# Поэзия таёжной жизни. Из книги рассказов

Владимир Дмитриевич Кабаков

Человек уходит в тайгу чтобы почувствовать свободу и поэзию дикой природы!

"В тайгу!


На санях, на развалюхах,


В соболях или в треухах


И богатый, и солидный, и убогий.


Бегут


В неизведанные чащи,


Кто-то реже, кто-то чаще,


В волчьи логова, в медвежие берлоги..."


Владимир Высоцкий


...С годами, таких одиноких путешествий становилось всё больше, а когда Андрей купил себе двуствольное ружьё, то и причина для таких походов появилась. Это была охота!


Он конечно ещё мало что знал в этой большой науке о природе, однако его сила и самостоятельный характер были хорошими помощниками в больших и малых путешествиях...


С каждым годом, он чувствовал себя всё более опытным и подготовленным лесовиком...


... Поиски свободы продолжались всё более интенсивно и тайга для Андрея Чистова, стала почти-что родным домом.


Нельзя сказать, что он превратился в таёжного анахорета - совсем наоборот...


В городе, у него постепенно появилось множество знакомых девушек, которые почти все были в него влюблены - он был силён, спокоен и весел. Его природный ум и начитанность сделали его интересным собеседником, а ведь известно, что девушки любят ушами. Одним словом, недостатка в общении он не испытывал и потому, мог спокойно уходить в лес, когда это было возможно.


Работа ему не досаждала, а младшие научные сотрудники и аспиранты с физфака, ценили его обязательность и с удовольствием болтали с ним о его походах в леса, когда приходили в азотку за очередной порцией "хладоагента".


Однажды, к нему в "азотку" зашёл Сергей Бумажкин, учившийся совсем неподалеку от Андрея, в здании биологического факультета университета.


С ним в "азотку", зашёл высокий, симпатичный парень в лёгкой курточке и синих джинсах. Познакомились и оказалось, что это был молодой егерь загородного охотхозяйства, Толя Подопригора.


Он приехал с Украины, списавшись после армии с областным обществом охотников, на предмет работы егерем.


Ему дали участок километрах в сорока от города, где он и обосновался, выстроив со временем маленькую избушку на краю посёлка, вне пределов видимости от крайних домов.


Ему выделили подвесной мотор и лёгкую, дюралевую лодку, на которой летом, он изредка катал студенток университета, проходивших здесь летнюю практику.


Там - то и познакомился студент - биолог Сергей Бумажкин с новоиспечённым егерем...


За глаза, Андрей и Сергей так и стали называть Анатолия Подопригору, Егерем...


Вскоре, наступила замечательная, золотая сибирская осень и Егерь пригласил Андрея погостить у него и помочь ему по несению "службы".


Охота на водоплавающую дичь, была открыта с двадцать шестого августа и Андрей, в самом начале сентября приехал в Ерши - так назывался посёлок где "служил" Егерь,.


Домик егеря, располагался метрах в двухстах от байкальского тракта и стоял поодаль, в молодом лесочке, на берегу ангарского водохранилища, через большое поле от деревни.


Избушка стояла на бугре, перед спуском к воде, где в небольшом заливчике, стояла моторная лодка Егеря.


Домик был окружён приусадебным участком, недавно вырубленным и окружённым по периметру символической изгородью, состоящей из двух осиновых слег, прибитых к вкопанным столбикам.


Подле избушки, напротив входа стояли две собачьих будки в которых жили собаки Егеря - овчарка Риф и чёрно-серая лайка Грей.


Домик состоял из холодной прихожей, где хранился егерский инвентарь и подвесной мотор, и спальной комнаты, в которой по сторонам, вдоль стен, стояли две кровати, а между ними у окна, маленький обеденный стол. У входа, с правой стороны располагалась небольшая печка из кирпича побеленная известью, с металлической трубой уходящей в потолок.


Андрей, зная расположение домика по рассказу егеря и выйдя из рейсового автобуса, перешёл байкальский тракт прошёл чуть вперёд по асфальтированному отвороту среди густого леса и на краю поля, увидев впереди, метрах в трёхстах дома посёлка, свернул вправо, и по тропке пришел к куртинке молодых осинок, сквозь тонкие стройные стволы которых увидел домик...


Услышав настойчивый лай собак, Егерь вышел из избушки, встретил Андрея и провёл его мимо машущих хвостами, "охранников".


Риф был крупной молодой овчаркой и производил внушительное впечатление. Грей был обычной лайкой, тоже молодой и тоже вполне симпатичной.


Сняв сапоги в прихожей, они вошли в домик.


Несмотря на небольшие размеры, он был вполне обустроен и совсем не походил на зимовья, где Андрею уже приходилось не один раз ночевать в тайге, летом и зимой.


Порядок и чистота в доме Егеря Андрею понравились и он, про себя решил, что это хорошее место для базы, для сборов и выхода в большие таёжные походы...


Распаковав рюкзак, Андрей, продукты прихваченные из города разложил в деревянный кухонный стол, а рюкзак оставил в прихожей.


Егерь поставил чайник на электроплитку и через десять минут, они уже сидели за столом, пили ароматный чай и ели бутерброды, привезённые Андреем из города.


Разговорились и Егерь, предложил съездить вместе в соседнюю деревню, где жил его знакомый лесник и лесовик дядя Вася.


Решили плыть на лодке.


Одевшись потеплее - на воде было уже по осеннему прохладно, - прихватили с собой тяжёлый подвесной мотор "Вихрь", плоскую флягу с бензином и соединительной трубкой, и спустились по тропке на берег водохранилища. Глазам Андрея открылись синевато - золотистые просторы больших пространств воды, с золотом берез на холмистых берегах, обрамляющих водохранилище.


Справа, открывался широкий залив, с пологим берегом, заросшим осокой и высокой травой. Слева, широкой полосой, блестяще синего цвета, раскинулась прохладная водная поверхность ограниченная по дальнему периметру девственными лесами.


Вид на водохранилище был замечательный и Андрей про себя порадовался удачному выбору Егеря - его участок был недалеко от города и вместе с тем граничил с глухими таёжными урочищами с обеих сторон Ангары.


Особенно привлекала тайга на противоположном берегу, где вот уже несколько десятков лет, после заполнения водохранилища, совсем не было дорог и потому, люди бывали там редко.


Тем вольготнее и уютнее чувствовали себя здесь дикие звери...


Когда Егерь закрепил мотор и подключил к нему шланг от канистры с бензином, Андрей, сильно оттолкнув лодку от берега, заскочил на нос, а потом сел впереди, а хозяин лодки разместился на корме.


Егерь дёрнул пару раз за верёвочку с узелками, намотанную на диск стартёра и мотор заработав, взревел, несколько раз чихнув синеватым дымком.


Егерь убрал газ, включил скорость и лодка дёрнувшись, в начале медленно и осторожно, отошла от берега заливчика на свободную воду, постукивая ритмичным выхлопом.


Потом, Егерь постепенно прибавляя газу, вывел лёгкую дюральку на глиссирование и она понеслась по воде, словно хорошо точенный конёк по прозрачному льду.


Совершив плавный поворот, как по отпечатку гигантского циркуля, оставляя за собой пенные косицы исчезающего на воде следа, моторка полетела вперёд, чуть касаясь днищем воды.


Когда Андрей смотрел вниз, только на воду, то ему показалось, что лодка не движется, замерев в одном положении. И лишь глянув на панораму проплывающих мимо лесистых холмистых берегов, можно было осознать ту скорость, с какой приятели неслись в сторону Байкала.


Прохладный, чистый воздух с напором наполнял рот и лёгкие и от этого переполнения живительным кислородом, захотелось петь и кричать о счастье жить в этом прекрасном мире!


Во всяком случае, у Андрея, возникло это приподнятое чувство радости полёта и наполненности бытия. Возможно Егерь к этому восторгу уже привык и для него, подобное плавание - полёт, стало обыденностью.


Мотор ровно и мощно ревел и потому, любые разговоры или обмен впечатлениями был почти невозможен.


Егерь сидел неподвижно и держа ручку управления мотором, слегка поворачивая голову, разглядывал противоположный берег с затенёнными уже, блестяще-гладкими полукружьями и дугами заливов и заливчиков. Глядя на него успокоился и Андрей, и стал всматриваться в нависающий над берегом водораздельный хребет, за которым расстилалась необозримая тайга, с чистыми и холодными речками, ручьями, болотами, холмистыми распадками и длинными и широкими падями, по которым и текли эти речки и ручьи.


Он радовался необъятному миру дикой природы, сине-золотому, ясно- прохладному осеннему дню, радовался возможности вот так, быстро и интересно переместиться из Ершей, в Большую Речку, которая расположена километрах в двадцати от истока Ангары, вытекающей из величавого, громадно - спокойного озера - моря, Байкала.


Он радовался тому, что жизнь постоянно сводит его с интересными людьми, и предчувствовал открывающиеся новые возможности в освоении лесных просторов и изучения тайн окружающей тайги!


Минут через двадцать, они увидели вынырнувшие из за крутой береговой лесной гривы, домики посёлка Большая Речка.


Сбавив скорость, спокойно вошли в залив и на малых оборотах, заплыв в самый дальний его конец, причалили к берегу.


Егерь заглушил мотор и показав вперед, на край большой зелёной луговины, где стояло несколько домиков произнёс: - Этот синенький и есть дом Василия Васильевича...


Затащив лодку подальше на берег, они пошли в сторону этого дома, а у калитки, их уже встречал кряжистый, с седой головой и чисто выбритым подбородком, круглолицый и веселый пожилой человек.


- Анатолий, а я уже жду вас, вот и чай поставил...


Он весело и легко улыбнулся и внимательно посмотрел на второго гостя.


- Это Андрей - представил его Егерь и Андрей приветливо улыбнувшись пожал протянутую руку Василия Васильевича.


Вошли в дом и хозяйка, жена лесника, улыбчивая, но неразговорчивая пожилая женщина, пригласила всех за стол, на котором стояли плетёнки с пряниками и крупно нарезанными ломтями белого хлеба, банки со сметаной и с мёдом, чайные чашки, во главе с пузатым начищенным алюминиевым чайником.


Пока пили чай, радушный хозяин рассказывал о работе в лесхозе, о том, что скоро время копать картошку, но и на охоту хочется сходить.


Андрей слушая, с удовольствием пробовал и ароматные сладкие пряники и белый хлеб, намазывая его толстым слоем густой белой сметаны, таявшей во рту и оставляющей на языке, почти прозрачный кисловатый вкус свежего сыра.


Когда заканчивали есть, Василий Васильевич, в разговоре вновь коснулся открытия охоты на уток, но упомянул и о начале изюбриного рёва.


- Скоро, ребята, изюбриный гон начнётся!


Лицо его внезапно осветила восторженная улыбка.


- Я уже готовлюсь, губы тренирую...


Он на секунду исчез за перегородкой и возвратился с деревянной трубой, сантиметров семидесяти длинной и в диаметре, в утолщённом конце, сантиметров десяти.


Остановившись среди кухни, Василий Васильевич, приложил трубу тонкой стороной где был мундштук к правому углу рта, облизнул губы, глубоко вдохнул - выдохнул и потом, втягивая в себя воздух, не торопясь, поведя трубой снизу вверх, по дуге, громко затрубил, чуть скосив глаза в нашу сторону.


И труба запела, зазвучала дико и свободно, словно в её деревянном теле, спрятана была тайна грустной красоты осенней природы и вместе, сила и ярость проявляющегося звериного инстинкта.


Старый охотник, начал эту искусную изюбриную песню тонко и длинно, потом продолжил, плавно уходя в низы, и ясный чистый звук, нисходя до басистого и даже ревущего, закончился грозным рявканьем.


Василий Васильевич, мельком глянул в нашу сторону, прислушался к казалось растворившемуся в деревянных стенах дома эху, и проговорил:


- Тут немного не получилось в конце - и через паузу, вновь приложился и затрубил.


Андрей, слышавший песню гонного быка - оленя впервые, был эмоционально потрясен увиденным и услышанным.


Ему внезапно подумалось, что дикая природа с её яростным соперничеством и борьбой жизни и смерти, внезапно, чудесным образом вторглась в человеческое жилище...


Егерь кивая головой, блестящими глазами выразительно посматривал на Андрея.


А возбуждённый знакомыми страстными звуками, чудесный "солист", Василий Васильевич, раз за разом прикладывался к трубе и она пела на разные голоса: протяжно и свирепо, призывно и угрожающе.


До этого Андрей ни разу не слышал изюбриного рёва во время гона, и то, чему он стал невольным свидетелем здесь, в деревенской избе, настолько поразило его, что он потерял дар речи.


Видя, что от его музыкального подражания изюбрному рёву впечатление осталось сильное, Василий Васильевич отложил трубу и часто, возбуждённо дыша, присел к столу и заговорил:


- Зверь, наверное уже поёт по холодным утрам.


Вот и нам бы надо, как-нибудь собраться и съездить на Бурдаковку, в вершину речки. Я там знаю места звериные, где они каждый год сходятся и бьются за маток. (Зверем, охотники в Сибири называют оленей...)


- Там кругом низины, большие покосы и потому, увидеть ревущего быка проще, чем в глухой тайге.


Главное, чтобы зверя загодя не распугали неумелые, неосторожные охотнички.


И после паузы, продолжил: - А нет, так мы можем на ту сторону Ангары махнуть, на один вечерок. Там тоже бывает хорошо...


- Зверя там много, надо только на водораздел подняться.


Он отхлебнул чай и постепенно лицо его померкло и вновь превратилось в лицо доброго и умного пожилого человека.


А ведь пять минут назад, он весь светился, охваченный охотничьей страстью -воспоминаниями о сотнях удачных и неудачных охот в разных угодьях и разного вида тайгах!


- Лет тридцать назад, - Василий Васильевич, после небольшой паузы продолжил разговор - когда ещё железная дорога была на месте теперешнего водохранилища, бегал по ней такой голосистый паровозик...


- И вот, как осень настанет и уже как завечеряет, этот паровозик гуднёт, пробегая по железке под другим берегом Ангары, - тогда ещё водохранилища не было - так вся округа отзывается ему разнообразными звериными голосами...


- Так что даже не понять было, сколько же их, зверей, всего в округе!


Паровозик, уже давно пробежит в сторону Байкала и давно уже колёса поезда отстучат по блестящим рельсам, а тайга полная изюбрей, всё не может успокоится, всё поёт, ревёт на разные голоса оленья братия, - и молодые и старые быки.


- Возбуждал их, этот громкий паровозный гудок очень сильно, заставляя напрягаться и петь свои песни веселее и громче!


... Гости допили чай, поднялись и стали прощаться. Егерь и Василий Васильевич, договорились на следующей неделе, переправится на другую сторону водохранилища и попробовать пореветь, а если повезёт, то и быка стрелить.


Андрей, конечно же захотел к ним присоединиться!


2011 год. Лондон. Владимир Кабаков


Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте "Русский Альбион": http://www.russian-albion.com/ru/vladimir-kabakov/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian- albion.com/ru/jurnal