# Весеннее чувство

Владимир Дмитриевич Кабаков

Рассказ о чувствах двух одиноких людей.

...На глухариный ток, они собрались быстро.

Наталья набрала продуктов, сложила все в красивый рюкзак, и только по строгому настоянию Алексея, сверху положила резиновые сапоги: в городе уже давно было сухо и даже пыльно.

На Московском вокзале, несмотря на ранний час народ стоял толпами, ожидая субботних электричек. Алексей, оставив Наташу возле рюкзаков, сходил в станционный буфет, купил бутылку вина и у румяной, толстой лотошницы, пару горячих пирогов. Пироги съели быстро, веселясь по молодому и проглатывая вкуснятину почти не жуя...


В электричке было просторно, несмотря на обилие пассажиров на перроне. Наталья заняла место у окна и сидя друг против друга, они поговорили о мелочах. Потом, Наталья, редко выезжавшая из города засмотрелась в окно, на проскакивающие мимо, под гулкий перестук колес полустанки, а Алексей читал спортивную газету.

В Тосно пересели на автобус и Наталья еще успела купить горячий, хрустящий батон хлеба в станционном киоске.

Когда Выехали за поселок, то увидели, что в лесу полным полно снега и только на южных склонах пригорков и на солнцепёках, из замороженной земли торчала прошлогодняя сухая, серая трава...

Через какое-то время, Алексей попросил водителя автобуса остановиться напротив лесной дороги, впадающей в шоссе. Вышли, автобус мгновенно исчез за горкой и Алексей с Натальей, наконец остались одни, окунувшись в тишину холодного ясного утра...


Хрустально чистое солнце, весело светило на подмерзшую за ночь землю и было довольно холодно.

Чуть отойдя от трассы в лес, сели под крупной сосной на оттаявший уже бесснежный островок и позавтракали.

Наташа проворно, как опытная хозяйка, знающая где что у нее лежит достала буханку свежего хлеба, масло, колбасу, салат, сделала бутерброды, разлила горячий, парящий чай из термоса в ярко-красные, пластмассовые кружки.

Алексей сидел и радостно ждал - он так привык все делать сам, для себя, что момент когда его угощали, казался ему праздником. И он, боявшийся произносить высокие слова о чувствах, вдруг ощутил себя счастливым, как очень редко бывают счастливы одинокие люди.

Наташе это тоже нравилось - и молчаливое одобрение Алексея, и ясное приветливое утро, и даже лес стоящий в утренней полудрёме, как ей казалось прислушивающийся, приглядывающийся к ним.


После завтрака, Наташа, убрав свертки и сверточки с продуктами в рюкзак, достала сапоги, толстые шерстяные носки, обулась, поднявшись потопала ножками, примеряясь к ходьбе по снегу.

Потом, о чем то весело разговаривая, они пошли вперед по заснеженной, петляющей в молодом осиннике дороге. Алексей шел первым, Наташа ступая в его глубокие следы, за ним...


...Они пришли на эту поляну к полудню.

Солнце поднялось высоко, обогрело лес, размочило подмерзший за ночь снег и на оттаявших прогалинах, кое-где порхали белые и ярко красные бабочки, присаживаясь на сухие былинки, настороженно поводя бархатистыми крылышками.

Середина солнечной поляны уже освободилась от снега и под большой елью на краю, было относительно сухо, хотя земля повсюду была еще влажной и сквозь пожухлую прошлогоднюю траву, прибитую снегом и морозами к земле, сочилась влага.


Разведя костер, Алексей стал готовить лежанку для ночевки под елью, а Наташа готовила обед.

Алексей, острым охотничьим ножом, срезал толстые длинные ветки ели над костром, раскладывая их тут же, рядом со стволом, а наложив толстый слой, стал резать молодые веточки с яркой, зеленой хвоей и складывал сверху.

Наташа сварила суп с картошкой, луком и тушенкой и к тому времени, лежанка под деревом была почти готова - толстый слой хвойных веток, отделял сидящих и лежащих на подстилке от влажной, мерзлой еще земли. Попробовали есть у костра, но поднялся ветер, и дым мешал смотреть, есть, дышать.

Перешли обедать почти на середину поляны, на обсохший бугорок. Расстелили большой кусок полиэтилена, подложили под себя куртки, разложили съестные припасы и сами удобно устроились. Наташа наделала бутербродов с сыром и яйцами.


Наконец все было готово, Алексей открыл бутылку вина, разлил по кружкам и не смог удержаться, чтобы не сказать несколько слов.

- Давай выпьем за тебя Наташа! Она тотчас возразила: - За нас! На что он ответил: - Нет, нет. Вначале за тебя. Ты для меня как солнце!

Она смущенно потупилась, а Алексей подыскивая слова, сделал паузу: - Ведь я уже начал думать, что я неудачник, никому не нужный человек. Но появилась ты и я вдруг понял, что несмотря ни на что, тоже могу быть счастлив!

- Глядя на тебя я спрашиваю, почему мне так повезло и не нахожу ответа? Однако я понимаю, что моя прежняя жизнь готовила меня к встрече с тобой. Хотя встретившись в первый раз, я конечно и подумать не мог, что когда-нибудь будем близки. В этом для меня и есть главная тайна и очарование жизни! Ведь никто не знает когда и где мы встретим человека, который нас сделает счастливым, - он помолчал и подумав, все-таки произнес - или несчастным...

Поэтому, давай выпьем за эту тайну, благодаря которой ты появилась в моей жизни. За тебя! - завершил он тост, закругляя словесную импровизацию.


Выпили и стали есть. Алексей хвалил суп, хвалил бутерброды, хвалил погоду. Солнце поднялось в зенит, воздух нагрелся, деревья, трава, земля немного оттаяли и на солнцепёке зажужжали мушки и мошки. Увлажнившись, снег пропитанный влагой шуршал уплотняясь, опадал слоями и вокруг зазвенели, зашумели ручейки сливающиеся в ручьи.

Вода от таявшего снега неудержимо устремилась по ложбинкам и долинкам вниз, к рекам, а те, в свою очередь, вспухая от избытка весенних вод, ломали лед, выходили из берегов заливая поймочки, поймы и приречные луга.

Все сдвинулось, полилось наполняясь и пополняясь. И в этой круговерти, Алексей и Наташа оказались, словно на необитаемом острове и радовались этому чуду как дети.

Через время Алексей разлил вино еще раз и Наташа осмелев коротко произнесла: - За нас! И Алексей, повторил как эхо непривычно короткое: - За нас!


...Обедали долго. Наташа рассказывала о своих студенческих годах, о стройотряде, о своих поклонниках, о тех, кто ей нравился или не нравился. Алексей с интересом слушал, допивая сладкий чай с домашним малиновым вареньем...


Потом, убрав остатки обеда в рюкзаки, легли рядом под слепящим полуденным солнцем, одни в округе, в этом лесу, во вселенной. Почти случайно, как во сне, его рука легла Наташе на бедро и она, заметно вздрогнула но не отстранилась - рука медленно поднялась по бедру до талии, нашла нежную цель между джинсами и футболкой и пальцы коснулись гладкой, прохладной кожи на девичьем втянутом животе.

Алексей услышал стук своего сердца, заметил, как девушка, в ответ на его прикосновения, часто задышала...


Поляна купалась в солнечных лучах. Осинки и березки, растущие на месте когда-то стоявшей посредине леса заимки, обогрелись, расправили веточки с набухшими почками. Снизу из оврага явственно доносился шум бегущей воды и тень от высокой сосны, подобно часовой стрелке, незаметно для глаза повернулась на северо-восток - солнце начало опускаться к горизонту.


Потом пили чай, и Наташа внимательно смотрела на Алексея, который, делая медленные глотки допивал чай, рассеяно смотрел по сторонам и думал уже о том, повезет им на глухарином току в этот раз. А Наташа, переводила глаза с широкой выпуклой груди на сильную мускулистую шею, на черные, густые волосы на голове, на прямой нос, серые глаза прищуренные от солнца.

Она старалась запомнить и этот день, и его отсутствующий взгляд, и спокойное, приятное лицо человека, прожившего уже много лет в этой дружелюбной сосредоточенности, иногда взрывающейся вспышками гнева и даже ярости...


Она стала вспоминать:

"Как только я его увидела в первый раз, у меня сердце упало. Я тогда совсем девчонка была, но и то почувствовала: с таким, наверное, можно всю жизнь рядом быть и радоваться, такой он сильный, спокойно решительный... А он тогда, внимания на меня не обратил: поздоровался, улыбнулся дружелюбно и забыл...

А я была очарована его тёплым дружелюбием и добродушной улыбкой и когда узнала, что он женат, то сильно огорчилась, но потом как-то все само собой случилось.

Его полу насмешливость быстро сменилась уважительным приятельством. Помню, как однажды, в жаркий день, он принес мне мороженное на спортивном празднике, на стадионе. И сделал это так легко и привычно, будто мы с ним уже очень близки. Меня это тогда просто сразило - значит, он меня тоже отличает от других?!"


Вдруг, через поляну, хлопая крыльями пролетели две черные с белым подхвостьем птицы, и сели в кустах на фоне темно-зеленого сосняка.

Алексей вздрогнул, сделал жест приложив палец к губам: "Тише!" и бесшумно, потянулся к ружью, лежащему под рюкзаком.

Нет, нет, не надо! - торопливо попросила Наташа и задержала руку Алексея. Он посмотрел на нее внимательно и ответил: - Хорошо, но ведь они так близко!

А потом объяснил: - Наверное, дым от костра заметили и прилетели посмотреть. И действительно, тетерева увидев и услышав людей, насторожились, и вскоре взлетев, через секунду исчезли из виду, скрывшись в глубине леса.

- Извини, но я не люблю, когда животных убивают - сказала Наташа и извиняющимся жестом погладила руку Алексея.

- Все нормально - улыбнувшись ответил он, поднялся, подбросил дров в костер и поставил подогревать котелок с чаем.

Потом, когда пили чай, Алексей стал объяснять Наташе суть и смысл охоты. Я стал охотником в юности, потому что был романтиком, начитавшись мужественных рассказов Джека Лондона и Хемингуэя. Но только недавно я понял, что мои походы в лес, часто в одиночку - ничто иное, как поиски свободы. Живя в дикой природе, невольно начинаешь чувствовать вкус настоящей свободы, когда между тобой и природой нет посредников.

Думаю, что человек рожден свободным охотником, но живя среди людей, особенно в городе, со временем он теряет эти задатки. И ещё я думаю, что человек больше конечно хищник чем жертва, поэтому есть мясо, а не траву. И вот становясь охотником он всего лишь вспоминает в себе эту древнюю, наследственную страсть и занятие - охоту".

Алексей сделал паузу, зевнул, потер жёсткую щетину начинающую отрастать на щеках. Наташа слушала его внимательно.

- Ведь человек, продолжил он - еще 3-4 тысячи лет назад был охотником и если верить ученым, то занимался этим, как минимум 500 тысяч лет до того. У него было копье с каменным наконечником, нож из камня, а потом и стрелы с каменными наконечниками. Был и есть такой камень - флинт. Он на сколе очень острый и очень крепкий, так что можно порезаться как бритвой. Вот его-то древние охотники и использовали задолго до того, как появился металл...

Алексей мечтательно вглядывался в дымку испарений, поднимавшихся от нагретой солнцем земли, словно силился увидеть там прошлое. - А последние три-четыре тысячи лет, он, человек, непрерывно воевал - Алексей улыбнулся - может потому воевал, что меньше стал охотиться. И думаю, что нынешняя преступность, все эти страшные насилия, убийство и даже войны, происходят оттого, что в человеке сидит по-прежнему этот охотник, хотя сейчас модно жалеть животных и презирать природного человека.

Но этот "внутренний демон охоты", иногда выскакивает из человека и тогда происходит насилие и кровь, по отношению человека к человеку...

Алексей огляделся, и закончил: - Христианство понимало это особенность человека и потому Иисус говорил: "Возлюби ближнего, как себя самого...

- А сейчас - продолжил он - любят собак, кошек, хомяков, крыс, - но человека, который живет рядом, эти любители животных презирают или даже ненавидят!

Он помолчал, а потом закончил: - Я думаю, что охота - это сейчас средство направить зло и насилие сидящее в человеке, в приемлемое для общества русло, потому что человек переживает охотничью страсть как этап своего становления. И Торо, и Толстой и Тургенев, и много, много других людей прожили эту страсть и стали вегетарианцами, и даже непротивленцами злу насилием.

Алексей взял сухую веточку с земли, улыбнулся, сломал ее сильными руками и сожалением произнёс: - А сейчас, люди охотятся друг на друга и это отвратительно. Если бы они были людоедами, то я бы понял их злодейства - засмеялся он.


Солнце чуть опустилось к горизонту и Алексей улыбаясь, погладил Наташу по плечу: - А нам уже пора. Сегодня мы сходим на ток, посидим, послушает, а если повезёт, то увидим как глухари прилетают и приходят на ток.

А это незабываемое зрелище - большие, чёрные птицы с шумом садятся на деревья, а потом успокоившись и прислушавшись, начинают токовать, вначале разгоняясь щёлкают, а потом точат - издают горлом металлические, шипящие звуки!

Это настолько необычная песня, что вначале пугаешься, а потом начинаешь представлять, как эти древние птицы вот так же прилетали на токовища тысячи и тысячи лет тому назад, и пели свои необычные песни. А из темноты, к ним крались древние охотники одетые в звериные шкуры и с луками, способными убить животное или птицу стрелой, пущенной мощной рукой!

Наташе стало страшно, но взглянув на улыбающегося Алексей она успокоилась и подумала: "Это будет настоящее приключение и потом, я буду рассказывать знакомым и подружкам, об этом походе и лесных страхах, которые рядом с Алексеем, воспринимается как обычное испытание на смелость!"


1997-ой год. Владимир Кабаков


Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте "Русский Альбион": http://www.russian-albion.com/ru/vladimir-kabakov... или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal