Перепечатываю здесь, с небольшими исправлениями и добавлениями, тексты о жизни и смерти Иисуса из Назарета.
Тексты
"Сеятель слово сеет. Посеянное при дороге означает тех, в которых сеется слово, но к которым, когда услышат, тотчас приходит Сатана и похищает слово, посеянное в сердцах их. Подобным образом и посеянное на каменистом месте означает тех, которые когда услышат слово, тотчас с радостью принимают его, но не имеют в себе корня и непостоянны; потом, когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняются. Посеянное в тернии означает слышащих слово, но в которых заботы века сего, обольщение богатством и другие пожелания, входя в них, заглушают слово и оно бывает без плодов. А посеянное на доброй земле означает тех, которые слушают слово и принимают, и приносят плод, один в тридцать, другой в шестьдесят, иной во сто крат."
Евангелие от Марка 4,14-4,20
...В большой пещере горел костер, треща и разбрасывая искры.
Было давно за полночь, и природа замерла в предрассветной тишине и неподвижности, но эта тишина была особенной - ужас скопился вокруг горы, и даже шум упавшего с обрыва камня или движение шуршащего щебня на крутом склоне, не нарушало молчания.
Тем отчетливее были звуки в пещере, где Сатана возлежал на возвышенности у огня, который не смел дымить в его сторону, и потому, дым завитками, цепляясь за гранёный потолок пещеры, выбирался наружу.
Вокруг костра собрались гости Сатаны, его верные вассалы и сподвижники, его воинство отпавших от Бога Отца и бунтующих ангелов низвергнутых в бездну.
Опаленные страшным подземным огнем, покрытые темной смертной пылью, они были черны и крылья их почти не выделялись в полутьме пещеры. Лишь темные лица, насупленные брови, горящие злой непримиримостью глаза выступали из тьмы, в отблесках пламени меняя выражение, заостряя мрачные тени глазных провалов и морщин...
- И решил я, - пророкотал Сатана, и его мощное лицо перекосила ухмылка, гримаса самодовольства, - и решил я развратить и настроить против Создателя прародителей человеческих.
Я, конечно, не обращался в Змия, не вползал, шурша чешуей в Эдем, не обвивал блестящими кольцами Древа Познания добра и зла. Конечно, если люди увидели в образе наслаждения змия, вечно искушающего человеков, то здесь нет ничего антихудожественного. Думаю, что образ вполне соответствует содержанию - вьется, изгибается, плавно течет, словно не касаясь земли. И ведь, верно, - у змия нет ног!
Лицо Сатаны вновь перекосило подобие саркастической улыбки, и слушатели вокруг тоже мрачно и зло осклабились, оценив шутку владыки - бесы тоже были не лишены чувства юмора.
- Да, я совратил Еву, ибо Господа потянуло на благотворительность и создал он подругу Адама, которому было скучно одному.
И создав её, олицетворяя в ней чувство нежности, - Сатана быстро обвел испепеляющим взглядом слушателей, невольно поежившихся- хотел Создатель развлечь Адама. - Сатана вновь ухмыльнулся.
А я, неслышно, невидно, среди птичьего щебета и гомона тварей земных, проник в этот мир блаженства и неявно, через мысли, стал внушать, искушая женщину невиданными и неслыханными наслаждениями, если она с Адамом переступит порог Завета!
Сатана перешел на шепот и еще заметнее стала обморочная тишина, наступившая в мире.
- Я обещал ей права и значение Бога, если она соблазнится познав корни, сущности добра и зла, и предстанет равной Богу. А рядом с ней Адам...
- И я нашептывал ей, уговаривал, рисовал картины и она уступила, ибо была молода и доверчива от самоуверенности и самомнения. И уступив мне, увлекла Адама и вместо наслаждения...
- Сатана захохотал - вместо, был Адам изгнан из Рая и Я овладел его будущим и судьбой его потомства!
Пламя костра взметнулось и погасло, каменные стены пещеры дрогнули и где-то с грохотом обрушились скалы, рокоча и стуча падающими каменными глыбами.
Сатана повел рукой, пламя вновь встрепенулось, осветив бесовские, оскаленные лица, и ударившись о потолок пещеры, столб дыма вырвался наружу, поднялся над безжизненным хаосом каменистого ущелья.
- И тогда, разумный Адам, который души не чаял в своей подруге, уступил, оправдывая себя тем, что такое существо как Ева, не может плохо ни думать, ни говорить - Сатана замолчал, поворочался с крыла на крыло и будто вынырнув из далеких картин воспоминаний, закончил:
- И уже потом совершился явный грех, первый блуд, но обусловлено все было тайным грехом, той отравой, которую я влил в чувства прародительницы...
И свершивши грех, и грешники устыдились своей наготы и это был первый признак внутреннего осквернения!
- А Бог-Создатель, увидев их в таком состоянии, вознегодовал и наказал их изгнанием из страны блаженства, хотя свершение греха непослушания, одолевающая их жажда удовольствий запретных, уже были той границей, за которой начиналась жизнь, страстная, злая, страдающая, заканчивающаяся смертью.
Сатана сверкнул мрачными глазами:
- И повторяю!.. Я овладел ими, стал царем смерти, и Бог попустительствовал этому, ибо считал, что надо наказать непослушных.
И еще Бог наказал их за безответственность, потому что создавая людей, наделил их правом свободы воли, то есть правом выбора, не желая делать их безвольной и несамостоятельной игрушкой...
В пещеру просочился холодный утренний воздух и в отверстии входа забрезжил свет, а когда развиднелось, то в пещере уже никого не было - костер погас и чуть фиолетово, сквозь серость золы и пепла светились последние угольки...
Иуда, был кряжистый, средних лет мужчина, с необычайно сильными ногами и толстыми икрами. Голова, с кудрявыми, чёрными, жёсткими волосами, росла почти из плеч, на короткой, крепкой шее, с продольными глубокими кольцевыми складками - морщинами, особенно заметными, когда он наклонял голову.
Лицо круглое, нос большой, мясистый, с горбинкой. Брови густые, тоже чёрные, сросшиеся на переносице. Глаза тёмно-карие, без блеска глядели мрачно - он разочарованно вздыхал, когда приходилось объяснять людям, на его взгляд, очевидные вещи.
Был не женат, но женщин любил и до того, как пошёл за Иисусом из Назарета покупал рабынь - служанок и жил с ними несколько месяцев, а потом продавал и покупал новых.
Выпив вина, он любил бороться и меряться силой - в молодости, на спор поднимал на плечах и носил лошадь...
Иуда сидел в уличной лавке и ел, когда с головой его что-то произошло - ему вдруг показалось, что Сатана проник в его мысли и этот образ убеждал Иуду в том, что он не верит Учителю и даже завидует ему черной завистью:
- Ты ведь Иуда никого не любишь, а Его в первую очередь. Твои друзья - Его ученики, вовсе не друзья тебе, а враги, хотя ты это скрываешь, даже от себя!
Видение пошевелилось, черты жестокого угрюмого лица таяли в полумраке лавки.
"Приснилось, что ли, - подумал Иуда, но лицо опять появилось и опять раздались его твердые, внушительные слова:
- Но тот, кого ты, притворяясь зовешь Учителем, говорит о любви, как об основе спасения, а ты ведь любишь только деньги и все, что связано с деньгами. Его притчи не волнуют тебя, и ты их не понимаешь - ты всего лишь слуга, но не ученик...
Бестелесное лицо, сверкая огненными глазами, качаясь, заскользило по воздуху и Иуда, забыв о еде, поворачивал голову то налево, то направо, пытаясь не потерять его из вида.
- Если Учитель умрет, а он рано или поздно будет предан властям и казнен, ты можешь встать на его место, ибо ты умен и имеешь характер. Кроме того, тебе обещано, что, выдав Христа, ты перестанешь быть сотрудником Каиафы.
Видение ухмыльнулось: -Я ведь знаю, что ты иногда оказывал услуги особого толка фарисеям и не бесплатно - голос вдруг приобрел лисью мягкость.
- И вот тогда, когда ты, передашь Иисуса страже, тогда ты сможешь, купив кусок земли, осесть наконец в святом городе и заняться проповедничеством.
Именно ты станешь им, которого так приветил Христос, что доверил деньги Общины...
При слове "Каиафа" Иуда вздрогнул и огляделся.
Голос же заговорщически продолжал:
- После ареста и казни Учителя, все ученики его разбегутся, ибо они также не понимают Его, а ты, оставшись один, сможешь стать Пророком, великим Пророком, ведь ты Его хорошо знал и внимательно слушал.
Лицо двигалось то по кругу, то зигзагами и голова Иуды закружилась.
- Ты один! Ты один достоин!.. Ты...Ты.
Иуда, теряя сознание, упал, зацепил рукой скатерть и со стола уронил на себя кувшин с водой.
Иисус лежал в ночи без сна, после очередного поста, и Ему, быстро и спокойно-истинно думалось о жизни и смерти, о божественном величии, и коварстве Сатаны.
И вспомнились ему наставления Бога-Отца и думал он:
" Не мир, а меч внесу я в мир и произойдет разделение. И брат пойдет на брата и добро будет искушаемо злом и лучшие спасутся. А Бог-Отец - создатель всего и Ангела Смерти в том числе, не может убивать, уничтожать того, что он сам создал, ибо Сатана - есть противник - антипод Бога - Владыка Зла и отец лжи, имеет природу вечную и есть, отпавший от бога Милосердного, в гордыне погрязший, но ангел. Ведь мир, вмещает добро и зло, так как сосуществуют свет и тьма.
Там, где Бог, там свет, а где Сатана, там тьма, и только в конце мира Зло будет уничтожено, а Сатана будет гореть в Геенне огненной, вместе с искусившимися, отягощёнными злом падшими ангелами!
Зло - это недостаток или отсутствие добра, и если люди, уверовавшие в Меня будут братолюбивы, будут стойки в правде, ненавидя ложь, то Зло будет отступать, уменьшаться и тогда настанут времена, когда в муках и борениях со злом победит добродетель.
И тогда настанет черед Страшного Суда, и восстав на небесном непорочном престоле, буду судить всех по делам их, и многие возопят скрежеща зубами, ибо Добро и Зло не есть одно, а путь жизни, это страдания и правда, когда человеку дано выбирать и по выбору его буду судить его!"
... А между тем время шло и близились сроки, и Дьявол бесновался, изобретая способ, как погубить Христа.
Вспомнил он, руководящий злом на земле, о сребролюбии одного из двенадцати учеников Христа, которых он называл Апостолами новой Церкви. И увидел он внутренним взором своим, дрожание рук и потные ладони того, кто заведовал денежным ящиком у Апостолов. Восстал Сатана из Преисподней и вселился в душу мужа, нестойкого в вере. И дрогнул Иуда Искариот и захотелось ему своего дома на земле, купленного за деньги, своей семьи и своих детей, которым он будет рассказывать, какую честь оказал Христос ему, простому уличному торговцу, избрав его в число 12-ти.
И подумалось ему, что не будет Христос убит, а будет только осужден к вящей славе его и он, Иуда, будет среди тех, кто встретит освобожденного, в чести и славе Учителя.
И никто не будет знать, что он предал и условием его при договоре с первосвященниками будет, чтобы как можно меньшее число людей знало об их разговоре о предания Иисуса властям. Если он Сын Бога, то ему ничего не будет, а ведь он сам говорит, что Создатель - его Отец...
Сатана не сомневался, видя эти колебания Иуды, и договор с Иудой, с его ослабевшей совестью, радовал Сатану:
- Все люди одинаковы, - повторил он, криво усмехаясь.
Сатана сомкнул веки и увидел плачущего Иисуса, омывающего ноги своим ученикам, дрожащего Иуду, на груди которого в кошельке лежали тридцать сребренников.
Нет, Иуда землю себе уже купил у полунищего горшечника, а теперь он копил деньги на постройку домика и маленького виноградника при нем. Он был сыт общиной, братскими откровениями, проповедями Христа и ему хотелось иметь что-то своё, здесь, на земле, в Иерусалиме, а то, что будет потом, после смерти, этого никто не знает.
- Никто ещё оттуда не возвращался и никому не было известно, что там за чертой жизни и смерти. А Учитель говорит, что там будет вечная жизнь, но ведь надо ещё эту вечную жизнь заработать, пожертвовать собой, своими прихотями, страстями.
Вести аскетический образ жизни и жертвовать, жертвовать, жертвовать...
- Ради чего? А может быть ещё придется жертвовать и здешней жизнью, за ту жизнь хоть и вечную, но никемникем пока не подтвержденную.
И эта боль!!! - Иуда поморщился от страха и отвращения, вспоминая казни на Голгофе - а ведь могут и распять на кресте. Виси тогда несколько дней, мучайся цепляясь за жизнь...
- Нет, не я, только не я. Пусть этот каменный Петр или Андрей - Путешественник, но только не я.
Сатана увидел внутренним взором, трясущиеся от страха губы Иуды и плотоядно улыбнулся:
- Этот мой! Он готов прислуживать сильному и не верит Иисусу и Каияфа будет из этого предателя веревки вить. Он это умеет. А потом оттолкнет... И поделом...
Дьявол от удовольствия потер руки и притопнул ногой - земля под ногами идущих по улицам Иерусалима мелко задрожала, затряслась как при землетрясении. Посыпалась штукатурка и куски черепицы полетели с крыш.
- И Иисус умрет и люди, увидев, что он умер, от него отвернутся и скоро забудут. Они бы помнили долго, если бы он каким-либо образом взлетел с креста в небо, а может еще лучше, унося в облака с собой крест. Но он этого не сделает, потому что хочет пострадать...
Сатана этого понять не мог:
- Есть же общий для всех людей страх смерти, страх полного исчезновения, аннигиляции, небытия!
Он, конечно, знал, что смерти нет, что мельчайшие частицы, из которых состоит и тело человека, и камень, и дерево, и вода переходят из одного состояния в другое и конечно знал о чудесном духновении Бога на созданного им первочеловека. Но поди объясни это людям!
-Умирать жутко! Они ведь видят, что живое тело превращается в труп, и без души начинает гнить и разлагаться. И их конечно это ужасает.!
Какая-нибудь невероятно красивая Клеопатра, соблазняющая мужчин стадами, через два дня после смерти гниет и смердит, как свиная туша под солнцем...
Нет, люди этого боятся и хотят этого ужаса избежать, войти в вечность и не умирать, и тот, кто даст им это, завладеет их умами навсегда. Я не должен позволить этому случиться - Бог-Создатель не ожидает, что я в очередной раз смогу погубить его любимчиков - род человеческий, который он создал себе на развлечение и на горе.
- Раз такое уже было, когда я развратил людей, заставил их лгать, потворствовать своим похотям и забыть Его. И тогда, спасая Древо человеческое, он утопил нераскаявшихся грешников и спас на ковчеге восемь душ человеческих, во главе с благочестивым Ноем и каждой твари по паре. Я помню, что тогда он меня переиграл и от спасшегося Ноя, вновь пошел род человеческий. Но ведь и я не дремал и теперь, люди более послушны мне, нежели Ему.
Пройдет ещё немного времени и все они погрязнут в блуде, стяжательстве и сладострастии, тогда я стану победителем, буду радоваться, а Он будет скорбеть и наказывать мелких людишек ужасной смертью - уничтожением первочастиц.
И тогда рухнут небеса и огонь умирающего солнца поглотит Землю и звезды, а я буду смеяться. О, как я буду смеяться!
Земля снова дрогнула и на Синае с грохотом обрушилась вниз громадная скала и земля разломилась километровой трещиной...
Бывший первосвященник Анна - худой горбоносый старик с серыми птичьими глазами, глядящими пристально из-под седых кустистых бровей, будет проводить завтра Синедрион - Суд, состоящий из фарисеев и книжников. Вернее, проводить будет Каиафа, его зять и преемник, но Каиафа всегда делал то, что говорил Анна.
А сегодня, засыпая, он ворочался с боку на бок и мучительно думал об Иисусе из Назарета, которого называют Христом и уже тысячи его сторонников появились в Иудее и даже в самом Иерусалиме - оплоте Божьего закона и Заветов отцов.
Народ роптал и римляне насторожились - Понтий Пилат отменил все отпуска в казармах легионеров и издал приказ о полной боевой готовности римских войск.
Три дня, как Назарянин въехал в город, а на улицах и на базарах только и были разговоры о его чудесах, о том, что он лечит и говорит о загробном воскрешении.
Анна поправил подушки, поморщился от боли в плечах, лег повыше и пробормотал:
- И это только начало. Из того, что я знаю, эта новая вера может возбудить народ на безрассудства. Уж очень он тверд в своем учении и уж очень яростно осуждает нас - первосвященников и фарисеев. Договориться с ним не удастся. Его нельзя подкупить, его нельзя прельстить удовольствиями или женщинами. Говорят, он кроток и безгрешен. Тем хуже для него. Совсем недавно в провинции появился лжепророк, но его убили, и странники его давно рассеялись.
Анна хлопнул в ладони, и прислужник неслышно появился из-за ширмы.
- Воды, - хриплым голосом произнес первосвященник и прислужник исчез, чтобы появиться с фруктовой водой в серебряном сосуде. Сделав несколько глотков, Анна отставил чашу, глубоко вздохнул и выдохнул, закрыл глаза и стал думать, что сказать завтра на Синедрионе:
- Что он - Назарянин самозванец, называет себя царем Иудейским и тем подстрекает народ к бунту.
Что обещает разрушить храм и уже устроил в нем беспорядок, разогнал менял и рассыпал их деньги на пол.
Что Пилат готовит войска для подавления возможного бунта.
Что сотни убитых и тысячи раненых будут вскоре на улицах Иерусалима, если они не смогут заставить замолчать Назарянина...
Да, надо его убить, пожертвовать одной жизнью, ради жизней сотен, а может быть и тысяч. Я его не видел и не слышал и это хорошо - тяжело убивать человека, которого знаешь... Представлять его мертвым!
Анна вновь потер плечи и хлопнул в ладони, и прислужник услышал: "Вина!" - и тут же подал золотую чашу с маслянисто - красным, терпким вином...
Предутренний туман клубился в глубоких каменных морщинах и поднимаемый ветром, просачивался сквозь зубчатые скалы и струйками стекал вниз, в черную бездонную пропасть...
На скальном уступе видна была, угольно-черная фигура Сатаны и его могучие крылья за спиной касались холодной поверхности скал.
"Анна сделает, как я ему велю. Он не посмеет ослушаться, даже если Синедрион оправдает Иисуса и даже если Пилат будет против казни. И потом, в толпе всегда будут люди, чтобы кричать "Убей его, убей!".
Каияфа не хочет потерять власть. Он марионетка в руках тестя, а Анна мой человек. Они считают иудеев своими подчиненными, а Назарянин, не скрывая говорил, что пришел, чтобы отделить одних от других, что не мир принес он, а меч.
Конечно, говорил он и другое: что люди должны любить друг друга, как в хорошей семье братья и сестры любят друг друга, что надо возлюбить врагов своих, но в начале, он хочет отделить моих сторонников от сторонников своего Отца, Бога Всевышнего.
И поэтому, я хочу его смерти, и он будет казнен, и примет смерть в муках на кресте, в назидание моему великому противнику.
Пусть Создатель знает, что люди мои рабы, что они злы и бессердечны, склонны ко лжи и обману, медолюбивы и сладострастны, и что их нельзя любить, а можно, только через боль и страдание, вызывающее в них страх, повелевать ими.
Человеческий род - это большое стадо, лишенное свободы и боящееся этой свободы. Я выберу им путь к пропасти самоуничтожения, и они пойдут этим путем не рассуждая, а повинуясь страстям и прихотям, побредут во мрак и забвение.
Я буду прав, а Он нет и этого мне достаточно. Я буду наравне с Ним, и Он вновь приблизит меня к себе!"
Дьявол зашевелился, крылья зашуршали оперением о камни, и Земля отозвалась далеким гулом из пропасти.
Потом звезды на небе стали меркнуть и исчезать, и только утренняя звезда светила по-прежнему ярко
Могучая его фигура встала во весь свой гигантский рост, широкие сильные крылья подняли его на воздух, и черной молнией он исчез в провале гор...
Вечером Иисус и апостолы вышли из Иерусалима и ночевали неподалеку в селении и сев у ручья, они стали разговоривать.
- Есть закон дел, - говорил Иисус, сидя на камне и греясь под лучами заходящего солнца...
Мелкие струйки воды набегали на каменистый берег. Дул легкий, тёплый ветер и оглядывая покрытые лесом холмы, зеленую сочную траву на пустынном пологом склоне, Он радовался жизни и в голове, мысли выстраивались чередой одна поддерживала и подталкивала другую.
- Но есть закон веры. И когда законники настаивают на фарисейском исполнении закона - не верьте им. Только тот, кто верует, тот исполняет Божественный закон. А фарисеи в закон дел не верят, да и не хотят верить и потому, убеждают, что не надо бросать эту сладкую богатую жизнь и сознательно окунаться в мир страданий и бедности.
Но без лишений и самообуздания нет веры, а есть лицемерие и похоть!
Иисус прервался и кинул взгляд на учеников.
Петр сидел, опершись о большой камень, вросший в землю. Он неотрывно смотрел на учителя и ловил каждое его слово, а правая рука его теребила длинную густую бороду. Иоанн что-то писал, быстро, изредка вглядываясь в Иисуса и его молодые глаза зорко все примечали. Иуда считал деньги и что-то отмечал у себя на учетном листке.
Потом он поднялся, поклонился и не дослушав Учителя, пошел в сторону деревни, крыши которой едва виднелись далеко в долине - ему надо было купить еды для утренней трапезы.
Остальные ученики расположились полукругом вокруг Иисуса и слушали внимательно, но привычно и иногда казалось, что некоторым из них непонятно сегодняшнее волнение Учителя.
- И я думаю, - возвысил голос Иисус, - что именно они, законники и фарисеи, будут самыми лютыми и свирепыми врагами веры, ибо они живут не верой, а Законом и под сенью этого Закона, делают свои делишки.
Иисус вспомнил знакомого левита, который тайно содержал меняльную лавку в храме Соломоновом.
- И вы должны быть готовы, что вослед моей смерти, начнут гнать и гнушаться вами при одном упоминании имени моего. Вы должны быть готовы, что вслед за мною казнят и вас, одних раньше, других позже!
Голос его прервался. Он замолчал, а ученики взволновались и испугались, стали подсаживаться поближе к нему, словно птенцы, ища защиты у сильной птицы.
Руки Петра то судорожно сжимались в кулаки, то разжимались. Иаков дрожал и было непонятно от вечерни ли прохлады или от страха смерти. Когда Иисус замолчал - все вполголоса заговорили, уверяя себя и других, что смерть за правое дело не страшна...
После длинной паузы, Иисус, очнувшись от тяжелых дум и предчувствий, закончил:
-Вы должны знать: кто погубит тело, но душу сохранит в вере - тот спасется и в день Страшного Суда, навсегда будет взят на небо. Но тот, кто душу погубит, тот и тело не спасет, ибо плоть без души тленна и душа его будет мучаться в Аду вечно!
Говоря это, Иисус рисовал что-то прутиком на земле, обдумывая новые слова:
- И я избрал вас для дела веры и любви и будете вы прославлены за ваши праведные подвиги и увековечатся имена ваши в памяти народов всей земли, как борцов за веру в Отца нашего и веру в Меня, сына Его, воплощенного в теле человеческом!
Ученики вдохновились, разговорились, вскочили, окружили Учителя и каждый хотел хотя бы прикоснуться рукой к его одежде.
Они вдруг возрадовались, как дети и на них снизошла благодать. Они уже не боялись умереть - они готовы были сегодня и сейчас пойти за Учителем куда он позовет, и верили ему беспредельно и беззаветно.
Видя их вдохновенные лица, чувствуя их порыв, Иисус подбодрил их:
- И ещё скажу вам: - Возмездие за грех - смерть и власть безбожного Сатаны, а дар Божий - жизнь вечная.
При этих его словах вода в ручье забурлила, поднялась большая волна и с яростью обрушилась на берег, ударив в камни обрыва так, что брызги воды долетели до Иисуса и его учеников.
- Им за меня ещё придется пострадать, - смахивая воду с хитона пробормотал Иисус, встал и направился в деревню, широко и ровно шагая впереди спешащих за ним учеников.
Вечером, после трапезы, Иисус, сидя у костра, во дворе дома, продолжил беседу с учениками:
- Без закона - грех мертв: что скажем? Неужели от закона грех? Нет! Но если есть понятие радости, то значит появляется и тот, кто приносит страдание. Если есть понятие доброты, то значит уже явилось в мире зло. Ибо Адам и Ева до грехопадения не знали ни добра, ни зла, ни страданий, ни избавления от них - они были безгрешны.
Но вот Сатана соблазнил их и в мир вошел грех, и в первый раз заплакал человек и отчаялся, ибо Бог изгнал его из Рая, как нарушившего заповедь и познавшего добро, и сопутствующее ему зло.
И поэтому, говорю вам, что дети Божии те, кто согрешил но покаялся. Однако книжники и фарисеи от веку говорят о себе в гордыне: "Я-то безгрешен" - и потому они противны Богу, ибо после грехопадения нет безгрешных, все люди отягощены злом, которое соперничает в них с добром. А владыкой зла явлен Сатана!
В воздухе что-то блеснуло и высоко в горах пронесся гул горного обвала и долго ещё дрожала земля и скалы...
- Верно сказано, что Бог-Отец не искушается злом, - не обращая внимание на происходящее, продолжал Иисус, - и сам не искушает никого, ибо от Отца Небесного исходит всякий дар и всякое деяние доброе, и каждый из человеков сам искушается, увлекается и обольщается собственной гордыней и похотью. Похоть же, зачавши, рождает грех.
Со времен Адама и Евы люди отягощены злом и поэтому, пока торжествует Владыка смерти - Сатана, человек умирает, ибо он - Сатана, соблазняет человека золотом, плотскими удовольствиями, гордыней и потому улавливает в сети смерти согрешивших...
Иисус помолчал, сдвинув густые брови помрачнел:
- И потому, послал меня Отец наш бороться с кознями Сатаны и жертвой искупить человеческие грехи во веки веков...
Костер почти погас и стали хорошо видны звезды на черном небе.
- Все люди грешны, но через покаяние и молитвы к Отцу нашему, могут они возвратиться на путь добра, любви и истины, и предав себя в руки Божии, могут надеяться на воскрешение в день Страшного Суда!
Симон-Петр сидел и слушал Учителя, то сжимая, то разжимая кулаки и на высоком лбу, на блестящем, загорелом лысом темени выступал пот. Иногда, он автоматически поправлял правой рукой седые жесткие волосы, торчащие по краям лысой головы, и оглаживал темную, густую жесткую бороду, закрывающую почти все лицо и растущую даже на шее и большом кадыке - в это время его темные глаза смотрели строго и угрюмо...
Совсем еще молодой Иоанн сидел рядом с Иисусом и смотрел снизу вверх на него, напряженно слушая и запоминая. Его лицо с широко открытыми глазами выражали радость и восхищение перед Мессией, в которого он верил с восторгом молодости. Он был счастлив, что сидит рядом, что видит Иисуса, что внимает его мудрым, сегодня не очень понятным, но всегда высоким словам о любви, дружбе, добре и зле...
Иисус устал за последние дни и потому делал длинные паузы:
- Призываю вас быть нелицеприятными. Не кланяйтесь и ничего не просите у богатых, и не водите с ними дружбы...
Иисус помолчал и осмотрел учеников - все они были простыми людьми, тружениками и даже состоятельными не были. Их ветхие одежды, их загорелые, обветренные лица, были покрыты преждевременными морщинами, а тела их были худы и жилисты...
Иисус возвысил голос:
- Не богатые ли притесняют вас, не они ли влекут вас в суды, не они ли бесславят ваши имена за вашу веру в Отца и преданность мне. Они будут гнать и преследовать вас впредь, потому что хотят, чтобы все осталось по- старому, чтобы вместо веры была ложь и лицемерное - выпячивание фальшивого благополучия.
Истинно говорю вам: бедных мира сего избрал Бог-Отец быть богатыми верою, и вы наследуете царствие, которое Он обещал...
Его возлюбите больше всего на свете!
После длинной паузы, Иисус поднялся и повел учеников ночевать в дом, молчаливо белеющий стенами в наступившей темноте.
Вслед за ним вереницей шли ученики и позади слышалось взволнованное, частое дыхание самого молодого ученика - Иоанна.
Когда все ученики и даже неугомонный Иоанн, смежили веки, Иисус поднялся, вышел из дома, тихонько прикрыл входные двери, и пройдя через освещённый луной двор, вышел в маленький садик.
Было тихо, тепло и в ночной тишине, напряженно и пронзительно звенели цикады.
Сев на сиденье, под вишнёвым деревом, Иисус откинувшись на спинку, долго и пристально вглядывался в звёздное небо и думал...
"Мир так велик, так необъятен, а люди живущие на Земле, так слабы и нестойки. Казалось бы, перед лицом этого величия, кто может суетиться, думать и добиваться мелких, сиюминутных целей?..
- Но увы! Они это делают!.."
Иисус сел поудобнее, вздохнул глубоко несколько раз, сосредоточился и когда из сознания ушло ощущение окружающего мира, начал молиться: "Бог- Отец мой! Помоги пересилить леность духа и непонимание окружающих! Дай силы убеждать повседневно и постоянно, закосневших в мелочных грехах людей!
Дай мне терпения и настойчивости в этом трудном деле, ибо я вижу, что обуял их Сатана, и бессильны дети израилевы противостоять лукавому соблазнителю.
Чувствую, что виноваты эти несчастные в своём неверии только наполовину, так как слушают убеждающих их псевдо-учителей, требующих соблюдения Законов, но не ставящих во главу угла веру в Отца Небесного, как цель и смысл этих законов.
Ибо привыкли действовать не зная, и тем самым забывая древнюю истину гласящую, что действие не устраняет незнания, так как не противоречит ему.
И потому строят, торгуют, заводят семьи - всё без веры, а это все равно, что строить дома на песке...
И когда эти их предприятия разрушаются, остаются люди разочарованны и обессилены и рождается в их душах зло. Ибо винят в происшедшем не себя, своё маловерие, а причины внешние, и винят даже Создателя, Тебя упрекая в несовершенных законах бытия, которые сами же нарушили; винят в несправедливости- которые сами же и плодят в мире, через сребролюбие, алчность и непослушание Твоим Заветам!.."
Иисус, сквозь прикрытые веки вдруг увидел яркий свет и услышал любимый, мягкий голос:
"Терпи, Сын мой любимый! Ибо только через страдания и жертву можно вернуть этим несчастным, хотя бы искру богоподобия, каковой обладал Адам во времена до грехопадения!.."
Над головой склонившегося в размышлении Иисуса Христа, засиял серебристо-туманный свет и листья на вишне, над его головой, обрели нежно зелёный цвет и на ветках мгновенно распустились розовые цветочки...
Голос продолжил:
"И глядя на их падение, не захотел я победы Лукавого Противника, в душах их и послал Тебя в среду их, чтобы научил, что любовь и созидание только, могут противостоять злу и насилию, охватившему Землю, которую создал Я быть Раем...
Любовь и Жертва - вот путь по которому пойдёшь Ты, давая пример, и только тогда будет побеждён Сатана...
Потому Ты - часть Меня, умрешь в муках на кресте, искупая грехи человеческие, а потом воскреснешь, создавая Церковь нашу на земле!"
Иисус открыл, горящие ясным светом глаза, выпрямился, встал, раскинул руки, глянул в небо и низко поклонившись ответил:
"Сделаю всё как ты велишь, Отец Небесный! Ибо Твоя Воля и моя цель - едины!.."
И долго ещё стоял Иисус неподвижно, обливаемый серебряным лунным светом, словно купаясь в его лучах...
Благоухая, распустились алые садовые розы и их аромат пропитал одежду и густые волосы Сына Божия...
В дальней стороне сада, проснулась громадная сторожевая собака и повизгивая, как маленький щенок подползла к ногам Иисуса, лизнула их, а когда он, наклонившись ласково погладил крупную голову вскочила, завиляла хвостом, глядя на него.
И в глазах собаки сверкнули две яркие искры света - отражение серебряной ауры вокруг головы Иисуса...
Когда на рассвете, Иисус вернулся в дом, луна уже зашла за горизонт и синяя полоска зари проявилась на востоке, над гористым горизонтом...
Ученики по-прежнему крепко и мирно спали и Иисус, тоже лёг на деревянную лавку, укрылся с головой хитоном и мгновенно заснул, глубоко и неслышно вдыхая прохладный предутренний воздух...
Пётр заворочался во сне, улыбнулся - он видел в видениях райский сад наполненный чудными ароматами, видел знакомую фигуру Учителя под зелёным деревом - радость охватила спящего Петра и ему захотелось крикнуть: "Господи! Благослови!"
Утром, вместе с учениками, вошёл Иисус Христос в Иерусалим. Встретившие их люди хотели Его слушать, и проповедовал Христос жизнь вечную, тем, кто уверует в Новый Завет и слушая, дивились люди, ибо говорил Он как власть имеющий...
Служки Каияфы донесли первосвященнику о прибытии Иисуса в Иерусалим, и обеспокоен был он...
...Но близился вечер и послал Христос учеников своих к тому старцу, которого знал еще с 12 лет, когда ночевал у него в доме, недалеко от Гефсимании и просил сказать тому старцу:
- Время моё близко и потому, совершу у тебя Пасху с учениками моими.
Ученики пошли, нашли дом вблизи Гефсимании, увидели человека, несущего кувшин с водой, и сказали ему, что велел Иисус.
Обрадовался старичок- хозяин, показал ученикам комнату большую и светлую и начали они приготавливать Пасху.
А пока Ученики готовили, а Иисус был в доме прокаженного, Иуда отлучился, побежал к первосвященникам и передал им:
- Сегодня предам Вам Его после Вечери, когда будут все спать...
И получил от них свои тридцать серебреников...
А когда наступил вечер, то сели они вокруг стола и ели и разговаривали между собой. Лишь Иуда Искариот, один из двенадцати учеников, не ел и не разговаривал, а смотрел на Учителя, не отрываясь и тайно щупал деньги, которые заплатил ему Каиафа за голову Иисуса.
И когда он так думал, тень пробегала по его лицу и мучал его страх и подступало раскаяние, но шевелилась в душе его страсть алчности, сребролюбия и черной зависти, ибо Сатана, чтобы сломить его дух, внедрил в него гордыню, и разрушила гордыня все препоны в душе его и стал он думать:
"А чем я хуже Иисуса? Родители мои знатные, из священнического сословия. Я рос умным и послушным. Все люди меня любили и уважали. Поддался я влиянию Иисуса, но сейчас вижу, что я сам об этом много думал и только ждал удобного случая, чтобы начать учить. Но Ученики его меня не уважают за то, что я с деньгами, а сами вокруг него сидят, слушают, пока я хлеб им промышляю и ночлег устраиваю.
Для них, для всех это делаю, а они редко когда меня отблагодарят, как будто так и должно быть - ведь Учитель любит Петра, который всегда ошибается, любит Иоанна и Иакова, которые всегда молчат, а я бегаю, с ног сбиваюсь, следы путаю, чтобы ищейки первосвященников не прознали, где мы ночуем..."
Иуда вздрогнул, когда занавесь на окне шевельнулась и чья-то тень неслышно скользнула в темный угол, а он смотрел на Учителя и в сердце его копилась злая решимость...
Иисус долго молчал, опустив голову и в наступившей тишине, думал о грядущих страданиях, которые уже близко...
И потом, словно очнувшись, сказал ученикам, взяв в правую руку чашу с вином и подняв её:
- Очень желал я вместе в вами есть пасху и пить вино. Но уже не буду пить от плода сего виноградного после этого вечера, до того дня, когда буду пить с вами новое вино в Царстве Отца Моего!
Багровые тучи поднялись над Елеонской горой и чем ближе были сумерки, тем более сгущались они к центру небосвода, тревожа души и умы горожан непонятной угрозой.
А паломники, входя в городские ворота, обменивались приветствиями со стражниками и повторяли:
- Не к добру такой закат, завтра будет ураган и ветреный день.
Птицы рано замолкли, беспокойно ворочались в ветвях деревьев. Боевые кони римской конницы громко топтались в своих стойлах.
Ночь наступила, но прохлады не принесла, и деревья стояли неподвижно, опустив ветви и не один лепесток не шелохнулся, и темнота установилась такая, что с трудом можно было видеть руку, вытянутую перед собой...
С грустной улыбкой смотрел Иисус на своих учеников: кряжистого, лысого, но по молодому горячего Петра; на преданного, обожающего его Иоанна; на сухого и сдержанного Андрея; на Филиппа, внимательного, почти бесстрастного и умного собеседника, умелого спорщика; на Иуду из Кариот, криво улыбающегося и всегда думающего о чем-то своем, часто недовольного, молчаливого и хитрого. Он даже сейчас сидел со своим денежным ящиком, прижимая его к груди.
"Я знаю - это он! - вдруг подумал Иисус...
И когда ученики увлеклись беседой, Иисус попросил у хозяина умывальницу, наполнил её водой, снял верхнюю одежду, перепоясался полотенцем и стал мыть ноги всем своим ученикам по очереди.
Когда подошла очередь мыть ноги Петру, тот воспротивился, считая, что не достоин такой чести.
И тогда сказал Иисус:
- Что я делаю, сейчас ты не знаешь, но уразумеешь потом! Омытому нужно только ноги омыть, потому чист весь, - он посмотрел на Иуду и добавил: - А вы чисты... но не все!
Иуда скорчился, отвернулся и не мог смотреть в глаза Учителю и спрятал омытые ноги под одеждой.
Иисус омыл всем ноги, надел одежду, сел за стол и объяснил ученикам свои действия, как пример того, как надо относиться друг к другу и к тем, кто поверил в него:
- Ибо уверовавший в меня уверовал в пославшего меня, - его голос неожиданно задрожал, - и знаю я, что один из вас предаст меня!
Но из-за шума, поднятого учениками, никто его последних слов не расслышал, и только Иуда зашевелился и отвел глаза свои в сторону...
А Иисус продолжил:
- Ваши слова, через ваши чувства, дойдут до сердец ваших собеседников, и вскоре, придет время, когда меня среди вас не будет, но вино, как кровь моя, и хлеб, как тело моё, будут вам напоминанием обо мне и Евхаристия будет светлым таинством, когда выпитое и съеденное будет объединять вас в вере в Меня, в Отца и в Святого Духа!
Они, будут напоминать среди тревожной жизни о той жертве, к которой я готов и которую предложил мне Бог-Отец, во искупление грехов человеческих!
Иисус говорил:
- Вино - это настой из языков и сердец. Если хотите, чтобы вас услышал и понял другой человек выпейте с ним вина, преломите хлебы и собрания ваши будут проходить в святости, в окружении соратников.
Но придет время и будет страдание, и тогда пожертвуйте собой во имя любви и вам воздастся.
И воспоем совместно песнопение, которое настраивает души в святой вере на один лад и помогает молитве вашей достичь ушей Божества. И свист ветра в поле, шум волн на море будут ваше пение сопровождать!..
Ученики замолчали и, придвинувшись, смотрели на Учителя во все глаза, внимательно слушая его и пытаясь вникнуть в скрытый смысл сказанного. А когда Учитель передал чашу, стали отпивать друг за другом, передавая чашу по кругу...
Иисус Христос ещё раз внимательно осмотрел апостолов и поднял руку призывая к вниманию:
- Сегодня, дети мои, Великий Канун! Да свершится предначертанное Богом-Отцом.
Обведя взглядом внимательные, чуть раскрасневшиеся лица, он продолжил.
- И я вижу, что настало время сказать вам о цели моего пребывания здесь - Вы уверовали в Меня и в пославшего Меня и сегодня, накануне моих страданий, моей за всех людей жертвы, хочу открыть вам, что начинаются новые времена, когда старая детская вера, будет сменена Новым Заветом, в котором прежние жестокие законы, будут заменены законами основанными на любви, ибо зло можно победить только любовью, а отвечая злом на зло, мы только умножаем количество зла. Отныне, старайтесь быть добрыми и любите тех, кто рядом с вами и тех, кто далеко...
- Отныне и жертвы ваши сотворяйте без крови, ибо это язычество и ложная вера, что Богу приятны ваши жертвы, сопряженные с убийством живых существ.
- Пётр вдруг посмотрел на кусок мяса в своей руке, часть пасхального Агнца, и словно испугавшись чего-то положил его назад в блюдо.
- Завтра свершится! - после длинной паузы продолжил Иисус, а сегодня, в день когда полагается начало новой, Христовой церкви, и предвидя то что свершиться, хочу вам, как ученикам моим и продолжателям и провозвестникам, принять жертву, которая станет знаком и символом нового Завета.
Отныне жертвуйте собой во благо овец стада Христова, как я пожертвую собой за ради всего грешного, ветхого человечества!
- Помолчав, Иисус закончил торжественно:
- И, да воцарится новая церковь посреди нас и внутри сердец наших!!!
Иисус, взял хлебы, преломил их на двенадцать частей и дал каждому ученику говоря:
- Примите, едите - сие есть Тело Мое, которое за се предается.
Строго и грустно посмотрел он на Иуду Искариота и тот, понимая, что речь идет о нем, спрятал глаза, задрожал, но пил вино и ел хлебы.
- А чаша сия есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставления грехов!