# Книга рассказов о жизни в Ссср. Романтики

Владимир Дмитриевич Кабаков

В шестнадцать лет, жизнь иногда кажется праздником!

Романтики


Тот поход был замечательным, может быть ещё и потому, что им всем, тогда, было по шестнадцать лет.

Однажды, в субботу, с утра кому - то пришла шальная мысль, отправиться на большой залив Калей, где стояла зимовейка с печкой, в которой можно было переночевать длинную зимнюю ночь... Собирались поспешно, но постарались собрать всех и даже Хилкова уговорили пойти с ними. А он ведь на лыжах никогда даже не стоял...


Ватагой ходили из дома в дом отпрашиваясь у родителей.

Максимова мать давала ему в таких делах полную свободу действий и потому, у него вообще не было проблем.

А вот матери Хилкова пришлось объяснять, кто, когда и куда идёт в этом походе.

Команда состояла из пяти человек. Хилков - коренастый блондин в мелкие кудри, был среди них самым плохим лыжником.

Лопатин - тоже крепыш, но уверенный в себе и немного заносчивый, пригласил своего одноклассника Валеру Солнцева, который был очень рад сходить в поход с такими, известными на всю округу, силачами и драчунами.

Друг Макса и Лопатина - Юра Логинов, оптимист и очкарик, сын директора школы, в которой все они учились в своё время. Ну и сам Макс, высокий, светловолосый юноша с вьющимися лёгкими волосами и задумчивым взглядом серых, внимательных глаз. Идею похода двинул Лопатин, а Макс - романтик и мечтатель, поддержал его.

Отец Лопатина был одно время егерем, в том районе водохранилища, куда собирались пойти ребята и потому, Лопатин - младший знал дорогу к зимовью. Оставалось собраться, найти лыжи для Хилкова и запастись продуктами...

В конце концов раздобыли лыжи, собрали немного съестного, кто что мог, и выступили, уже перед сумерками...


Пошли через Ершовский залив и когда скользя на лыжах, поскрипывая мороженным снегом, выстроившись в цепочку на лыжне, тянувшейся по бело - синеватой пелене снега, вывернули из за мыса на равнину водохранилища - над заснеженными просторами спустилась ранняя январская ночь.

Все катили по натоптанной лыжне быстро, но бедный Хилков, на первых же километрах далеко отстал и Максу приходилось дожидаться его...

По пути, решили зайти в деревенский магазин, купить свежего хлеба и недостающих продуктов. По заливу, во все стороны бежали хорошо утоптанные лыжни и выбрав самую торную, команда друзей, стуча по снегу кончиками лыж, заскользила в сторону деревни на противоположном берегу залива.

Вокруг тихо и таинственно высились холмы покрытые молодым, заснеженным березняком, и обогнув ещё один невысокий мыс, ребята увидели далеко впереди огоньки Мельниково - так называлась деревня...


Через полчаса ввалились в небольшой магазинчик и оживлённо переговариваясь столпились у витрины, в которой были выставлены образцы бакалейных товаров, с ценниками на них, написанными от руки. Какой - то щуплый, молодой мужик, зло прикрикнул на веселящуюся компанию, но бойкий не по годам Лопатин в ответ проворчал что-то нечленораздельно - угрожающее и мужичок притих.

Наконец, купив белого, пышного хлеба с хрустящей корочкой, и развесного деревенского масла, вышли из магазина на мороз, разломали одну на всех, ещё тёплую буханку и с аппетитом съели, а после, вновь встав на лыжи двинулись дальше...


Под поднимающейся над щетинящимся береговым лесом полной желтоватой луной, пересекли залив поперёк и вдоль протоптанной в снегу пешеходной тропинке, длинной вереницей пошли дальше, в сторону Грудинино.

Хилков, ещё в самом начале, кое - как взобравшись на склон противоположного берега, совсем обессилел и соскальзывая с лыжни, то и дело падая, беспомощно вздыхал и уже жалел что согласился на эту авантюру. Он безнадёжно отстал и вытирая обильный пот со лба, едва плёлся в конце колонны из пяти лыжников. Макс опекал и подбадривал его, и только поэтому, Хилков не повернул назад, к дому...


Пришли в зимовье часам к двенадцати вечера - а зимой, это уже поздняя ночь. Все устали, но Хилков особенно он едва стоял на ногах и потому, его начали откармливать сахаром, чтобы он поскорее восстановился и не мешал праздновать свободу...


Растопили печь... Долго варили кашу с тушёнкой... Потом, весело посмеиваясь и обмениваясь впечатлениями от необычного, героического перехода по ночной тайге, ели кашу и пили чай, а после, стали устраиваться на ночлег.

Зимовейка была щелястая и потому, несмотря на горящую печь, внутри было прохладно...

Лопатин, как всегда активно изобретательный, со двора занёс в избушку промёрзшие доски и стал устраивать нечто похожее на полати, над разогревшейся печкой. В избушке, по углам, стояли две металлические кровати, без матрацев и на них по двое устроились остальные...

Максу всё происходящее страшно нравилось. Ведь он ещё в десять лет перечитал Джека Лондона вдоль и поперёк и с той поры мечтал сам окунуться в атмосферу северных приключений, ездовых собак и героических сильных мужчин.

Обстановка в избушке слегка напоминала быт золотопромышленников на Юконе и потому, сердце приятно замирало от сознания, необычности ситуации и ощущения полной свободы, когда ни взрослые, ни родители не стояли над душой и не требовали соблюдения надоедливого порядка...


Часам к трём ночи, команда кое - как угомонилась, все улеглись на кроватях прикрывшись влажными ватниками и только Лопатин, по временам слезал со своего, "насеста" и подбрасывал дровишек в раскалившуюся печку...

Вначале переговаривались, вспоминая тяжёлый переход, но потом незаметно заснули и в домике наступила тишина, прерываемая изредка потрескиванием лиственничных дров в разогревшейся печке...


Ближе к утру Макс проснулся от едкого запаха тлеющего дерева. Оглядевшись, он вскочил и подойдя к печке услышал, как похрапывает, успокоившийся наконец Лопатин, и увидел, что низ досок, светиться искорками подгоревшего дерева.

- Горим! - громко крикнул он и стал теребить за плечо бесчувственного Лопатина. Все проснулись, почуяли запах дыма и всполошились, а когда Максим всё объяснил, начали громко хохотать - уж очень комично выглядел виновник начинающегося пожара, моргая со сна и размазывая по щеке сажу.

Он кое - как слез с "насеста" и принялся разбирать и выбрасывать тлеющие доски на улицу, на снег.

В избушке стало легче дышать и все, постепенно успокоившись, заснули вновь, в том числе и Лопатин, устроившийся теперь на полу, у печки...

Проснулись уже окончательно часам к двенадцати дня и пока "деловой" Лопатин варил новую кашу и кипятил чай, все вывалились во двор и начали гоняясь друг за другом, бросаться снежками или засовывать льдистый снег за шиворот...

Поднялся шум и крик. Хилков, за ночь набравшийся сил, вынул из лопатинского рюкзака одноствольное ружьё и выйдя из домика, зарядив его холостым патроном выстрелил - в синее, залитое ярким солнцем небо.

Вверх полетели ошмётки бумажных пыжей и Макс не удержавшись, стал изображать из себя пленённого белыми большевика: встав на колени в снег и дергая за ворот рубашки закричал: - Стреляй Гад! - чуть позже почему - то добавил: - Всех не перевешаешь!

И Лопатин и Логинов, наблюдая эту сцену хохотали и хлопали себя по бокам талантливо выражая восторг реалистичной игрой "актёров"! Хилков в это время войдя в роль, перезарядился прицелился и выстрелил новым холостым патроном. Картонный пыж пролетел от Максима на расстоянии метра, и видя это, оба самодеятельных актёра прекратили сцену расстрела, и обсуждая великолепие ясного солнечного морозного денька, пошли в домик пить чай...


Обратная дорога, при свете яркого дня, заняла всего несколько часов, но никто не устал, а Хилков, стоял на лыжах уверенно и всё спрашивал у Макса, "когда в следующий раз соберёмся в такой поход".

Тогда, к вечеру возвратившись в город, друзья разошлись по домам, но ещё долго, при встречах, говорили об этом походе как о чём-то значительном и незабываемом в их молодой жизни!


2013 год. Лондон. Владимир Кабаков


Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте "Русский Альбион": http://www.russian-albion.com/ru/vladimir-kabakov/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-

albion.com/ru/jurnal