# Ты меня любишь и хочешь убить. Ч.5

Юрий Бужор

Ч.1 Ч.2 Ч.3 Ч.4

Звонкое и чистое начало. Литавры и тарелки. То не вечер сгустился над Вероной, то солнечное утро озаряет Севилью, Пиренеи и всю вообще Атлантику. Шумит, бежит Гвадалквивир.

А ведь я был в Севилье. Вот так бы и не вспомнил. В программу дня забивал самый большой в мире готический собор, Алькасар и, само собой, Кармен. "Кажется, появись она сейчас на средневековой улочке с красным цветком в руке, никто бы не удивился." Некому было выпороть за подобные красивости, но публике нравилось. Хотя по-настоящему запомнились только кичеватые павильоны, воздвигнутые там когда-то к какой-то всемирной выставке. Не до красот было, тормозила круизная рутина. Мандраж начинался с высадки на берег в порту Кадис. Соединял людей, экскурсоводов, автобусы. К павильонам, видимо, все худо-бедно соединилось.

Великое всегда без вины виновато в том, что его затирают в результате повсеместного употребления. Прекрасная и, что там, давно набрыдшая мелодия куплетов тореадора. Но вот короткая яркая пауза - и тема судьбы. Любовь не побеждает смерть. Любовь яростно дерётся с ней до конца. Смелый тональный сдвиг, не хватает пары тактов для спокойного гармоничного завершения. Бизе гений.

Вблизи, конечно, слышно было бы лучше, но и так неплохо. Когда занавес раздвигается, одно даже преимущество отдаленности от места действия становится очевидным. Сцена огромна. Сиди и разглядывай многочисленные детали, людей и даже животных, которыми Дзефирелли ее населил. Вблизи пришлось бы бороться с боковым зрением и вертеть туда-сюда головой.

Речитатив Микаэлы не особенно впечатляет. Мы такое пародировали на капустниках. А голос сильный и красивый - хотя и на расстоянии.

Детский хор приводит публику в радостное возбуждение. Я уже послушал их накануне, но ничего. Почему-то детки маршируют с французским флагом. Дань уважения к Мериме и Бизе? Действие происходит все же в Испании. Французская пара за мной не задает вопросов, а только тихонько подвывает от восторга.

Дуэт Микаэлы и Хозе. Микаэла с ним на "ты", она с ним на "вы". Потом сверился с оригиналом либретто - всё правильно. Она же девушка из народа, мало ли что невеста, а он какой-никакой дон. Мечты о совместной сельской идиллии. Cветло и немного скучно.

Но вот и Она. У любви, как у пташки крылья.

Немедленно хочется крикнуть: громче! С грустью предполагаешь, что сопрано второго плана вознамерилось перепеть заглавное меццо. В театре всякое бывает, но нет, вряд ли. Всё проще. Одни звуковые модуляции более успешно преодолевают расстояние на открытой площадке, а другие менее.

Еще одно робкое замечание, и я уж попросту. Любовь вне церковной церемонии - блядство. Может, мы сегодня это иначе понимаем, а тогда так. И изображать надо не романтический флер, а именно это. Самцы вокруг. И хочется крикнуть: развязнее! Ссылки на некоторую полноту солистки не принимаются. Мы не рабы моды. В пышных телесах мало эротики? Как бы не так!

Из рецензии, прочитанной позднее: исполнительница главной роли весь спектакль находилась в поиске точной интонации.

Между Кармен и Хозе, как сейчас говорят, возникает химия. Любовь с первого взгляда, говорили когда-то. Избранник получает в дар цветок. В оркестровку прорываются грозные аккорды. Тема судьбы.


***


Под конец первого акта чувствую, что мне чего-то недостаёт, какой-то существенной декорации неподалеку. Где негабаритная блондинка? Cидела же вот здесь, можно сказать, под ногами.

Оказывается, как только зазвучала увертюра, капельдинерша отвела блондинку вниз и усадила на пустующее место, но не эконом-класса. Сидеть в проходе не положено, мало ли, вдруг срочная эвакуация. Втиснуться в свое сиденье на трибуне не получается. Так что все правильно. В партере стоит дороже, и намного, но не брать же доплату. Ситуация стандартная, работница Арены действовала по инструкции. А места всегда есть.

Но пока что - перерыв. И негабарит взбегает наверх к мужу и рассказывает ему, как её увлекли в партер и как там все хорошо видно и слышно. Главное - без доплаты. Лишний вес, из-за которого сплошные проблемы, на этот раз принес ей пользу. Она рассказывает об этом, естественно, по-русски, но громко, очень громко. Какой-то процент русскоговорящих наверняка же есть. Все, кто понимает, должны слышать и завидовать. И кто-то, как я, наверняка слышит и да, завидует, но не подает вида и смотрит в другую сторону.

Похоже, супружеское "мы" давно усвоено, симбиоз настоящий, без притворства. Худощавый муж хмурится и ворчит, как между ними заведено, но это не имеет значения.

Мне вдруг захотелось подойти к нему и спросить: "Мужик, ты на заре своей туманной юности лежал всю ночь на заплеванном полу под лестничным маршем, чтобы поутру уловить звук захлопываемой за любимым предметом двери, вести этот предмет до остановки автобуса, сказать там: "Давай вернем все и начнем сначала", услышать отказ и раствориться без осадка в неизбывном горе? Ты ждал лишний час-другой, понимая, что она не придет, но не будучи в силах двинуться с места, потому что коленные суставы до краев заполнялись непонятной нервно-паралитической жидкостью? Или твоя любовь с самого начала была ответной, говорят, это бывает, а потом стало все не так захватывающе, но и военные действия никогда не открывались и ничего-ничего никогда-никогда не нарушало ваш замечательный союз?"

Не подошел и не спросил, конечно.

От мыслей о превратностях любовного синдрома отвлекает обыденное. Надо бы сходить оправиться.

***

Галерка и верхние ярусы уходят в биотуалеты, специально привезенные и расставленные вокруг Арены. Партер и секторы вроде моего пользуются привилегией - для нас имеются удобства внутри. Вот так и древние римляне могли здесь присесть. Писсуаров не было, приседали зрители обоего пола .

Очередь из собравшихся по нужде издает дорогой запах и местами отсвечивает бриллиантовым блеском. Джинсы и пиджачишко вроде моего тоже представлены.

Люди, в разное время постаравшиеся, чтобы я наслаждался сегодня музыкой и пением, вполне могли бы заполнить трибуны амфитеатра в Вероне.

Как ни банально, даже великим, чтобы они произошли на свет, нужны папа и мама. На дальнейшем пути к славе осененного Аполлоном поджидает огромное множество хороших и разных мужчин и женщин.

Вот пробирается к своему месту облаченная в сюртук и лосины по последней мужской моде Жорж Санд. Мериме - понятно, а она что тут делает?

Уступила натиску молодого человека, но, когда дошло до дела, он оплошал. О чём она оповестила по возможности всех. Не этот ли обрушившийся на Мериме позор пробудил в нем атеизм, обусловил личную дружбу с императорским семейством и сделал из него инспектора культурных памятников, закоренелого холостяка и амбициозного прозаика? Бесследно такие вещи не проходят.

Cкоро 20 лет снимку, который я сделал в Каннах на протестантском секторе тамошнего кладбища, где упокоился автор "Кармен". "Имеется мемориальная приписка Жорж Санд, - написал я тогда: 'Прощение и любовь'. Что-то там у них не сладилось в земной жизни".

Не знал тогда, что именно не сладилось, теперь знаю. Век живи.

Правда ли, что "Кармен" сочинена под влиянием "Цыган" Пушкина? Нет, неправда, это миф. Писатель начал изучать русский язык в 1849 году, в чем ему оказала содействие Варвара Ивановна Дубенская - фрейлина Великой княгини Марии Николаевны и затем жена французского посла. Мериме первым и перевёл "Цыган" на французский, точнее, пересказал прозой - в 1852 году. "Кармен" написана в 1845-ом. Явный анахронизм.

И тем не менее. Наше всё повлияло, но не на текст повести, а на либретто, сочинители которого брали из перевода "Цыган" готовыми фразами: "Я песню для себя пою", "Любовь не удержать", "Умираю, любя". Анри Мельяк и Людовик Галеви создали отличную заготовку для оперы. Вот эти солидные господа в императорской ложе беседуют с Mr Pouchkine, очарованные его молодой импульсивностью и великолепным французским.

Но и еще одна бледная подвижная тень промелькнула.

Читаем: "Я нанял в Кордове проводника и двух лошадей и двинулся в поход, не имея иной поклажи, кроме "Записок" Цезаря и нескольких рубашек."

Ничего не напоминает? Ладно. Открываем другую книгу. Читаем: "Я ехал на перекладных из Тифлиса. Вся поклажа моей тележки состояла из одного небольшого чемодана, который до половины был набит путевыми записками".

Никаких анахронизмов. Французский перевод "Героя нашего времени" печатался с продолжениями в парижском журнале "Démocratie pacifique" - аккурат за годик с небольшим до "Кармен". И в обоих текстах наличествуют честные контрабандисты.

И вот сейчас придут скучные люди, которые скажут, что данное влияние сомнительно, а просто становилось понятно, что о путешественнике важно знать, куда он едет и что с собой везёт, притом чтобы коротко и ясно; время подробных описаний внешнего вида путника и полной трудовой биографии его лошади в духе Оноре де уходило в прошлое. Но, во-первых, пусть докажут обратное, а во-вторых...во-вторых, як би хотiлось, как говорят в Украине.

Бизе. Конечно же, Бизе. Вундеркинд, десяти лет от роду принятый в Парижскую консерваторию. Пианист-виртуоз, приведший в восторг Берлиоза. Предвосхитивший веристскую оперу, сквозную оперу и современный мьюзикл. Создавший шедевр, по поводу которого Ницше писал: "Пять часов сидения - первый этап на пути к святости!" То есть сидения и слушания "Кармен" в театре. У собеседника Заратустры набралось таких часов 100, ибо, по его собственному признанию, он слушал оперу 20 раз, и, может, при жизни Ницше сравнялся бы в святости с архангелами, если бы не приключившееся с ним безумие. Но вкус властителю дум не изменял никогда.

Премьера в 1875 году провалилась. Критика негодовала:"Позор. Натурализм. Вульгарщина. Проститутка из объятий погонщика мулов переходит к драгуну, от драгуна к тореадору, пока кинжал покинутого любовника не прекращает её позорной жизни..." Поражает незнание критиками жизни: в опере Кармен никакая не проститутка, а работница табачной фабрики. Её переходы отличают цыганку от какой-нибудь светской дамы того времени разве что тем, что Кармен не прячет их от посторонних глаз. Все-таки "блядь" и "проститутка" не одно и то же. Но у критиков для описания честной любви было только слово "проститутка".

Постановка выдержала 50 представлений. Это трудно назвать неуспехом. Публика мало-помалу вошла во вкус и приняла оперу. Но все равно склонный к меланхолии Бизе переживал. В кругу именитых композиторов мнение публики не было главным критерием. Главным критерием было их собственное просвещенное мнение. Шарль Гуно во всеуслышание обвинял Бизе в плагиате. Массне и Лекок, бывшие на премьере, угрюмо отмалчивались.

Через три месяца, в возрасте 37 лет, Бизе умер от сердечного приступа. Говорят разное, но, похоже, здоровье его было давно подорвано. На похоронах было очень много народа. Всем как-то вдруг стало ясно, что безвременно ушел гений. Державший речь Гуно не смог договорить до конца, слезы душили его. Молодой человек уже никогда не омрачит чьего-либо существования в искусстве новым шедевром.

Оперу как жанр придумал тосканец Якопо Пери 500 лет назад. Нет пророка в своем отечестве - первая постановка была в Париже. Там задавала тон одна флорентийка - Екатерина Медичи. Женщина она была нехорошая. Затравила всех ядами, организовала Вароломеевскую ночь. Зато научила темных парижан правильно питаться, слушать хорошую музыку, правильно и красиво заниматься любовью.

Балет тоже не всегда был. И тоже итальянцы придумали, даже немножко раньше оперы. И скрипку первую смастерили. И фортепиано. Да и так понятно, что оркестр состоит из множества инструментов, и каждый был кем-то изобретен. Дирижерская палочка - и та не с неба упала. Впервые воспользовался ею немец Людвиг Шпор, и дело было в XVIII веке.

А ноты?

Во Флоренции показывают высеченного из камня монаха, которого звали Гвидо из Ареццо. Этот лет 900 назад взял текст молитвы на средневековой латыни, посвященной апостолу Иоанну, выбрал из каждой строки первое слово, а потом и первый слог каждого первого слова. И получилось, с небольшой позднейшей корректировкой, до-ре-ми-фа-соль-ля-си. Это по-итальянски, и мы так красиво по-русски говорим, а по-немецки и по-английски некрасиво, а-бэ-цэ дур какой-то. Но сути это не меняет. У человечества появился гибкий универсальный музыкальный язык.

Правда, и древние египтяне отмечали какими-то знаками относительную высоту тона, и потом Птолемей с Пифагором. В Европе были невмы, у славян крюки и знамена. В VI веке философ Боэций разложил две октавы по 14 буквам алфавита. Так и называют по сегодняшний день - Боэциева нотация. Серьезно занимался гармонией, например, ввел понятие диасхизмы. Не знали, что такое диасхизма? Это очень просто: "Диасхи́зма (др.- греч. διασχίσμα, лат. diaschisma), также уменьшённая комма - микроинтервал, равный разности дидимовой (синтонической) коммы и схизмы и, таким образом, имеющий отношение частот верхнего и нижнего звука, равное 19,5526 ц." Хотя больше был известен трактатом "Утешение философией". А приговорили к смерти не за трактат и не за нотацию, а за якобы интриги в пользу Византии. Приговорили в Вероне, кстати. Лично Теодорих приговаривал, жестокий германский правитель. Может, на трибунах, где я сейчас сижу, и устроили судилище над несчастным Боэцием.

Я вычитал у Дзефирелли, что Николь Шанель подарила ему когда-то в Париже рисунки Матисса. Итальянец продаст их и спасется от голодной смерти. Так что и они. И сотни, тысячи других. Мир тесен, и никто не остров. Не устаешь поражаться тому, как это верно.

Тот же Дзефирелли долго не мог добиться от незабвенной Образцовой проникновения в образ Кармен. Потеряв терпение, укусил певицу за плечо. И она поняла. Может, он и сейчас в антракте применяет данный режиссерский приём? Хотя я уже смирился с э...возвышенной трактовкой, ничего.

***


Однако посвежело, пиджак пригодился. Вечерним бризом сдуло легко одетую французскую пару, сидевшую позади. Свой флаг они увидели в первом акте, навряд ли его пронесут еще раз.

Не мне судить, насколько верны солисты партитуре. Дебютантов на Веронском фестивале не бывает. Сюда не съезжаются ради участия в конкурсе. Здесь демонстрируют друг другу и всему миру сложившееся высокое мастерство. Надо полагать, дирижер извлекает из своего оркестра, а певцы производят голосовыми связками правильные звуки. Не страшно, что порой надо прислушиваться.

Ты пой, танцуй и пей вино, что будет завтра, все равно, поёт цыганка. Это мудро. Но, кажется, в это траля-ля-ля привносятся не предусмотренные Бизе обертоны. В какой-то момент мне показалось, что звук поплыл, как бывало, когда барахлила лентопротяжка на допотопном магнитофоне.

Появляется тореадор.

Был на арене для боя быков дважды. Один раз на Майорке, но там рассказали, что быкам надевают на рога резиновые набалдашники, и сразу стало неинтересно. Интересно было в Мадриде, где шанс уйти в мир иной человеку все-таки тоже дают и где это время от времени происходит. А настоящее сражение матадора с быком видел только по телевизору, и мне хватило. Никак не удавалось нанести смертельный удар в холку. То ли холка попалась какая-то бронетанковая, то ли исполнитель не мог унять тремор после перепоя.

Я сижу почти напротив сцены, но тореро порой и в профиль поворачивается, и тогда словно кто-то резко переключает громкость. Выходит не просто тише; форте и пиано чередуются, но как-то беспорядочно. В бытность мою солдатом ротный старшина прапорщик Ильясов наполнял вроде бы негромким урчащим басом всё вокруг, демонстрируя командирский голос не по чину, но на таком расстоянии, да ещё с наветренной стороны и он бы, пожалуй, не справился.

Ты мой восторг, моё мученье. Нежное соло Хозе спето без помех. Чего не скажешь о дуэте, в ходе которого сержант изменяет воинскому долгу, дабы снискать взаимность.

Становится досадно.

В темноте выхватываю лица, на которых тоже не написан восторг. Кто-то скучает. Пришедшие парами заводят разговоры. В нормальном театре слышен даже шепот, здесь не так, но когда много людей даже очень тихо беседуют, некий слабый рокот различим.

Мы так не договоривались. Я пришел за игрой страстей - нарочито преувеличенной, на то и опера. Зная заранее, чем закончится, я все же ахнул бы вместе с тысячами других зрителей, глядя, как нож Хозе обрывает земную жизнь обожаемой Кармен. Я приобрел билет на прекрасную музыку, а не этот рокот и капризы звуковой волны, вызванные ветром. Огромное множество людей вдохновенно готовило мне катарсис - не вышло. Ветер, чёртов ветер.

В партере после антракта образовались зияющие дыры. Кто-то отметился, досидел до конца первого акта, сверкнул бриллиантами и был таков. Но дыры не заполняются. За этим строго следят. Иначе бы туда немедленно рванули незадачливые обитатели трибун. Не верхних (Gradinata), оттуда доступ вниз перекрыт наглухо, а подобных той, на которой оказался я. Нас отделяет от партера невысокая перегородка, но лезть через нее под взором бдительных капельдинеров дело немыслимое. Да и перебегать с места на место - удовольствия мало.

Решено. Я ухожу.

Пробираясь к выходу, слышу странное шипение. Не сразу сообразил. Это восседавшие, как я, на цельнометаллических сидениях запаслись резиновыми подушечками. Кто-то из них сейчас тоже торопится на выход и сдувает воздух.

Под сводами древних вомиториев неожиданно громко и слаженно звучит гимн свободе, который исполняют в конце первого действия дезертир, цыганка и хор маргиналов. Но я еще раньше понял, что хор и оркестр более или менее успешно противостоят движению воздуха, не в пример солисту или дуэту.

Такси услужливо выстроились рядом с амфитеатром. Очевидно, массовый исход в антрактах дело обычное.


***


Мы так не договаривались, написал я.

Да мы никак не договаривались.

Ты поверил карте-схеме. На самом деле просцениум не делит большую ось эллипса пополам, но это же схема, а не гарантия расстояния а метрах. Ты думал, что будешь сидеть на мягком - думать не возбраняется, где написано? И ты не понимал, что при отсутствии внешней стены амфитеатра, рухнувшей в результате землетрясения восемь веков назад, звук будет рассеиваться и непредсказуемо гулять при каждом дуновении воздуха? Оставшийся единственный фрагмент, кажется, только портит дело. Потому что даже если вы сидите буквально под ним, рано или поздно звуковой луч (это не метафора, а акустический термин) пройдет мимо и вы получите резкий перепад качества. Уж лучше с верхних трибун, там отовсюду одинаково тихо. Это как если бы взяли бас-геликон и почти весь раструб ему отпилили, оставив один узкий выступ.

Недаром сюда ни разу не удалось заманить великих дирижеров Гварнери и Тосканини.

Так что никто не обманул. Лукавство такое, ну да. Но мы-то с вами теперь в курсе. Рискните, если охота. Я, пожалуй, предпочту закрытое помещение.

Тем более что и билет за 200 автоматом не решает проблему, даже если отвлечься от возможного дождя. В партере не так дует, но может приключиться другая беда, притом совершенно независимо от того, где вы сидите. Полный штиль летним вечером в Италии означает, что на вас наваливается весь накопившийся за день зной.

А в общем, не жалею. Осознание чего-то недополученного может оказаться не менее значимым, чем отмеренный согласно ожиданиям позитив. Много смотрел в ютьюбе. Это не то что в театре, но слышно хорошо. И это бесплатно. Перечитал повесть, наслаждаясь каждым словом, за что спасибо автору и замечательному переводчику Лозинскому. Я cнова горевал, когда "ее большой черный глаз помутнел и закрылся". Я полюбил Кармен больше, чем прежде,

Если бы убийцу судили судом присяжных, а я был бы на процессе защитником, я бы взывал к милосердию. Мобилизовал бы все своё красноречие. Я бы убеждал их, что цыганка сама искала смерти и сама выбрала нож Хосе, справедливо рассудив, что он сгодится для этой цели не хуже, чем петля или яд. Послушайте только, что она говорит: "Я тебя больше не люблю; а ты меня еще любишь и поэтому хочешь убить меня. Я бы могла опять солгать тебе; но мне лень это делать".

Мне кажется, я бы их убедил.