# Толедо. Собор

Юрий Бужор

Из Испанской тетради. Собор. Эль-Греко и другие. Сентябрь 1920 г.

Время от времени узкая улочка открывает вид на шпиль собора в дальней перспективе. Дорога к храму не должна быть широкой, а должна она быть узкой и тернистой. Тернистость заключалась в том, что надо было преодолевать подъём - но уже не под сбивающим дыхание углом, как раньше, когда карабкался к Алькасару.


Когда по навигатору до цели остается всего ничего, собор исчезает. Какие-то не очень высокие стены, и всё. Ни шпиля не видно, ни купола. В этом тоже некая мистика. Мне показалось, что так и задумано.

Случайно выходишь к довольно скромному порталу и вроде бы оказываешься внутри.

Нет, это небольшой придел для местных, помолиться. Надо обойти. Находишь другой портал - импозантный, готический, но не поражающий размерами. Такой, как везде, в общем.


Надо еще купить билет. Это через дорогу. Стеклянная дверь. Пытаешься открыть, ни в какую. Изнутри тебе человек рукой показывает: не в эту дверь, рядом. Хорошо, рядом. Эта - на выход. Борясь с ковидом, здесь свели к минимуму встречное движение людей. Может, и не глупо, но что, трудно на бумажке стрелку распечатать и скотчем пришандорить?

Не удержался: "Думаю, я не первый".

Немедленно получил в ответ: "И не последний".

То есть они осознанно это делают. Турист, дурак такой, тычется не в ту дверь, ему надо помахать, и он, может, поймет, куда надо. И так каждый раз. Должно быть, это смешно изутри и помогает от скуки.

Заводиться не стал. Билет стоит 10. Престарелым на 1 евро меньше. Большое, большое спасибо.

Вошел внутрь.

И остолбенел.


***


Конечно же, во времена халифата на этом горнем месте находилась мечеть. В 1085 году мавры ушли из Толедо. Условием мирной сдачи города было сохранение мечети там, где она была. Победители крепились целых два года, потом данное нехристям слово нарушили. Через 200 лет стали всерьез перестраивать и потом еще 200 лет перестраивали.

Мне показалось, что мусульманский дух все-таки не выветрился. Подобное ощущение возникало и в Айя-Софии, и немыслимо огромной мечети Бахрейна. Используется всё пространство. Сходство не в том, как это пространство загружено. Понятно, что у мусульман не может быть скульптур и фресок с изображением пророка и его сподвижников. Там люстры, изречения из Корана и много пустого места. Собор - это прежде всего готика и более позднее барокко. Сходство в самом стремлении дотянуться до неба. А способ в Толедо выбран другой и, для начала, несравненно более трудоемкий.

Алтари и часовни. Они не прижимаются к стенам, как в других соборах, а я их видел-перевидел. Они заполняют собой всё. Это церкви в церкви, и каждая необыкновенна. Может показаться тесно. Потом понимаешь: ничего подобного. Получился небольшой сказочный город, состоящий из церквей, но под одним сводом где-то там наверху. От алтаря к алтарю нужно отшагать изрядно.

Главная часовня снабжена алтарем из позолоченного дерева, ретабло. Замечательное ретабло. Оно уникально. Основной сюжет - муки Спасителя.

Так называемая Прозрачная часовня. Хитроумный замысел состоит в том, что Богородица подсвечивается посредством специального отверстия наверху. Но есть и еще одно отверстие - собственно в алтаре. При виде возникающей при этом игры света, думаю, у прихожан возникала полная уверенность, что Царица небесная собственной персоной проникает в храм во время утренней мессы.


Утренней, да. Указанный эффект возможен только утром. А я оказался там к обеду. Табернакль с Богородицей был немного высветлен, но и только, хотя все равно здорово. Неизвестные добрые люди оставили в сети фотографии, поглядим.


Розетка зато славно подсвечивалась. Старинные витражи не могли выдержать артобстрелов Алькасара в 1936 г., и трудно представить себе, чтобы в тогдашней ситуации кто-то их заботливо демонтировал и прятал. Но и современные, наверное, хороши. Cнизу разобрать все равно невозможно, нужен бинокль.

Вот это количество деталей, эта невероятная дробность - они вам по душе? И мне были не очень, пока я не оказался в соборе Толедо. Не знаю, улучшился или ухудшился мой вкус. Просто дошло как-то окончательно, что ведь люди приходили сюда часто, многие почти каждый день. Приходили годами и всю жизнь. Постепенно каждая деталь становилась знакомой. А что было непонятно пилигримам или досужим путешественникам - откуда-то из клуатра появлялся бойкий послушник и за небольшую плату давал пояснения. Заодно растолковывал, в чем особенности так называемого мосарабского канона, принятого изначально только в Толедо. Покойный Иоанн Павел II разрешил, если будет желание, применять его и в остальной Испании.

Интересующиеся обнаружат подробности самостоятельно. Я к тому, что католичество вовсе не закостенелая структура; немного по-разному молятся даже в Неаполе или Милане, не говоря об униатах. Главное - признавать верховенство папы.

Невозможно регулярно впадать в молитвенный транс, иногда от него и отдохнуть надо. Наверное, это учли. Замечательная резьба по дереву в хорах. Простой жизненный сюжет - чертик подбивает к чему-то нехорошему купающуюся в бадье cиньору. Одиночество само по себе грех, и вот уже двое в бадье. Молодожёны, наверное, им можно.


А что же знаменитая улыбающаяся мадонна?

А нет её. Убрали. Рутинная реставрация или, скорее всего, из-за ковида. Будут трогать, кто-то и прикладываться. Обносить веревками и табличку "Не трогать" вешать было бы в данном случае и вовсе нехорошо. Фото из сети.


Переходим в смежную сокровищницу. Всё внимание на плафон. Потолок, попросту.

Презревшие закон всемирного тяготения небесные обитатели радуются вручению святому Ильдельфонсу Толедскому епископской ризы прямо из рук Богородицы. Вручение было давно, еще в домусмульманскую эпоху. Не сразу замечаешь тетраграмматон по центру - имя Господа на языке оригинала.


Бедные туристы. Им надо задирать голову и пялиться вот так - и здесь, и в той же Сикстинской капелле. Тоже ведь создавалось для завсегдатаев. День за днем, месяц за месяцем осуществлялось постижение грандиозного замысла.

Но главное в сокровищнице - даже не эта плафонная фреска неаполитанца по рождению Луки Джордано, при всем уважении к нему. Главное другое.


***


Палач знает, что делает.

Нижний гвоздь прошьет скрещенные ступни приговоренного и должен потом легко войти в дерево. Поэтому в столбе креста заранее сверлится отверстие. На это смотрят тезка и сестра Богоматери, Она сама и Мария Магдалина. Три Марии.

Живописец мог изобразить на их лицах скорбь и ужас. Но они еще не до конца осознали, зачем этот человек склонился над крестом со своим инструментом. Мы, кажется, видим даже тень улыбки. Такая улыбка бывает, когда хотят отдалить страшную новость.

Некто в шляпе позади Иисуса простирает перст: "Распни его". Воплощение зла и притягателен как зло. Замечаешь не сразу, но, заметив, взгляд отводишь с трудом.

На лице Спасителя, обращенном к небу: "Вот видишь, Отче, что они со мной делают".

Сейчас с него сдернут верхнюю одежду. Выставят, как им кажется, на позор. Сзади двое пререкаются, кому достанется туника.

Кровь еще не заструилась по рукам и ступням. Но алый цвет безжалостно доминирует. Его не могут одолеть синий и желтый на переднем плане.

Художника обманули. Заплатили треть обещанного. Стали сбивать цену неканоничностью третьей Марии в данном эпизоде Евангелий. Не понравилось, что враждебная толпа возвышается над Иисусом.

Некрасивому поступку клира и возникшей тогда подробно задокументированной дискуссии мы обязаны тем, что никаких сомнений по поводу авторства нет и быть не может.

Эль-Греко. "Совлечение одежд с Иисуса".


***

"Иосиф и малолетний Иисус".


Сейчас почитал у одного ученого искусствоведа, что Иосиф изображен здесь "некрасивым по своему облику, измученным и изнуренным работой, лишенным грациии плотником" - и далее говорится о его сверхъестественных смирении и доброте. Смирение и доброта очевидны, но я пребываю в недоумении относительно некрасивого облика. Мне кажется, что мужчина на холсте хорош собой. Не только ростом вышел, у этого художника все ростом вышли. Резко очерченное скуластое лицо, такие (как мне кажется) нравятся женшинам. Не вижу особого изнурения, а стать нахожу даже горделивой; плотник-то он плотник и впал в бедность, но числит в предках самого царя Давида.

Ангелы ликуют. Как замечательно, что мальчик попал в хорошие руки.

Погодите, а Иосиф ведь не старый совсем. Даже сказать "мужчина в возрасте" язык не поворачивается. Едва-едва залысины обозначились. Похоже, что от этого Иосифа Обручника на холсте потребовалось намного больше смирения и доброты, чем в общепринятой версии.

В этом дерзком отступлении от традиции, а не только в причудливых формах и колерах, и состоит новаторство, которое неудачно назвали когда-то маньеризмом. Церковники наверняка возражали. В данном случае заказчиком было частное лицо, и оно было удовлетворено. "Добро" епископа на размещение в приватной часовне оплатило, надо полагать, оно же.

Провинциал с Крита, заручившись рекомендациями самого Тициана, оказался лицом к лицу с всесильным Филиппом Вторым, получил от него персональный заказ и, зная крутой нрав и набожность короля, умудрился нарушить канон при исполнении. Места придворного живописца ему не видать - а ведь хотел.

Какая несправедливость. Исполненный как никто религиозного чувства, мастер в глазах монархов и иерархов оставался строптивцем, который вечно себе на уме.

Эта картина - первая у него, на которой различим Толедо. Вот, пожалуйста. Алькасар, собор.

Петр Вайль пишет, что в нью-йоркском Метрополитене, не где-нибудь, он дольше всего задержался у вида Толедо.

О, всесильный интернет. Вот он, этот вид. Что хорошо Вайлю, то и нам сгодится. Этот пейзаж - всем шедеврам шедевр. Основополагающая работа, совершенно новое измерение в пейзажной живописи.


Великий новатор Доминикос Теотокопулос.

Эль-Греко.


***


Похожего один в один "Святого Павла" я видел в Прадо.

Изначально апостольская серия создавалась для небольшой церкви где-то в кастильском захолустье. В Толедо захотели такую же для себя, и Эль-Греко написал множество авторских копий, или, правильнее сказать, вариантов. И в первом, и особенно во втором случае привлекались ученики его школы, а он потом проходился по работам рукой мастера. Ничего зазорного в этом не видели. Специалисты как-то различают - по авторской манере грунтовать холст, лессировать наложенную краску и еще чему-нибудь, да нам говорят очень неохотно.

Порой споры об атрибуции ведутся столетиями. Есть знатоки из народа, которые вам везде скажут, что это вот, мол, оригинал, это вариант, а это школа Рубенса или еще кого-нибудь. Глянут - и скажут. Им брать на исследование срез холста не надо, они и так все видят.


Да ведь и хорош, правда? По стрижке и акцентированному взгляду предполагают, что Эль-Греко и для этой, и для других работ находил типажи в местной больнице для душевнобольных.

Главный идеолог христианства изображен с мечом, от которого примет смерть, и одним из своих посланий. Это послание Титу. То самое: "Епископ должен быть непорочен, не дерзок, не гневлив, не пьяница, не бийца, не корыстолюбец, но страннолюбив, любящий добро, целомудрен, справедлив, благочестив, воздержан..." - и еще там ряд требований.

Вряд ли случайно было выбрано именно это послание. Были и другие. Но оно адресовано было на Крит. Крит - родина мастера.

"Cвятой Петр" хранит ключи к вечному блаженству. Позади Богородица, она удаляется от места погребения Иисуса. Там - святость безусловная и абсолютная, здесь - отягощенная грехом малодушия.


Святой Франциск Ассизский - покровитель Толедо. Его друг и собрат Лео, похоже, боится мертвецов и этого черепа в частности.

Франциск черепа не боится. Ко времени Эль-Греко церковь официально постановила, причем инициатива была за иезуитами, что способность человека размышлять находится не в сердце или печени, а всё-таки внутри его черепной коробки. Данный череп пуст, и размышлять он не может. Чего тут бояться.


Эль-Греко: "Я пишу, потому что духи в моей голове как безумные нашёптывают мне что-то".

Неземной свет. Едва вибрирующий мазок. Удлиненные пропорции.

Нет смысла перечислять, на что этот художник повлиял в современном искусстве. Он повлиял на всё.


***


В помещении сокровищницы есть и другие великие.

Увы. "Арест Иисуса" Гойи и "Погребение Иисуса" Беллини явно нуждаются в серьезной реставрации.

Бесспорный портрет кардинала Гаспара Борджиа кисти Веласкеса не дошел до нас. Есть несколько вариантов, в том числе один во Франкфурте. В мадридской галерее Академии искусств хранится авторский рисунок, сделанный черным мелом. Эксперты атрибутируют портрет в Толедо как "школу Веласкеса", но полагают, что мастер ретушировал его самолично.


Перед нами отдаленный потомок другого Борджиа - папы Александра VI, толстогубого сибарита и убийцы. Потомок останавливает на нас тяжелый оценивающий взгляд. Кругом враги, добрый пастырь не востребован.

Как-то само собой возникло желание уточнить дату последнего в Испании аутодафе.

Валенсия, 1826 год.

Как тесен мир. Именно при Александре VI молодой человек, которого звали Алессандро Фарнезе, стал кардиналом. Ничего себе карьерный взлёт. Ему было 25 лет, и он не был даже священником, вообще не имел никакого сана. Зато имелась красавица сестра, на которую любвеобильный понтифик однажды обратил внимание - Джулия, "Дама с единорогом" Рафаэля.

В умерщвлении личных врагов старец на портрете вроде замечен не был, покровительствовал искусствам, сделал всё, что мог, дабы остановить наступление лютеранства на истинную веру, как он ее понимал.


Папа Павел III.

Возил с собой Тициана. Любил позировать. Проницательный политик, высматривающий из кресла ересь - этот образ ему особенно импонировал и был выполнен в нескольких вариантах. Считается, что первый и главный хранится в Неаполе в музее Каподимонте. Холст в Толедо - "школа Тициана". Удовлетворимся этим, хотя вряд ли бы узнали, если бы не наш специальный интерес. В Толедо поступают не мудрствуя. На табличке указано: Тициан. И никаких школ.

Юный Иоанн Креститель.

Виноградные листья символизируют Тайную вечерю, тернии и агнец - муки и искупительную жертву. Осмелюсь предположить, что высокое вдохновение оставило мастера или просто что-то отвлекло. Предчувствие трагического завершения миссии Иоанна дано намёком, оно не получило развития. Караваджо только подступался к своим знаменитым Иоаннам, которые находятся сегодня в Берлине и Риме.


Раз уж мы копнули деликатную тему атрибуции, лик Предтечи - зеркально повернутое лицо одного из молоденьких персонажей на другой картине Караваджо, так что это его кисть.

Ван-Дейк, "Святое семейство". Мы с вами видели множество Богородиц на картинах старых мастеров и перемену выражения на их лицах, от радостного восторга до глубокой скорби. Поразило, как смотрит по-фламандски приземленная Мадонна Ван-Дейка.


Выбираюсь на свет божий. Оказываюсь на пятачке, с которого собор все-таки виден. Чтобы получился снимок, надо немного углубиться в боковую улицу.


Прощальное фото, когда уже прошел по ней с полкилометра.

Эге, четвертый час. Эдак я не успею больше никуда. А обедать? Кофе попью вот, и всё.

Да уже и устал так, что есть не хочется. Почти.

Время дороже. Вечером где-нибудь в районе вокзала.

Вспомнился изящный каламбур Вайля, и как раз в связи с Толедо: от собора до обеда. Точно мой случай. Кто в армии не служил, поди, и не поймет сегодня.


Потопал дальше.