорош Кранах, вот только руки у него не получались. Знаю, что навлекаю. Ну, раздраконьте меня, знатоки. Под давлением ваших доводов признаю свою глубокую неправоту. А пока скажу что вижу. Они у его персонажей какие-то всегда напряженные, как это свойственно очень застенчивым людям. Или нервнобольным. Недаром в Амстердаме за руки на портрете брали с заказчиков дополнительно. И Рембрандт брал? И он.

Семейная жизнь протекала спокойно, иначе бы мы о ней знали больше. Жена, пятеро детей.

Сын, тоже Лукас, следовал по стопам отца, шаг в шаг. Тоже запустил производство почти идентичных холстов.

Вот, например, Иисус и кающаяся грешница.


Мне больше по душе вариант из Эрмитажа. Можно придираться к обоим, а зачем. Во втором весьма выразителен урод по жизни в латах, собравший полный шлем камней, чтобы отомстить желанной и недоступной блуднице за свои уродские комплексы.


В обеих работах мы видим на лице Магдалины что угодно, кроме раскаяния. Тоже шуточки? Ну-ну.

А до Рембрандта мы еще доберемся.