# Мюнстер: воскресенье без дождя

Юрий Бужор

Цивилизационный перекресток. Яркие жизнеописания. Красивая архитектура. Чувствительные темы. Про любовь. Длинно.

Этот город мне не чужой, я там два года прожил когда-то, и все эти два года радовался, что он такой красивый и ухоженный.

В 2004 году Мюнстер в своей полусредней весовой категории (cоревнуются маленькие города, города побольше и мегаполисы) был признан самым пригодным для жизни (liveable) в мире. Вряд ли он стал хуже с тех пор, просто большая очередь других желающих, ладно.

Намедни младшенькая и ее мама приводили в порядок могилку моих родителей. Моя роль сводилась к тому, чтобы принять хорошо сделанную работу, погрустить у могилки и покормить ребенка в приличном месте, благо приличных мест там хватает.

Кто мог себе позволить, выйдя на покой, выбрать для жизни где поспокойнее, но чтобы и не глушь, в свое время выбирал Мюнстер. Это было модно. Не все подряд, конечно. И не все там богатенькие.

Я не уехал в тот же день, с тем чтобы с утра пораньше прогуляться и погрузиться в воспоминания.

Бывшее здание комендатуры, где находилось стойбище для переместившихся в Германию, откуда они подыскивали себе жилье, увы, не сохранилось. Оно уже тогда дышало на ладан.

Это недалеко от озера. Из него вытекает главная река города. Вы никогда не забудете, как она называется - Аа. В месте вытекания река как река, потом ее становится почти не видно, особенно летом.


В тени лип, как и раньше, находится банковская контора LBS. Кредитование строительства, очень серьезно. Но и местный кредитный банк с 1827 года.

История такая. Шведский контингент в 1815 году перемещался в сторону Ватерлоо. Расположились лагерем в Мюнстере. Люди и лошади питались в кредит. В Ватерлоо этот контингент благоразумно не поспел, пришлось Блюхеру и Веллингтону разделываться с корсиканцем самостоятельно.

Чтобы не забыть. Еще раньше, с 1803 по 1806 год, военным комендантом Мюнстера был этот самый Блюхер. Потом город заграбастали французы.

В это трудно поверить, но через 12 лет шведы заплатили за постой. 258703 талера, 12 серебрянных шиллингов и 4 пенса - вот именно столько. Эти деньги решили не раздавать, а создали что-то вроде народного банка.

Там я когда-то в кустах обнаружил композицию "Подвиги Геракла". Бык, амазонка, гидра, кабан - кто там еще - все на месте.


Имеется в городе и Мур, даже не один. Зря я когда-то ради красного словца обзывал эти и похожие конструкции мурой. Мой нрав смягчился. Они неплохо смотрятся в городском экстерьере, а в данном случае отчасти предметны. Ибо это позвонки. Дальше можно ассоциировать сколько душе угодно.


На брусчатке пешеходки напоминания о городах Ганзы, куда входил и Мюнстер. Отыскиваются Новгород и Рига.


Другие бронзовые таблички рядом с домами тех, кого из этих домов выгнали и увезли после погромов 1938-го года.

На фасаде церкви Святого Ламберти - родословная Иисуса Христа. Великолепная пламенеющая готика. Не совсем по каноническому тексту. Там Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова и так далее; здесь от Давида.

Гитлер не решился на вверенной ему на какой-то срок территории объявить вне закона ветхозаветные тексты и изображения. Давид, узнаваемый по арфе, и Соломон Давидович, "от бывшей за Уриею", взирали каждый с положенной ему ветки на мытарства своих отдаленных потомков в Мюнстере.


Над одним из порталов - евангелист Матфей в облике юного Шиллера. Евангелист Лука очень похож на глубоко задумавшегося Гёте.

Святой Непомук. Приставил пальчик к губам, всё правильно.

Я не сразу сообразил, что три круглых бронзовых шара - это детские головки. Трактирщик, нехороший человек, разделал мальчиков и засолил. Cвятой Николай их оживил. По-моему, в православных Житиях это чудо Мирликийского епископа не приводится.


***

В рассказике "Меч Рынка" уже писал о Вестфальском мире, Яне Лейденском и правилах поведения во время ярмарок. Есть смысл кое-что вспомнить и дополнить.

По поводу многоженства как пункта анабаптистской программы, надо же, одобрительно отозвался в свое время сам Лимонов. Введение обязательного промискуитета, написал он, значительно повысило бы качество жизни.

Извините. Какое может быть качество жизни, если что-то обязательно. Но иначе высказывание теряет всякую оригинальность. С необязательным промискуитетом в разных вариантах человечество существует, сколько себя помнит.

Да вот и классики в "Манифесте коммунистической партии". Они были тоже за общность жен, справедливо противопоставляя открытую общность замаскированной буржуазной. Но почему только жён? Почему не общность и мужей тогда уже?

Всё собрать и поделить - в этом что-то есть. Другое дело, что в виду особого устройства передних конечностей у людей c собирательством никогда особых проблем не было, но вот нормально поделить - никак.

Человек должен сам решить, готов ли он вступить в лоно христианской церкви, и, значит, как Христос, креститься в зрелом возрасте. По-моему, это как раз не глупо. Я не говорю - правильно. Не считаю себя настолько в курсе, чтобы судить.


***


Выдававший себя ни много ни мало за праотца Эноха анабаптист Ян Матис из Гарлема захватил власть в Мюнстере и первым делом велел сжечь все книги, кроме Библии. С группой из 20 человек, уверенный в благорасположении высших сил, пошел сражаться против епископской армии, осадившей город. Его немедленно накололи на пики, отрезали ему голову, затем и вовсе порубили на части.

Этот Ян был честный псих, судя по самоубийственной вылазке. Но не тезка ли подбил его на неё? Доказать не могу, имею подозрение.

На авансцену выходит другой, Ян Бокельсон из Лейдена.

Будучи чем-то вроде коммивояжера у модного портного, перемещался по городам и весям с куколками-манекенами, выкройками и образцами.

Вот и впаривал бы всё это дальше. Но нет. 25-летний честолюбец поступает в "апостолы" к Матису. После гибели "праотца" в течение трех суток удачно симулирует полный ступор, затем приходит в себя и сообщает горожанам, что Иисус назначил его своим уполномоченным и королем. Всем слушаться и всем бояться.


Поверили. Когда он и еще один деятель незадолго до этого бегали по городу нагишом, призывая покаяться, многие валились на землю в судорогах, с пеной на губах. Мощной суггестией обладал, несомненно.

Хорошенькая вдовушка пожаловалась, что отец заставил ее вновь выйти замуж и вместе с новым мужем, "старым вонючим козлом", грубо требовали, чтобы брак был неформальным. "Король" наказал жалобщицу за непослушание тюремным заключением на неопределенный срок. Посиди, мол, подумай. На третий день сам женился на ней. Он был смазливый малый и вроде как король. Женщину можно понять. Какое-то время числилась любимой женой (всего их было 16), но вздумала пенять мужу на репрессии и лицемерную жизнь в роскоши. Тогда он ей публично и собственноручно отрубил голову. После чего вместе с другими женами, распевая, хороводом прошёлся вокруг того, что осталось от несчастной.

Это только один эпизод. Смерть правила бал все 16 месяцев так называемой Мюнстерской коммуны.

Я не согласен с трактовкой образа, которую предложил скульптор Герресхайм. Нет, смущает не сам факт, что одиозный деятель увековечивается в бронзе. Просто глядя на призадумавшегося Яна Лейденского, на то, как он сидит в некотором отдалении от распятия, и на бронзовые символы тоталитаризма и ксенофобии у его ног - как бы кто не забыл, что был этот Ян воплощением жестокости и властолюбия, исчадием ада.


Австрийский художник Альфред Хрдличка тоже вдохновился трагедией Мюнстера. На одной из картин изображена описанная выше декапитация. В текст не решаюсь вставить, ограничусь ссылкой. Предупреждаю: не для слабонервных.

Вот так надо бы изобразить садиста. Не с задумчивой я-хотел-как-лучше мордой, а именно как садиста, в медицинском смысле. Если явная неприкрытая эрекция не прошла бы городскую цензуру - значит, обозначить как-то. Вспучившиеся бронзовые штаны вполне бы смотрелись.

И пусть бы торчал вместе с этой эрекцией в своем закутке в назидание потомству.


***


Яна и еще двоих 22 января 1536 года отправляли на тот свет особым образом.

Когда дожидавшийся своей очереди у столба подельник, Бернард Книппердоллинг, увидел (и услышал), чему палач подвергает Бокельсона, он попытался удавиться, прижав шею к металлическому кольцу. Голову Книппердолинга тут же привязали покрепче. Увильнуть не удалось.

Даже увлекательный спектакль не может продолжаться бесконечно, да и морозец. Мучения осужденных прекратил раскаленный клинок.

Клетки, вывешенные некогда с их покорёженной плотью в основании шпиля церкви Св. Ламберти, на месте. В городском музее показывают копии, а также задействованные в ходе экзекуции щипцы.


***

В XIX веке в католичестве был принят догмат непогрешимого зачатия не только Иисуса, в которое верят все христиане, но и Богородицы. Везде по городам и весям стали появляться так называемые колонны Марии.

Мюнстер находится достаточно далеко к северу от традиционно католических земель. Здесь без малого 200 лет насаждались прусские, протестантские порядки. И все же это всегда был оплот католичества. Слишком резонансными для города оказались эксцессы анабаптистской коммуны. Так что колонна Марии имеется - красивая, высокая, из мрамора.

Рядом контрастно разместилась современная композиция Йонг Пинга. Так он увидел китайский аналог сторукого буддийского божества - Гуанинь. Обнаруживаем в этих руках лотос, понятно; лестницу (лестница Иакова?); метлу (процессы ведьм?). В общем, разнообразные вызовы, как сейчас говорят, в истории человеческой цивилизации.

Скульптора, по его словам, вдохновил безрукий Иисус в церкви Святого Людгера.

Деревянное распятие не выдержало очередной ковровой бомбардировки. Земля дрожала, всё ходило ходуном. Руки обломились. Решили так и оставить. Вместо рук - надпись: "У меня нет других рук, кроме ваших". Это не из Библии, а из рассказываемой на разные лады притчи, смысл которой в том, что божественная воля осуществляется руками людей и никак не иначе.


В Мюнстере очень хорошо помнят Эдиту Штайн. Здесь она преподавала в педагогическом институте, пока в 1933 году её не прогнали с государственной должности, занималась философией и готовила себя в монахини-кармелитки. Уже монахиней и с новым именем - Тереза молилась в этой церкви. Потом Кельн. Потом Голландия. Потом Освенцим.

На картине в церкви она рядом со святым Нильсом Стенсеном. Он жил в XVII веке, но в их жизни и служении много общего. Корень со значением "камень" в фамилии. Молились в одном и том же храме. Были канонизированы в один год - 1998-ой.


Епископ фон Гален как-то неодобрительно отозвался о практике режима ставить "расу выше закона". Это не очень-то похоже на критику. При Гитлере, во всяком случае до совещания в Ванзее, законы только иногда и на короткое время могли не поспевать за реально осуществляемыми репрессиями, в том-то и дело.

То ли дело эвтаназия, против которой священнослужитель выступал горячо и красноречиво. За это был подвергнут домашнему аресту; умерщвлением инвалидов, однако, стали заниматься не столь ретиво.

Когда в 1938 году начались погромы и была осквернена синагога, раввинат Мюнстера обратился к епископу с просьбой о заступничестве. Тот ответил согласием, но при одном условии - под письменные гарантии, что, в случае, если это заступничество приведет не к смягчению, а, напротив, ужесточению репрессий, еврейская община возложит ответственность на себя.

Подписываться под этим никто не стал. Он не выступил.

Не станем торопиться c обвинением потомственного аристократа фон Галена в неуместном буквоедстве. Он знал, с какой страшной силой имеет дело. Несмотря на то, что Берлин был в ярости, еще бы - открытое неповиновение, там, очевидно, всё же и скидку делали; вот, мол, жалостливый, по-немецки сентиментальный святоша. Переживает. Сострадание к физически неполноценным согражданам - это где-то допустимая слабость. Но что делать - надо.

Совсем другое дело сострадание к евреям. Нож в сердце гитлеризма.

Клеменс фон Гален действительно выступил, когда другие молчали, пусть и выборочно. Важен был сам факт. Не зря он беатифицирован и лично папа Иоанн Павел II молился над его гробом в Мюнстерском соборе.


Но чего не было, того не было.

О буквоедстве. В оккупированных Нидерландах до поры не трогали крещеных евреев. Когда почти все католические епископы страны открыто заступились за гонимых, в вагоны стали загонять и крещеных. Один из таких вагонов увез Эдиту Штайн в Освенцим.

Всё сходится в этом самом грустном из миров.

***


На подступах к университетскому городку обнаруживается Heim - общежитие. Что ожидаемо, как и то, что здание явно бюджетное. Какие там могут быть архитектурные изыски. Неожиданно его название - имени княгини фон Галлицын.

Голицына, конечно, хотя с "а" в первом слоге - это даже круче, напевнее и вызывает образ не падающего духом поручика. Von Gallitzin - на немецкий манер. Чаще использовался французский вариант - Gallitzine. По-русски ведь и произносится "а", так что вроде правильно. Хотя соблазнительно было бы сослаться на твердый характер дамы; она вынужденно сменила фамилию, но настаивает на некоторой специфике.


Нам надо как-то определиться, поэтому пусть будет Голицына. Хотя была она стопроцентная немка. Муж да, русский.

В 26 лет Димитрий Алексеевич Голицын был представлен Версальскому двору в качестве посла России. Водил дружбу с Гельвецием и Дидро, состоял в активной переписке с Вольтером. Время от времени досаждал Петербургу предложениями освободить крестьянство. Матушка Екатерина понимала, однако, что лучше на дипломатической передовой держать блестящего молодого человека с репутацией либерала, а не какого-нибудь дуболома. Тем более что он помог ей выкупить почти всю библиотеку Дидро и парижское собрание Креза, положившее начало галерее Эрмитажа, затащил в Петербург Фальконе и находил для нее все новые собрания камей. Она была помешана на античных камеях, называла это "камейным обжорством".

В 33 года, уже в чине камергера и тайного советника, князь отправляется в Гаагу. По дороге туда знакомится в Аахене с генеральской дочерью, урожденной фон Шметтау. Никогда раньше не попадались ему такие образованные и умные девушки. Да и жениться пора.

Амалия блистает на приемах и рожает от князя двух замечательных детишек. До поры все счастливы, но затем придворная жизнь начинает ее тяготить. Возникли мирововоззренческие разногласия. Муж агностик, религиозные же чувства княгини крепнут.

В конце концов она забирает детей и переезжает в Мюнстер. Была наслышана о реформе образования, которую там проводит в жизнь энергичный администратор, каноник фон Фюрстенберг.

Ей было тогда 27 лет.

Никаких сцен и выяснения отношений. Князь Димитрий изредка наезжал к своим в Мюнстер.

Он сделает себе имя и как ученый. Философ, исследователь электричества, труды по минералогии. Эра энциклопедистов еще продолжалась какое-то время.

Что же княгиня? Воспитывает детей по Руссо, купается и плавает, к изумлению местных, в озере и мало-помалу создает вокруг себя круг блестящих ученых. Без преувеличения, Мюнстер становится местом интеллектуального паломничества. Благо еще и средства были всю эту духовно-интеллектуальную братию как-то обустраивать и кормить.

Княгиня отходит от протестантизма. Теперь она убежденная католичка. Правда, перевоспитать самого умного из своего круга, философа-протестанта Гамана, ей так и не удалось.

Мы хоть диалектику учили не по Гегелю, а в марксистско-ленинском пересказе, но о Гегеле слышали. Кто еще из немцев? Кант. Фейербах. Подключаются эрудиты: Фихте, Шлегель, Гердер. Хайдеггера назовут из недавних, пожалуй.

А Гаман? Утверждение, что мало кто о нем слышал раньше, вряд ли покажется слишком смелым.

Так вот, Гегель подробнейшим образом анализировал взгляды этого Гамана. Гете и Кьеркегор были среди тех, кто считал его лучшим умом своего времени. Исайя Берлин посвятил ему монографию.

Останкам Иоганна Георга Гамана был заказан доступ на официальное католическое кладбище, а хоронить на выселках не хотелось. Княгиня велела похоронить его во дворе своего дома.

Гёте специально заехал в Мюнстер - познакомиться с дамой, о которой он уже знал, что она цитирует Евангелие по-древнегречески и дерется за свои убеждения, как лев. Поначалу ему не понравилось, что Амалия одета подчеркнуто просто и не носит драгоценности. Наверное, усмотрел в этом нигилизм. Но затем был очарован. Она предложила тонкий и конструктивный формат общения, когда два очень умных человека стараются извлечь максимум из обмена суждениями и не ранить друг друга.

Сын Димитрия и Амалии станет видным католическим проповедником. В США его ждала стезя трудная и яркая.

В знак уважения к наставнику она, следуя античной традиции, поставила в его честь памятную колонну. При этом Фюрстенберг был пусть и не молод уже, но бодр и здоровёхонек.


Недавно увидела свет их переписка. Цитирую. Она: "Вчера и особенно уже сегодня после полуночи мы были счастливы". Или: "Разве мы не созданы друг для друга?". Он: "Мне кажется, что сегодня я люблю тебя больше, чем вчера, дорогая, божественная, нежная Урания".

Что скажете? На "ты" и про любовь, но ни одной интимной детали, на которые столь охочи бывают пылкие любовники. Так хорошо воспитаны? Или и вправду духовное единение, высокие отношения?

Представьте, я думаю, что да, высокие. Кто-то возразит. В точности вряд ли когда-нибудь узнаем.

В профиль они очень похожи, судите сами. В музейном силуэте Амалии тускло отобразился фотограф-любитель.


Жаль, каникулы. Было бы интересно спросить, знают ли обитатели общежития, в честь кого оно названо.


***

Время и пространство могут сгуститься до размеров небольшого помещения, куда ты забрёл в один прекрасный летний день.

Кто-то разбирал исторический интерьер зала Вестфальского мира и прятал его от ковровых бомбардировок. Я не знаю имён этих достойных людей.


В 1939-ом году в Европе стало очень тесно. До этого - в 1914-ом.   Бойня номер один состоялась значительно раньше.

Дефенестрация. Это что-то медицинское? Изначально нет, но в известном смысле да. От латинского fenestra - окно. В современном немецком языке - das Fenster. Выбрасывание из окна. Например, из окна городской ратуши. Некий довод, когда власть забывала о народе и могло помочь только вот такое радикальное лечение.

Дефенестрация, о которой идет речь, состоялась в Праге и была там не первой. Полезная традиция была заложена давно. Но именно эта дала отмашку всеобщему кровопролитию, которое продолжалось 30 лет 4 месяца и 1 день.

Выброшенные 23 мая 1618 года в Праге остались живы. Они были католики; в католической версии ангелы притормозили их падение. Протестанты полагают, что их спасла навозная куча. Тут же все в Европе как с цепи сорвались, и спастись становилось все труднее.

Мирные переговоры в Мюнстере продолжались пять лет. Все это время война бушевала где-то в стороне. В самом же городе рекой текло вино, поворачивались на вертелах кабаньи туши, находились занятия для портных, краснодеревщиков и веселых вдовушек. Но вот послы разъехались, сладкая жизнь кончилась. Радость по поводу Вестфальского мира была для мюнстерцев со слезами на глазах.

На досках красного дерева всё отображено.


Вот безголовые персонажи бессмысленно разят друг. Вот другие, уподобившиеся диким обезьянам. Разгневанная жена подвергает избиению провинившегося мужа. Ничего, не смертельно. Самсона попытались запереть, но тщетно; он выламывает дверь и уходит вместе с нею. Поучительный сюжет: женщинам дозволили покинуть осажденный город и взять с собой только то, что они смогут унести на себе. Женшины тащат на закорках своих благоверных. Совсем уже на миролюбивый лад настраивают посланцы из Обетованной земли с образцами выращиваемого там винограда и мужик, четко выбирающий для пьянства самую большую емкость.


***


Растоптанная туфелька при невыясненных обстоятельствах была оставлена местной вдовушкой-Золушкой.


Рука, говорят, отделялась от трупа и служила вещественным доказательством в суде, когда слушалось дело об убийстве. Хотя для этой цели могли использовать и ухо, например. Полагали, что живой так легко с этим не расстанется, а соответствие убиенному определяли в ходе опроса свидетелей.

А, может, это испанский посол зарекался: "Да скорее у меня рука отсохнет, чем я это (признание Нидерландов) подпишу!". Пришлось подписать, однако.

Или это Sendschwert, Меч рынка поработал? В период ярмарок он вывешивался на фасаде ратуши в качестве недвусмысленного предупреждения. Покупателям и продавцам предписывалось в этот период быть подчеркнуто вежливыми.

Исторический меч постоянно похищали хулиганы из числа студентов. Не так давно это окончательно надоело городской администрации. Меч теперь постоянно находится внутри. Будем считать, что тот.


Золотой петушок. Из него пили вино. Но и добрая старая байка о том, как враги перекрыли доставку продовольствия в город и было введено рационирование, а излишки полагалось сдавать. Некто, не будь дурак, тайно откормил себе цыпленочка. Когда тот вырос, отрубил петушку голову, чтобы потом втихомолку, значит, сварить и съесть. Обезглавленный петух, однако, вырвался, убежал по ступеням наверх и уселся наверху дома. Кто в курсе, не даст сказать мне неправду. Такое бывает. Враги увидали в подзорные трубы, что в голодном, как они думали, городе петухи бегают по крышам, махнули рукой и сняли осаду.

Хорошая история. Универсальная.

А вот и участники переговорного процесса. На почетном месте - Людовик XIV. По малолетству в Мюнстер он не выезжал, интересы Франции защищал регент - герцог Орлеанский. Хворый был человек. Я, говаривал герцог, получил раны на самом сладостном поле битвы, какое только существует на этой грешной земле. Филипп IV Испанский. Шведский канцлер Оксешерна - на памятнике в Стокгольме он диктует Клио, что писать в историю.


Переговоры со шведами-протестантами велись в соседнем Оснабрюке. Находившаяся на троне Швеции Кристина настояла, чтобы в качестве одного из гарантов мира со стороны Швеции фигурировал Великий князь Московский Алексей Михайлович.

Москва находилось тогда в стороне от событий. Царский титул Европа не будет признавать еще лет 150, дело не в этом; любопытно и до сих пор неясно, чем тогда руководствовалась королева.

Вестфальский мир. Вестфальские принципы. Вестфальская система. Одно перечисление итогов подписанных соглашений заняло бы у нас c десяток страниц, а зачем, когда это в одном-двух кликах мышкой. К тому же эти итоги будут потом сто раз пересматриваться. Неизмеримо важнее другое. Все воевали со всеми. Навоевались. Поняли, что больше так нельзя. Сели и договорились. Хоть как-то.

Великий прецедент был создан.

***

Я аж вздрогнул. Не ожидал. Снимают кино про войну? Митинг бритоголовых?

Последний раз проходил этой улицей бог знает когда. Не знал, что пучеглазое пернатое красуется здесь с 2007 года.


На самом деле это произведение искусства. Автор - американка Марта Рослер. Ею была задумана целая инсталляция в разных местах города под названием Unsettling the Fragments. Мой хромающий перевод - "Извлекая обломки". Вариации на тему анабаптистских клеток (о них уже было). Бамбуковый коридор из церкви в библиотеку. И вот - птица.

Куски истории, далеко не всегда благостной, но какая была.

Марта Рослер - гуру современного искусства. Бесстрастно-оценочно, никакой иронии. Фото, видео, хэппенинги, скульптура. Постоянно в поиске.

Родилась в 1943 году в Бруклине. Еврейский музей в Нью-Йорке недавно устроил в ее честь большую юбилейную выставку. Я к тому, чтобы никто не заподозрил ее в каком-то не том бэкграунде или в каких-то не тех симпатиях.

Сделанный из полиэтилентерефталата (намного легче спейстить, чем произнести), данный орёл является копией другого, появившегося над входом в одно здание на окраине. Оно было построено известным при Гитлере архитектором Загебилем. Там размещался отдел транспортных перевозок Люфтваффе. Мюнстер пережил 102 налета, но ни одна бомба не угодила в этот военно-бюрократический объект. Вряд ли кто и метил.

В этом здании и сегодня какое-то подразделение штаба ВВС Бундесвера. Орёл остался. Свастику, на которой он восседал, понятно, выломали.

Что скажете?

Меня одолевают сложные чувства. Уж больно этот Adler (орел по-немецки) похож на эсесовский значок. Не точь-в-точь, но похож.

Эти значки имеют сегодня коллекционную стоимость. Роясь в сети, случайно узнал, что за офицерского алюминиевого орла для фуражки отдали 425 евро.

В названной инсталляции скульптура смотрелась. Там был четко прописан контекст. Теперь нет ни бамбукового коридора, ни клеток. Adler из этого контекста выломан.

Но орлы не запрещены. Похожая клювастая голова обнаруживается и в Мюнстере, и где угодно. Как и скорбящий солдат в каске. Это памятники павшим в Первой мировой.

Темпельхоф в Берлине давно не принимает самолеты. Там сегодня располагается самый большой в Германии лагерь для беженцев. В 45-ом в аэропорту оказались советские солдаты, потом отдали его американцам. Строил тот же Забигель. На крыше главного здания восседал гигантский орёл. Крылья другие, не эсесовские. Этот больше смахивает на древнеримского. Или наполеоновского. А морда почти один к одному.


Потом орла сняли, голову отделили от тушки и отправили за океан. Там она должна была украсить экспозицию Военного музея в Вест-Пойнте. Но не украсила. Видно, когда разобрали упаковочные доски и внимательно посмотрели, решили, что это чересчур Так и валялась в запасниках музея.

Один американский военнослужащий в Берлине загорелся идеей вернуть голову на родину. И, представьте, у него получилось. Голова перелетела назад и выставлена для всеобщего обозрения.

Казалось бы, тоже вне контеста. Какой там контекст. Голова, и всё.

Это не так. В Берлине наличествует мощный антинацистский контекст. Но даже если бы его не было. Некогда страшный клюв и выпученные глаза смотрятcя комично. Они прикольны. Это снижение. Надо быть совсем идиотом, чтобы этого не понимать и, допустим, созывать нациков на митинг к такой голове.

Рискуя прослыть недотепой по части концептуального искусства, я бы все-таки снабдил орла в Мюнстере некоторым пояснением. Там он совсем не комичен, по-моему. Вполне можно было бы укрепить табличку на фасаде.

Бритоголовые в городе есть, однако они собираются поорать где-нибудь на лужайке за городом.

Раз в 10 лет в Мюнстере проходит выставка современной скульптуры. Это мероприятие известно и за пределами Германии. Следующее будет в 2027 году. А тогда, в 2007-ом, спорный орел остался в городе. Споры возникали не столько по поводу орла, сколько в связи с еще одним оставшимся экспонатом. Их противопоставляли не зря. Не то что споры - прямо целая небольшая война, к счастью, бескровная.

***

В 11 лет Пауль Вульф не умел читать и писать. В церковном приюте, куда его по бедности отдали родители, буквально вповалку находились вместе дети обычные и с явной психической патологией. Учёба там сводилась к заучиванию молитв. Не исключено, что у ребенка была дислексия в какой-то форме.

Но он научился. У неграмотного и неимущего не было бы шансов. Взрослый уже человек зубрил алфавит, выводил что-то по прописям на разлинованной бумаге- и научился.

В 1950 г. суд признал стребованную с родителей бумагу, что они не возражают против стерилизации, юридически начтожной, а хирургическую процедуру - насильственной. В 1937 году это был единственный способ спасти сына от умерщвления. Мало того, суд постановил, что диагноз неправильный. Никаким слабоумием истец не страдает.

Казалось бы, победа? Еще нет. Было отвергнуто ходатайство о пособии. В определении прозрачно намекалось, что подвергшиеся стерилизации злонамеренно симулируют неготовность к общественно-полезному нормально оплачиваемому труду.

Борьба продолжалась.

В 1981 году прошедшим через стерилизацию и к тому времени еще не умершим, около 250 тысяч человек, выплатили единовременно по 5 тысяч марок. Даже тогда не бог весть какие деньги. Всем было понятно, что способность иметь детей стоит неизмеримо больше. Да и шли к этому постыдно долго. Но важен факт. Это было лучше, чем ничего.

Вопрос о нетрудоспособности после этого прецедента решался уже иначе.

Небольшое регулярное пособие, которое получал Пауль Вульф, выросло после награждения его орденом "Федеральный Крест за заслуги". Правые газеты негодовали: "Анархист награждается правительственным орденом". Это правда, но она хуже вранья. Награждался не анархист, а борец за ущемленные права - своё и своих товарищей по несчастью. Последние стеснялись говорить об этом, куда-то обращаться и чего-то просить. А он не стеснялся.

Научившийся читать и писать нашел этому еще одно чёткое применение. Он пропадал в библиотеке и архивах. Там он искал кое-что. И находил.

Ему не нравилось, что люди, которые при Гитлере одобряли всю эту евгенику и даже помогали подводить под нее научную базу, остались на своих академических постах. Например, некто Форшюр, специалист в области генетики. Научный руководитель Менгеле. Тот связей с наставником не терял. Докладывал о результатах своих опытов с близнецами, высылал из Освенцима какие-то образцы. Однажды прислал в Мюнстер детские глазки для нужных Форшюру научных целей.

Или микробиолог Йотттен, труды которого стали обоснованием для стерилизации около 100 тысяч детей в гитлеровской Германии.

Оба - члены НСДП.

После войны они остались при своих кафедрах и окладах. Мы в точности не знаем, получили ли они свой ад после расставания души с телом, но некий прижизненный ад Пауль им все-таки обеспечил. Я не верю в абсолютную бессовестность. Тяжело читать лекции, когда студенты знают о тебе такое.

В 2012 году улица Йоттена была переименована. Она теперь называется улицей Пауля Вульфа. Какое-то время старые таблички не убирали, они висели и дальше, но были перечеркнуты крест-накрест. Для наглядности.


А что там с его анархизмом? Он еще и коммунистом себя любил назвать при случае.

Биография в Вики содержит странное упоминание о связях с военнопленными и мелких актах саботажа в годы войны. Я не очень себе представляю, что такое мелкие акты саботажа. Подсыпал сахар в бензобаки? Ерунда какая-то. Мог потихоньку сообщить военнопленному о ситуации на фронте? Наверное.

Весь его послевоенный "анархизм" и весь его "коммунизм" сводились к тому, что он не пропускал ни одного митинга с левой повесткой, то есть практически ни одного митинга, потому что митинги с правой повесткой, как известно, бывают значительно реже.

Устраивал в Мюнстере выставки. Туда приходили единомышленники. Сохранились фото этих, по существу, стенгазет, с вырезками и заголовками, написанными от руки.

В них нет серпов и молотов или призывов к восстанию против проклятого империализма. Имелись возражения по поводу вмешательства США в югославский конфликт, размещения ядерного оружия на территории ФРГ и выдворения прогрессивной молодежи из незаконно занятого домостроения.

Может, кто и предлагал ему роль просоветского диссидента, но он их послал. А, может, никто не предлагал и никто никого не посылал. Просто советский след не обнаруживается.

К счастью, никому из леворадикальных друзей не пришло в голову вовлекать его в злодейства, устраиваемые "Красными бригадами" и им подобными.

Основная тема - память о нарушении прав сограждан, признанных при нацистах "недостойными жизни" по медицинским показаниям. И о том, что какие-то замаравшиеся в этом персонажи замечательно устроились после войны несмотря на широко распропагандированную денацификацию.

О спорах по поводу скульптуры. Правоцентристское большинство в городском совете не давало "добро" на покупку и установку в городе двух скульптур - орла Марты Роснер и памятника Паулю Вульфу работы Зильке Вагнер.

Орел был нужен для отвода глаз. Его можно было трактовать как напоминание о прошлом, но справа. Оспорить это сложно. Скульптор свой посыл напрямую не обозначила. Может, какой-то неизлечимый фанатик и вправду подходил и благоговел. А памятник Вульфу - бесспорное напоминание о прошлом и бесспорно слева. Хотя в бесконечных дебатах вот именно эти слова: "Мы не хотим, чтобы нам напоминали о прошлом" - были произнесены всего раз или два. Это у многих в Германии на кончике языка, но произнесение вслух - политическая неосторожность. Намеком надо как-то.

И уж что никак не могло быть произнесено, но, осмелимся утверждать, сидело в чьих-то депутатских головах, это что Гитлер, допустим, был не прав в частностях и в методах, но улучшение породы - дело важное, нечего плодить уродов и кормить выживших из ума старикашек; неправильно ставить памятник тому, кто это активно оспаривает.

Выдумывались разные смешные причины или молча голосовали против, никак не комментируя - несмотря на то, что скульптура заняла первое место по опросам посетителей выставки.

Пошли разговоры. Обозреватели центральных медиа заговорили об опьянении властью и позоре Мюнстера.

С большим скрипом скульптуры все-таки установили. Социал-демократы пролоббировали решение на других уровнях. Неизвестные частные доброхоты оплатили основные расходы. Оппонирующая сторона и сама решила умерить пыл. Но каждый раз выбирался паллиатив - обозначался некий срок, а там, мол, еще посмотрим.

Орла никто не трогал, а Паулю ломали очки и однажды облили коричневой краской (а какой еще краской обливать антифашиста?).

Окончательная победа была одержана, можно сказать, только что. В июне сего года принято решение оставить Пауля Вульфа в городе навсегда.

Теперь в любое время можно будет подойти и почитать. Памятник сознательно используется как афишная тумба для политических новостей.


Кто-то, глядя, как бы не подумал по неведению, что Пауль Вульф страдал недоразвитием конечностей и по этой причине подпадал под эвтаназию.

Ему была уготовлена судьба "маленького человека". Он родился в очень бедной семье. Но не смирился с этим. Да и помешали плодиться, размножаться и переселяться в свой маленький домашний мирок. А с конечностями все в порядке было. И даже выделялся очень высоким ростом. Оттопыренные уши его не портили.

В молодости Пауль Вульф (1921 - 1999) наверняка нравился женщинам.


***

Очень много велосипедов. Не раз завоёвывали "Золотую спицу Германии" за пропаганду экологически чистого и полезного для здоровья транспорта. Антиприз "Ржавая спица" доставался соседнему Эссену. Увидев в Мюнстере старый велосипед, какой-нибудь голландец, скорее постарше, чем помоложе, скорее подумает, чем скажет, но шутка, хотя и сходит на нет, еще не совсем сошла, она бытует: "Гляди-ка! Это велосипед моего дедушки!"

Прибаутка с душком.

Душок заключается в том, что будто бы немецко-фашистские оккупанты реквизировали велосипеды и драпали на них из Амстердама весной 45-го. И будто бы потом эти неправедно добытые велосипеды передавались в немецких семьях из поколения в поколение.

Но, если кроме шуток, Мюнстер важный для голландцев город, даже голландское консульство имеется. Нет, их интересуют не клетки, в которых когда-то подвесили то, что оставалось от их соотечественников-анабаптистов после казни. Они и не глядят на них. Зачем ворошить.

Гостей интересует другое - Зал Вестфальского мира.

Место национального триумфа. Республика Соединенные Штаты Нидерланды в 1648 году была де юре признана Испанией и всей Европой.

Золотой век Нидерландов. Великая держава. Нью-Йорк был не Нью-Йорк еще, а Нью-Амстердам. Много чего было. Правь, Британия? Это мы еще посмотрим.

Потом что-то пойдет не так, но когда это еще будет.

Для тренировки боевого взаимодействия в 1991 году был создан объединенный штаб двух корпусов - Бундесвера и Вооруженных Сил Нидерландов. Слияние затеяли именно в Мюнстере явно не случайно.

Первый прецедент такого рода в Европе. На гербе обозначено чётко: "Вместе мы сила".

С 2002 входит в подразделения быстрого реагирования НАТО.

Я обошел этот штаб со всех сторон. Никто на меня не отреагировал никак. Ни тебе забора, ни тебе КПП, часового на худой конец - и того нет.

Должно быть, все на учениях где-то.


После войны в Мюнстере и окрестностях располагалась 1-ая Британская бронетанковая дивизия - 18500 личного состава, не считая обслуги и технического персонала из местных. Но в 2015 года они перебазировались к себе домой - в Йорк. Возникли проблемы с трудоустройством уборщиков, официанток и ремонтников, но как-то решали.

Что же до велосипедов, то разные попадаются. Тот, кто знает в этом толк (наверняка есть такие, должны быть), полюбуйтесь на красавцев за стеклом витрин. И да не повергнут нас ценники в уныние.


"Орлёнка" моего детства за 40 рублей я бы не сменял ни на какого карбонового иноходца. Но, во-первых, никто не предлагает. Во-вторых, где тот "Орлёнок".

***


Вот такое стихотворение. Точнее, завершающая строфа.

Когда бы охотником стать я могла,

Солдатом, идущим в сраженье,

Когда бы я просто мужчиной была, -

Имела б и я назначенье.

Но я быть пай-девочкой обречена,

Послушней детей не найдёте,

И лишь мою гриву купать я вольна

В отчаянном ветровороте!

По-моему, хорошо. Перевод на самом деле. .

Последние четыре строки в оригинале:

Nun muss ich sitzen so fein und klar,

Gleich einem artigen Kinde,

Und darf nur heimlich loesen mein Haar

Und lassen es flattern im Winde!

Всегда можно придраться. В исходном тексте - горькая самоирония. Кругом мужское засилье. Единственное, что остается девушке, которую переполняют "мужские" амбиции - это потихоньку (heimlich), пока никто не видит, сидя на балконе своей персональной башни, распустить на ветру прическу.

В переводе другая модальность - отчаянный протест. Хотя тоже очевидно бессмысленный.

Ну, и благозвучнее по-немецки, надо признать. Хотя кому-то до сих пор "благозвучно" и "по-немецки" кажутся вещами несовместными. Затевать спор не стану. Бесполезно.

Девушке, я сказал? Стихотворение датировано 1842 годом. Его создательнице было 45 лет.

А можно и не придираться. Образ передан в целом точно. Отсебятинка "ветроворот" объяснима и органична. Сработано на совесть.

***

Она из местных. Очень голубая кровь. Родовое гнездо под Мюнстером с XII века.

На 20-марковой купюре, кто помнит, была изображена молоденькой.

Ближе к закату переберется на Боденское озеро.


В 22 года влюбилась в студиозуса по имени Генрих. Этот Генрих был ей не ровня. Некая родственница вознамерилась расстроить брак с простолюдином и пустилась во все тяжкие. Аннетту знакомят с блестящим аристократом Августом фон каким-то. Подговаривают его пылко ухаживать. Тому вроде как удается пробудить в девушке ответные чувства. Раздираемая необходимостью выбора, Аннетта все-таки говорит влюбленному в нее (как она думает) Августу фон какому-то, что по-настоящему любит Генриха - но поздно, какие-то знаки расположения, сообщает нам источник, были уже получены. Дальше этот фон едет в Геттинген, находит там Генриха и, мотивируя заботой о том, как бы тот не связал свою судьбу с легкомысленной особой, приводит доказательства неверности любимой девушки. После чего эти двое, один подлец, а другой дурак, пишут ей совместное письмо и сообщают о разрыве.

Это становится всеми обсуждаемой сплетней. Репутация Аннетты испорчена. Интрига удалась. Нужно добавить еще одну злопакостную подробность. Содеянное сблизило лже-обожателя и главную интриганку. Через сколько-то лет они сочетаются браком.

А вся неверность и все "знаки расположения" сводились, скорее всего, к сорванному под воздействием шампанского поцелую. И какие там могли быть доказательства? Родинка под левой грудью, что ли, как не помню в какой пьесе? Просто поверил Генрих, вот и всё.

Еще одна подробность показалась бы кому-то банальнейшим художественным вымыслом. Но это не вымысел. Описывая имущество женившегося на ком-то и умершего в 1847 году Генриха обнаружили локон Аннетты.

Она пережила его на один год.

Так никогда и не выйдет замуж.

Был потом еще один мужчина в ее жизни. Тоже из пишущей братии. На 17 лет ее моложе. Аннетта была подругой юности его матери.

Он разглядел в ней талант.

Какая избитая фраза. Иногда полезно с таких фраз сдуть пыль и вдуматься в их смысл. Он именно разглядел. Надо было кому-то вглядеться. Гениальный поэт должен знать, что он гениален.

Как и в случае с Голицыной - Фюрстенбергом, сохранилась переписка. И снова чёткого ответа на волнующий обывателя вопрос: было или не было - нет. Хотя я лично думаю, что было. Но мало ли что я думаю.

А потом он женился. Вдобавок еще и вставил в свой роман что-то из их прежних отношений. Читатели себя в таких случаях узнают и обижаются. Разрыв стал окончательным.

Она не была несчастлива. Её сборники быстро раскупались. Ею зачитывались. Спокойное ощущение могучего дара уже не покидало ее.

Как же так, спросит кто-то. Гениальная, а мы и не слышали. Гёте, Шиллер, Гейне - этих знаем. Аннетта фон Дростен-Хюльсхофф (и не выговоришь)? Нет, не слышали.

Ничего страшного, что не слышали. Переведено не так много, а в оригинале читать и и восторгаться - это надо с языком очень крепко дружить. Очень крепко и очень давно, лучше с малолетства.

Для немцев - поэтесса номер один. Не только в XIX веке, а вообще. Всегда.


***

Покраснение носа на портретах генерала артиллерии Иоганна Шлауна не следствие известной зависимости. Есть такая противная болячка. Был трезвого поведения и примерный семьянин, к тому же математически подкован. Артиллерия - это вам не из засады на врага выскакивать с сабелькой наперевес, тут расчет нужен. К счастью, квалификация Шлауна в области баллистики оказалась не особенно востребована. Он вошел в историю как замечательный архитектор и даже основоположник стиля, который назвали вестфальское барокко.

Контраст темного и светлого. Каллиграфически подведенные белым межкирпичные зазоры. Дерзкая игра линий и поверхностей.


Главное детище Шлауна в Мюнстере - дворец князя-епископа, нынче главный корпус университета. По-моему, спроектированный им красивый небольшой дворец Erbdrostenhof еще круче. Гляньте на элегантные закрылки вогнутого фасада, вполне в духе барокко. На другом фото того же здания закрылки спрятала перспектива, зато видна аккуратная выпуклость, эдакий барочный животик.


Есть парочка своих нобелевских лауреатов. Иоаганнес Бедхорц выпускник местного университета. Открыл высокотемпературную сверхпроводимость. Герхарл Домагк заведовал кафедрой паталогоанатомии и придумал пронтозил, который спас очень многих, пока не всткпили в свои права антибиотики.

Кто сейчас помнит рейхсканцлера Генриха Брюнинга? Это потом только станет ясно, что он вытаскивал Германию из репарационной ямы. Еще немного, и страна вполне стала бы на ноги, даже несмотря на мировой кризис - без политической демагогии и расового бреда. Но предложенное Брюнингом налоговое бремя элита перенести не могла. Они привели к власти Гитлера, а дальше мы знаем. В 1934 году чудом удалось избежать "ночи длинных ножей". Доживал свой век за океаном. Профессорствовал в Гарварде. Писал мемуары. Согласно завещанию, похоронен на родине - в Мюнстере.

В 1999 году в университетской клинике завершила свой земной путь Раиса Горбачева. Умерла женщина, о которой муж, бывший некогда на самом верху, сказал: "Мы всё обсуждаем". Врачи боролись до конца, но лейкемия оказалась сильнее.

Выдавшийся в Мюнстере день подходит к концу. Пора закругляться. История историей, знаменитости знаменитостями, но, кажется, повествованию немного не хватает образов и впечатлений, чтобы было понятнее, как говорится, каков он, Мюнстер, и с чем его едят.


***


Ой, забыли местного оригинала - профессора Германа Ландуа.


В Германии помнят и чтут таких людей. Неважно, профессоров, выпивох-старьевщиков или бродячих торговок. Ставят им бронзовые памятники, представьте. Этот к тому же основал один из лучших в Германии зоопарков. Ему там тоже заслуженно стоит памятник, который, впрочем, он сам себе когда-то и воздвиг. Специально для насмешников сочинил стишок на местном диалекте:

Well't seihn will, kumm un kick't sik an...

В моем застенчивом переводе:

Любуйтесь, это я. Не правда ли, хорош?

А кто воротит нос, совет мой остолопу

По дружбе дам. Не впечатляет? Что ж,

Плох спереди - разглядываешь сзади.

***

Разрушенный на 90% город быстро возрождался. Старинные фасады и фронтоны над ними воспроизводить точь-в-точь не стали, да и денег на это не было. Тем не менее дух старого города восторжествовал над поверженной материей. Сказано пафосно. Пафос нынче не в моде. Но это правда.

Церковь Святого Ламберти, улица Принципалмаркт и Соборная площадь элегантно сходятся не под прямым углом и немного на разной высоте.


Стариннейший романско-готический собор Святого Павла невозможно было воссоздать заново таким, какой он был. В результате одна несущая стена подчеркнуто современна. Вместо гигантской розетки - круглые отверстия. Эту новацию прозвали в городе садовой лейкой. И вправду похоже.

В атриуме - памятный знак. На двух языках высечено: "Камень из собора в Ковентри, разрушенного 14 ноября 1940 года года. Простите друг другу, как Бог в Христе простил вас". И на латыни: "С Божьей помощью - возрождаюсь".


Эксцессы анабаптизма. Ковровые бомбардировки. В церквях Мюнстера вы не найдете какой-то особенной роскоши. Зато она не заслоняет детали, порой трогательные или даже забавные.

Кроме уже известной нам гробницы кардинала фон Галена в соборе обнаруживаются астрономические часы. Не такие, как в Праге или Страсбурге, но тоже ничего. Привлекла небольшая композиция над циферблатом. Крылатый ангел, видимо, один из тех, кто упомянут в Апокалипсисе, пытался увещевать костлявую с косой, но та неумолима.

Хорош Святой Христофор, переносящий малолетнего Иисуса через реку. Посох чудесным образом обернется деревом и станет плодоносить. Должно происходить и другое чудо: ненастоящее дерево в церкви должно время от времени пускать зеленые листочки. Правда, давненько не пускает, и старожилы не припомнят, когда последний раз пускало.


Вот мученичество Святого Павла. Живописец, как мог, изобразил обильный кровопоток, наступивший в результате отделения головы от туловища.

А вот мемориальная доска в честь прежнего, умершего епископа. Он делает злое лицо и буравит вас взглядом из-под инквизиторских очков, но сразу понятно, что это юмор такой и был он на самом деле человек хороший.


В церкви Богородицы - деревянная купель с двумя ангелочками. Никак не мог вспомнить, что мне это напоминает, потом вспомнил. Бронзовую пару из Бремена, с трудом помещающуюся в бадье для купания - такие оба полные. Тоже юмор, причем с эротическим подтекстом. А здесь? Ничто человеческое не чуждо? Не готов утверждать, не хватает материала для сопоставления.


Ну, а с чем едят?

Назову, пожалуй, Pumpernickel, ржаной хлеб грубого помола. Не "Бородинский" моего детства, тот был еще и пахучий. Этот не такой пахучий, но кто пристрастится, отвыкнуть трудно, несмотря на относительную дороговизну. Когда последний князь-епископ, младший сын императрицы Марии Терезии, отбывал к маменьке в Вену, он брал с собой немалый запас. Мы знаем об этом благодаря одному насмешливому французскому мемуаристу, который подсмотрел, как пумперникелем загружают карету. Гюго называл этот хлеб готическим - имея в виду не архитектурный стиль, а варварскую, по мнению классика, рецептуру. Да уж, не багет. Что немцу здорово, то французу смерть. Название переводится просто: "Пукающий Николас".

Кстати, в Вене вам долго и подробно будут рассказывать, как пекари ночью услышали ночью странные звуки из-под земли. Это осаждавшие Вену турки рыли к центру города подкоп. Пекари спасли Вену, а круассаны с тех пор напоминают своей формой турецкий полумесяц.

Так вот. Пекари были из Мюнстера. И хотя круассан он и в Африке круассан, нехорошо забывать истинные приоритеты. Император спросил их тогда, какую они бы хотели получить награду. Пекари выбрали не золото, а особую привилегию для родного города - профессиональный праздник. Каковой отмечается регулярно в первый понедельник после Пасхи, а раз в три года это целое большое мероприятие с шествием и выборами королевы пекарей, в присутствии епископа, главных чиновников и толп зевак.

Жаль, нет времени. Можно было бы обойти центр Мюнстера живописнейшим променадом. Это километров шесть. А когда-то был бруствер крепостной стены. Давным-давно срыли за ненадобностью.

Здесь говорят: у нас или идет дождь, или звонят колокола. А когда и то, и другое - значит, вы приехали в воскресенье.

Звон я слышал, но пока выбрался в центр, утренние мессы закончились. Дождя не было. Весь день сияло солнце. И это было воскресенье.

Мой поезд.

В Вестфалии редко услышишь: Auf Wiedersehen. Все говорят: Tschüss. Изначальный смысл: "с Богом". Лингвист в два счета докажет, что ноги растут из французского adieu, хотя ни один звук не похож. Очень ёмкое слово. В нём и "пока", и "до свиданья", и "ну, я пошёл". Оно уместно всегда, при общении с кем угодно.

Чюс, Мюнстер.


2020 г., август