# Тоскана: просто две истории

Юрий Бужор

Апокрифы, байки, быль. Из чичеронского загашника

Зита была талантливой домработницей.

Домработницы тоже ведь бывают талантливые и бездарные, трудоголички и ледащие.

Эта была талантливая. Ключница, cтряпуха, воспитательница, домоуправительница. Каждая вещь у нее знала свое место. Дети слушались. Еда подавалась вовремя.

Поэтому ее охотно брали в какой-нибудь добропорядочный дом.

А дальше происходило следующее.

В Евангелии сказано, что надо делиться с нищими. Cвоего у Зиты мало что было, всю себя отдавала семье работодателя, вот и делилась имуществом этой семьи. Ну, не понимают люди сами, что помощь неимущим слоям - дело богоугодное.

В официальной католической агиографии выносились ломти недоеденного хлеба, но, похоже, и предметы одежды, и прочее посущественнее тоже выносилось.

Думаю, что и в старой Лукке - а дело было именно там, в XIII веке - уголовщины не усмотрели бы, в виду отсутствия корыстного мотива. Не кража, выходит. Хотя матущерб налицо.

Короче, по-тихому увольняли Зиту, но, учитывая ее деловые качества, снова где-то нанимали.

Тут очередному хозяину вздумалось поднять шум, изобличить Зиту всенародно.

А гильдия нищих уже давно знала о Зитиных душевных порывах. И вот в один прекрасный вечер они где-то на окраине уже и собрались, предвкушая.

Но - утечка была, и хозяин подговорил городской патруль взять девушку с поличным.

Идет Зита, несет в подоле все фамильное серебро.

Хозяин из-за угла, патруль сзади:

"Cтой! Руки вверх!"

Она руки и подняла. Подол раскрылся. Но стали из него валиться на землю не фамильные ложки-плошки, а огромные благоуханные цветы.

Чудо!

На небесах давно были в курсе, но прощали Зите этот незначительный грех ради большого доброго дела, которое она совершала в меру своего понимания.

Хозяин устыдился, упал на колени, просил прощения.

Зита прожила до 60 лет, совершив еще много добрых дел и разных чудес.

Лет через 250 после ее смерти в церкви был ремонт. Переносили прах, заглянули в гроб, а там - нетленные останки. Человек ученый, неверующий скажет: мумификация. А для верующего - еще один, необходимый и достаточный, признак святости, наряду с чудесами.

Канонизирована в 1696 году. Ее в полный рост можно увидеть в Лукке, в церкви Св.Фредиано. Говорят, одного пальчика на ноге не хватает, английские католики выпросили, не то купили. Под саркофагом значится на латыни:

Тело Святой Зиты, девы.

27 апреля мощи переносят из отдельной часовни в центральный неф, и все утопает в цветах. Это ее день.

Надо молиться Зите, если кто потерял ключ, или дети расшалились без меры, или вообще все валится из рук и хочется не домашним хозяйством заниматься, а послать дорогих домочадцев подальше и уехать неважно куда, к морю.

А еще она, очевидно, покровительствует тем, кто берет без спроса чужое. Мотивы их противоправной деятельности отнюдь не столь благородны, как у Зиты, но эти люди тоже верят в Бога, и им тоже нужен заступник на небесах.

***

Многие и не слыхивали, а взять англичан - для них Сан-Джиминьяно, как для нас Сочи. Не все были, но все знают. Английскую речь, причем в изысканном британском варианте, здесь чаще услышишь, чем итальянскую.

Не верится, что это не декорации.

По плотности башенной застройки нет этому городу равных в остальной, в общем, безбашенной Италии, да и во всей Европе. Хотя грузинские товарищи поправляют, у них в Сванетии тоже есть много домов-башен. Ладно, скажем, на единицу площади в Западной Европе точно столько нигде не приходится.

Я сейчас о названии. Почему Сан-Джиминьяно?

Слушайте качественную байку.

Родился мальчик. Мальчик был!

С малолетства не повезло - родился в бедняцкой семье. Город стоял к тому времени давно, судя по каким-то монеткам, черепкам и т.п., но как назывался тогда, мы не знаем.

И вот мальчика отдают чужим людям в Вольтерру. Это неподалеку, полдня пешком.

Там он не столько ремеслу учится, сколько батрачит за ничтожные харчи. И получает подзатыльники и затрещины.

А в это время...Как в старых фильмах - а в это время.

В Вольтерру пожаловал некто Джиминьяно - "папос" - христианский миссионер, вполне достоверная личность. Дело было веков 13 тому назад, когда неразумные язычники еще водились. Но он их успешно наставлял на правильный путь. Поэтому пользовался в народе уважением, при жизни считался святым. И в Вольтерре ему оказали прием по чину и авториету.

А он возьми и помри.

Скоропостижно скончался.

Неразбериха порой сопровождает и ожидаемые похороны, а тут такое дело.

Cан Джиминьяно облачили в епископские одежды, положили во гроб, а сами с этим гробом мечутся, толком не разобрав куда нести, ну, и на минутку оставили святые останки без присмотра.

А мальчик тут как тут. Он давно уже заприметил на руке покойника перстень и понимал, что если этот перстень стянуть, а потом потихоньку продать какому-нибудь заезжему богачу, можно будет себе жизнь на время существенно улучшить. Воровать грешно, это да. Но, с другой стороны, зачем усопшему перстень?

В общем, стянул он украшение.

Вместе с пальцем.

Вы спросите: от какой же болезни умер святой Джиминьяно? История умалчивает.

А юный грешник сунул добычу в карман, и наутек. Кажется, никто ничего и не заметил.

Прибежал к себе в каморку.

Cидит. Соображает, что произошло.

До него доходит, что все это не просто так, а знамение такое, укоризна с небес.

Совестно ему стало и страшно. Посинел и весь дрожал. Палец словно грозил ему всю ночь, не давал уснуть.

Каяться в Вольтерре казалось бессмысленным - растерзали бы на месте.

И, как рассвело, он пустился что было мочи в родной город, который неизвестно тогда как назывался. Там тоже был свой пастырь. Однако как-то не получалось у него убедительно довести до населения преимущества новой веры, не шли за ним. Маленькая церковь редко заполнялась прихожанами. Вот он сидит там и горюет по этому поводу. Тут мальчик вбегает и сбивчиво рассказывает как дело было. И предъявляет палец с перстнем. Молодой священник усматривает во всем этом очень христианскую историю. Налицо грех и раскаяние, чудесное перенесение святой реликвии и закономерное посрамление маловеров. Грех отпущен. Надо будет в качестве эпитимьи тысячу раз прочесть Pater Noster. Мальчик уходит. *** Священник бережно поместил палец с перстнем в серебрянную коробочку за иконкой, а сам пошел созывать народ, мол, приходите вечером на мессу, чего покажу.

Кто-то и пришел: чего покажешь?

Он глядь за иконку, а коробочки-то и нет.

Растерялся, понятно.

Люди давай смеяться: опять у тебя нескладно вышло.

Стали было расходиться, как вдруг в вечерних сумерках возникло светящееся облачко, и оно перемещалось. Все как завороженные пошли за ним. Недолго им было идти, облачко остановилось, люди посмотрели себе под ноги и увидели коробочку, а в ней - палец и надетый на этот палец перстень.

Торжественно перенесли находку в церковь и в благоговении разошлись.

Сарафанное радио было всегда. На следующий вечер церковь уже явно не могла вместить всех жаждущих повторения чуда.

Чудо повторилось. Вновь мистическое облачко привело горожан к самому высокому - горнему месту, вновь коробочку с пальцем и надетым на него перстнем обнаружили и вернули назад.

На третий день все подступы и подъезды к этому населенному пункту были забиты. Когда чудо свершилось и на этот раз, стало ясно: небеса не хотят, чтобы часть мощей святого Джиминьяно хранилась в малозаметной церковке. Надо строить собор.

И построили.

А город назвали Сан-Джиминьяно. Святой, наверное, собственной персоной здесь ни разу при жизни не показывался, но вот имя свое вместе с фрагментом мощей передал таким чудесным образом.

Правда, коробочки с пальцем и перстнем там нет сегодня. Когда исчезли и как, неведомо. У мальчика полное алиби - собор не в одночасье возник; наш герой подрос, состарился и ко времени освящения храма его давно на свете не было.

От старой церковки сохранилась одна-единственная стена. За стеной - дегустация вин и местных деликатесов. Но снаружи хорошо видны каменные очертания креста и божьего агнца.

Сомневающихся я подвожу к этой стене и говорю: как же не было? вот здесь запыхавшийся мальчик-с-пальчиком каялся незадачливому священнику. И все соглашаются: было!