С тех пор прошло 24 года. Анжела давно замужем. После моего возвращения мы еще чуть больше двух месяцев продолжали наши отношения 'без обязательств', пока она не сказала мне: 'Джим, один хороший человек сделал мне предложение'.
Потом она прислала мне приглашение. Дорогой Джим. С амурчиками и голубочками - такие продают в газетных киосках. С каждой полудюжины - бонус. Только вписать нужную фамилию. Она сама вписывала. Ее почерк. Уважаемые..., уважаемый..., дорогая..., дорогие..., уважаемые..., дорогие..., дорогой...
Больше я ее не видел и не слышал о ней ничего. Я не получал от нее открыток на Рождество. Она даже не осталась зачеркнутой строчкой в записной книжке, потому, что у меня нет записной книжки. А на прошлой неделе она пыталась перехватить у меня такси. 'Проваливай на метро, феминофобский урод!' Я рассмеялся: 'Ты, никак, в Нью-Йорк перебралась?', она обернулась. Узнала и бросилась обниматься. Мы зашли в уютный ресторанчик, посидели там пару часиков, поговорили. Вспомнили старые добрые времена. Она теперь директор какой-то строительной фирмы. У нее половинный пай в этой фирме и скоро она выкупит вторую половину у своего компаньона - 'этого придурка с жопой вместо головы'. Три года назад стала бабушкой. Она записала свой телефон на счете, который принес официант: 'Будешь в наших краях - позвони обязательно'. Ее шрам на лбу почти не различим. Если не знать - можно не заметить.
Ну и вот, значит, приезжаю я по адресу, звоню в дверь, открывает женщина. Не молодая, но и не старуха еще. Я говорю:
- Здравствуйте, я Джим Смит. Я к мистеру Джексону.
А она говорит:
- Ой, вы, наверное, ошиблись. У нас таких нет. Тут живут Карлсоны.
- Извините, мэм, но это ведь дом номер двадцать восемь?
- Да, это мой дом. - говорит она, как бы даже с гордостью.
- Западная Вашингтон Стрит?
- Ой, нет, что вы! Это Западная Портер Стрит. Вы ошиблись. А номер дома мой. Это точно.
'Вы ошиблись'. Я ошибся. Ей было за пятьдесят. Явно не из тех дамочек, что мучают себя неизвестно кем придуманными идиотскими диетами. Открытое, доброе лицо. Сеточка морщинок возле глаз, потому, что она всегда улыбается. Она и сейчас улыбается. Отличная жена, идеальная мать. А какая бабушка! А ее фирменный пирог с капустой! Это просто чудо. И, конечно, мужик ей попался хороший, иначе бы видна была характерная печать на лице, какую носят все несчастные жены. Нет, у этой все в порядке. Я тупо смотрел на нее, не понимая, как я мог так оплошать. Как я мог свалять такого дурака. Точный смысл выражения 'попутал бес' дошел до меня в этот миг. Это затмение разума, которое ничем иным нельзя объяснить.
Моя реакция на сообщение об ошибке вызвала у нее приступ сочувствия и горячее желание помочь.
- Да вы не расстраивайтесь так, ведь Западная Вашингтон Стрит - это параллельная улица, буквально в двух шагах. Смотрите: вот перекресток. Видите? На этом перекрестке повернете направо и следующая улица - это и есть Западная Вашингтон Стрит. Вы там будете через две минуты.
Она растолковывала мне это как маленькому мальчику. Показывая направление, взяла за локоть и развернула в нужную сторону. И даже похлопала по спине, придавая начальный импульс.
- Да, мэм. Спасибо, мэм. Извините за беспокойство.
Я повернулся, медленно сошел с крыльца и медленно пошел к своей машине. Ты ошибся. Я ошибся. Мир вокруг не изменился. Так же чирикали птички, сосед миссис Карлсон поливал из шланга клумбу. Девочка лет четырнадцати учила мальчика лет десяти кататься на роликовых коньках. Наверное, сестра.
Я сел в машину, но не тронулся с места. Я ошибся. Господи, Боже мой, я ошибся! Почему меня не смутил трехзначный номер могилы? Ведь на этом кладбище тысячи могил!
После встречи с клиентом, на которой мне надо было изображать равнодушие, а изображать ничего и не надо было, это равнодушие прямо перло из меня, в результате чего клиент занервничал, застремался, и, испугавшись, что мы нашли более выгодный вариант, в конце концов, пошел на попятную и согласился на все наши условия, я купил лопату. Дома я отрезал часть черенка длиной десять дюймов. Каждый день я крутил этот обрубок одновременно левой рукой в одну сторону, а правой рукой - в другую. Через месяц кожа на моих ладонях загрубела как картон, а еще через два месяца я мог колоть ладонью грецкие орехи. Ладони профессионального землекопа.
В воскресенье я поехал за город, чтобы выбрать место для проведения контрольной проверки - какой-нибудь укромный уголок с песчаной почвой и, желательно, не в пределах частных владений. Я осмотрел балку с пологими склонами, заросшими акацией; потоптался на лужайке, покрытой какими-то синими цветочками между хлопковым полем и сосновым лесом; нашел было что-то подходящее рядом со свалкой - в стороне от туристских маршрутов и от города недалеко, но, буквально в двух шагах, за руинами сарая, обнаружил составленные кружком ящики и продавленные автомобильные сиденья. Закрытый Частный Клуб Подрастающих Нигеров, черт бы их побрал. И я поехал дальше, и ездил, ездил, ездил, сворачивал на проселочные дороги, проезжал через парки, поля, кусты, мосты и мостики, заехал случайно на территорию лесопилки и потом на какую-то ферму, хозяин которой вышел меня встретить, а я развернулся вокруг него и уехал обратно, пока, наконец, не остановился у старой водонапорной башни.
Да. Именно то, что нужно. Скромно и просто, без выпендрежа и потуг 'сделать красиво': поросший бурьяном пустырь, посреди пустыря - большая ржавая бочка на высоких опорах, недалеко от бочки - остов грузовичка без колес и кузова. К капоту грузовичка проволокой прикручен, кое-как, череп коровы.
В ближайший четверг, покончив с текучкой, я вышел из кабинета, сказал секретарше: 'Лаура, я в Кэнтон, буду после обеда', спустился в гараж, сел в машину и поехал за город.
Лаура кивнула, записала в ежедневнике: '933: Джим - Кэнтон, п. о.' и вернулась к своей пишущей машинке, а когда я исчез из поля зрения, немедленно сняла телефонную трубку и набрала номер. 'Кармен? Ты можешь говорить?'
Я выбрал будний день, потому что в будний день меньше всякого народа шляется по округе. День был пасмурный. 'И очень хорошо', - подумал я, но когда доехал до места, погода изменилась - выглянуло солнышко. 'И это хорошо', - подумал я.
Я вышел из машины, постоял, огляделся, помочился на опору водонапорной башни и закурил. Достал листочек, вырванный из школьной тетради и, сообразно с планом местности, намалевал на нем пиратскую карту. Выбранное место пометил жирным крестом. Предосторожность не бывает лишней.
Я копаю под музыку - в машине играет магнитофон. Сначала 'Фиолетовые клоуны', потом 'Девственники на пенсии'. Земля твердая, сухая. Сверху насыпной грунт. Я откопал кусок резины от автомобильной камеры, несколько ржавых железок и спутанный клубок тонкой проволоки. Все найденные артефакты я кидаю в отдельную кучку.
Пошел песочек. Копать стало легче. Мимо проезжает пикап. Водитель - мужик в клетчатой рубашке фермерского вида - смотрит с открытым ртом. Оказывается, рядом проходит грунтовая дорога, но я не заметил ее из-за высокой травы. Ну и хрен с ним.
Через два часа и одиннадцать минут я закончил. И это с перекурами. Я не натер мозоли и не очень-то устал.
Я стоял и смотрел на дно ямы. Полицейская машина появилась, когда я уже бросил туда окурок и собрался сваливать. Она приближалась, пыля по грунтовой дороге. Ну, вот, блин, здрасьте. Явно по мою душу. Машина остановилась в десяти ярдах от меня. Из нее вылезла толстуха лет под сорок с суровым лицом деспотичной домохозяйки. Следом за ней нарисовался так себе мужичок, без особых примет. В салоне я разглядел и того фермера, что проезжал мимо меня на пикапе. Он и настучал. Я стою, опираясь на лопату. Полицейские не стали ко мне подходить. Тетка сказала:
- Сэр, положите, пожалуйста, лопату на землю.
Судя по всему, она была главной. Я послушно положил лопату на землю.
Я пошел к машине. Эта неврастеничка сразу завопила:
- Не подходите к машине!! Отойдите от машины!!
Они оба схватились за свои пушки, но не вынули их из кобуры.
- Но мои документы в машине.
Это заявление вызвало легкую растерянность в их рядах. Но полисменша быстро нашлась:
- Где именно в машине находятся ваши документы?
- В бардачке.
- Откройте правую дверь и возьмите их. Но не садитесь на сиденье!
- Хорошо, хорошо, мэм. Как скажете.
Я достал документы.
- Отойдите от машины на четыре шага.
Я отошел. Она, наконец, осмелилась подойти, вышагивая носками врозь. Форма перетягивала ее многочисленные округлости. Пристяжной держался чуть в стороне и сзади. Его правая рука лежала на кобуре.
Амазонка заглянула в яму, потом посмотрела мои права.
- Сэр, откройте, пожалуйста, багажник.
- А можно мне для этого подойти к машине, мэм?
- Да, подойдите к машине и откройте багажник.
Я открыл.
- Отойдите от машины на четыре шага.
Милашка, ты еще не устала? Я отошел. Она подошла к багажнику, посмотрела.
- Вы выкопали эту яму?
Она показала на мою учебную могилу.
- Я.
- С какой целью?
- Я ищу клад.
Пауза. Пристальный взгляд. Глаза в глаза. Я добропорядочный гражданин, я добропорядочный гражданин, я не сделал ничего противозаконного...
- Клад?
- Да. Здесь должен быть клад. Вот, смотрите, здесь отмечено. Вот крестик.
Я достал из кармана рубашки сложенный листок и развернул его. Полицейская женщина с недоверчивым выражением лица взяла листок. Полицейский мужчина держал руку на кобуре.
Она посмотрела на листок, потом на меня. Потом опять на листок. Потом опять на меня.
- Извините, но мне кажется, что это рисовал ребенок.
- Я заплатил за эту карту сто долларов.
Я, как мог, делал глупое лицо. Наконец, эта баба вздохнула - каких только идиотов не бывает на свете! - и протянула мне мою бумажку.
- Вы должны получить разрешение на проведение земляных работ.
- А кто выдает эти разрешения?
Она не ответила, пока не записала в блокнот мое имя, фамилию, номер моего водительского удостоверения и номер моей машины.
- Соответствующая городская служба. А сейчас вы должны закопать эту яму. Я не буду выписывать вам штраф за незаконные раскопки, но я сделаю это, если вы ее не закопаете. Вечером я приеду и проверю.
Она резко повернулась и пошла к своей машине. Ее по-мужски немногословный напарник сел за руль. Вид у него при этом был очень серьезный.
Она проверила меня по рации и они уехали. Я поднял с земли лопату. Пегги, моя Пегги, помнишь, ты была маленькою розовою свинкой? Я закопал яму и поехал покупать запасную лопату.
По полю бежит мальчик, над головой держит палку, к которой привязана леска. На другом конце лески - пластиковый пакет. Пацан и девчонка бегут за ним. Хороший день для запуска пакета.
- Добрый день.
- Добрый день, сэр.
- Мне нужна лопата.
Продавец кивнул так, как будто ждал меня еще с утра.
В ряд стояли несколько лопат. Все разные. Продавец выхватил одну из них.
- Вот, сэр! Это лопата! Это хорошая лопата. Прочная. Черенок из дуба. Купив ее, вы не выбросите деньги на ветер. Вы купите вещь, сэр, вы купите настоящую Вещь... НО!!
Он поднял палец и значительно посмотрел на меня. Выхватил из ряда другую лопату, ловко крутанул ее как пропеллер в одну сторону, потом в другую, высоко подкинул, поймал другой рукой.
- Лезвие настолько тонкое, что не требует заточки. Тонкое, но чрезвычайно прочное. Металлопластик. Этот материал используется в проекте 'Шаттл'. Не загнется и не затупится, даже если вы наткнетесь на камень. И! Обратите внимание на эти отверстия. Они не позволяют влажной земле прилипать к лезвию! Легкий черенок из алюминиевого сплава с насечками, чтобы ладонь не скользила по черенку. Благодаря наличию дополнительной ручки в средней части черенка, держать этот инструмент значительно удобнее, а копать легче. Вы не уверены, что лопата поместиться в багажник вашей машины? Смотрите! Ап! - и он, вынув какой-то штырек, отсоединил черенок от лезвия, - Ап! - приделал обратно. - К лопате прилагается чехол, предохраняющий ее от грязи и влаги при хранении и транспортировке.
Я сказал:
- Беру.
Я продолжал делать упражнения с обрубком черенка лопаты. Это стало привычкой, а кроме того, я ходил в тренажерный зал. Я находился в хорошей физической форме.
Вот и прошло лето со своей удушливой жарой и наступила осень. Медленно, но неизбежно за сентябрем пришел мой отпускной октябрь. Все, чего мы ждем, приходит неизбежно. Пятница, отпуск и так далее. Приходит и уходит. И мы бредем до следующего привала, морщась при каждом шаге от саднящих мозолей и беспрестанно поправляя лямки тяжеленного рюкзака. Послушайте, сэр, а вы уверены, что эта дорога ведет к вершине? Мне почему-то кажется, что мы движемся под уклон, нет?
И вот, наконец, настал тот час, и, в одно прекрасное субботнее утро, я выгнал из гаража свой 'Форд Гранада', на заднем сиденье которого лежала уже новая бело-голубая спортивная сумка набитая всем, что нужно для дальней дороги, а в багажнике - старая армейская брезентовая сумка со спецодеждой и две лопаты. Было не пасмурно и не ясно, не тепло и не холодно - в общем, как-то невнятно. Я закрыл гараж, сел в машину.
Улицы, знакомые до безразличия, но не в этот день, по виадуку над железной дорогой, а там, как раз, шел товарняк, и въехал на автостраду.
◄▬ Риджленд
И-20
' ' ' ' ' '
▬►
Перл, мост, с которого Анжела высыпала в реку прах дяди Питера, еще один Перл, поворот к аэропорту, Брендон. На обочине стоит экскурсионный автобус, две женщины по очереди фотографируют друг друга на фоне водителя, меняющего колесо. Тоже приключение. Маленькое дорожное приключение. 'А это у нас пробило колесо. А это мы в 'Рован Оак'.' Дорога идет на подъем. Джексон за спиной теряется в утренней дымке. Впереди Аппалачи. Впереди Бостон. Впереди Портсмут, Портленд. Куинспорт. Таинственный город, затерянный среди бескрайних, непроходимых лесов. Его населяют удивительные существа. Немногим удалось побывать там, а те немногие из немногих, которым удалось вернуться, рассказывают, что...
В Алабаме я познакомился с Иисусом Христом (так он себя называл), а в Теннеси трахнул шестнадцатилетнюю девчонку. Лонлита. Она сбежала из дома.
Я переночевал в мотеле недалеко от Страсберга в Виргинии. Того старого мотеля близ Вероны давно уже нет. На его месте еще лет пятнадцать назад построили целый комплекс - мотель, супермаркет, ресторан и заправку. Я знаю это потому, что мне случалось иногда проезжать этой дорогой. В Филадельфию, Нью-Йорк, Вашингтон. И даже в Бостон один раз.
Тело, распростертое на дороге. 'Кавальер' вверх колесами. Другая машина смята в гармошку и марку ее определить невозможно. Молодой парнишка, верно свидетель, размахивая руками, рассказывает полицейскому как было дело.
Фура - дура.
Байкеры. Неподвижны в своих седлах. Я просигналил им из 'Рожденный быть диким'. Один бибикнул в ответ. 'Я приветствую вас, о братья!' 'Добрый день'.
Мимо Нью-Йорка. Мимо, мимо, мимо, мимо.
Бостон 20 миль. Тут у них, оказывается, не только сосны и елки. Есть еще клены, липы, ясень. Зеленый лес пестреет красным и желтым. Мрачноватые тучи фиолетовых оттенков подсвечены заходящим солнцем. Строгий, но справедливый папаша Рональд на фоне американского народа. 'Он вернул нам нашу веру'. Ну, прям Моисей, только без рогов.
Ползу как жук мимо Бостона по окружной дороге. Все тучи ушли куда-то. Лунный свет в стакане водки. У Бонда была машина-самолет с выдвижными крыльями. Луна и бренди сведут меня с ума. О, это пустяки: в ночь перед полнолунием привязывайте меня полотенцами к кровати. В остальное время я вполне адекватен. Не забывайте проверять узлы и проблем не будет.
Не могу оторваться от Бостона, как эта круглая Луна не может оторваться от Земли. Элтон Джон купил очки в оправе, усыпанной бриллиантами. Блекмор сотоварищи решили, что прошлое можно вернуть. 'Куинспорт - это город на окраине неба. Куинспорт - это место, где сбываются сны. Куинспорт - мой дом, где ни разу я не был. Это солнечный рай, это сказочный край во владеньях Весны'.
Наконец я разорвал невидимые путы и как комета полетел в сторону Портсмута.
Портсмут. Огни самолета, заходящего на посадку. Я все ближе и ближе. 'Пришло время кое-что изменить, послать кой-кого кой-куда, разбить гитару об эти бараньи лбы, бросить в эту витрину камень, или, в крайнем случае, дерьмо.' Мой друг, это время давно прошло.
Я остановился на ночлег перед Портлендом. Решил шикануть и переночевать в отеле, потому что мне понравилась аллея, ведущая к этому отелю. Вдоль нее росли совершенно одинаковые елочки. Такие же одинаковые елочки выстроились на аккуратном газончике перед фасадом солидного пятиэтажного здания, похожего на офис преуспевающей фирмы. К отелю примыкал безлюдный садик: дорожки, вымощенные плиткой 'под булыжник', окаймленные ровнехонькими стенками стриженых кустов; деревья с кроной в виде идеальных шаров, кубов, конусов, цилиндров, пирамид и параллелепипедов.
Я переночевал в комнате с ненужным телевизором и бесполезным кондиционером, стерильной и неуютной, как больничная палата образцового госпиталя. Заботливая медсестра в коротком белоснежном халатике с расстегнутой верхней пуговкой могла бы тут здорово сыграть на контрасте холода и тепла, чистоты и грязи, но - увы! - верно, была не ее смена. А жаль. Блеск никелированной стали, свечение матовой кожи...
Я встал без пятнадцати шесть - на месте надо быть пораньше. Выхожу на стоянку. На улице темно. Осенним утром воздух свеж. Я сажусь в машину, завожу двигатель и включаю печку. Да, это уже не Миссисипи. Выезжаю на дорогу. Это тебе уже не Миссисипи, ковбой.
Портленд. Ну, здравствуй, дружище. Давно не виделись. А ты изменился. Мне кажется, раньше ты выглядел получше. Серебристые баки нефтеперерабатывающего завода. Аэропорт. Там сейчас сидят люди в зале ожидания. Через мост. Через мост. Огромный контейнеровоз, выходящий из порта в открытое море. Кто объяснит мне, почему я не стал моряком? Снова через мост.
Ищу то кафе. Вот оно. Витрина другая, вывеска другая, интерьер другой. Столики с пластиковым покрытием на металлических ножках. Та ли это лопата, если заменили черенок и лезвие? Скажем так: географически это было здесь.
Я спросил говядину по-испански.
- Извините, у нас этого нет. Возьмите ростбиф. Очень вкусно.
- Жаль, мне нравилась ваша говядина по-испански.
- Нет, вы ошиблись, у нас такое никогда не готовили.
Да, девочка, я ошибся. Еще как ошибся. Я съел ростбиф и налил полный термос кофе.
Через мост.
Океан. Мутное кроваво-красное солнце висит над горизонтом. Туристы с фотоаппаратами. В такую рань. 'Мэри, а теперь меня на фоне океана и вон той сосны'.
Красно-белые мачты с радарами. Наверное, что-то военное. Углубляюсь в лес. Косые лучи утреннего солнца падают на дорогу. 'Осторожно, дикие животные'.
Притормаживаю, проезжая по мосту через живописную речушку. Вот где можно поселиться. Ловить форель прямо с веранды. Осенью сметать с нее красные кленовые листья. Зимой очищать дорожки от снега. 'Ну и навалило!' 'Устал, дорогой?' 'Есть немного. Что у нас на обед?' 'Оленина в винном соусе'. 'Пап, а возьмешь меня в следующий раз на охоту?' 'Возьму, сынок, возьму. Обязательно возьму'.
Судя по спидометру - подъезжаю. Эх, елочки-сосенки... Сосны, да трава густая, не чините ж ябеды, как мы с милочкой ходили по грибы по ягоды.
Где-то, где-то, где-то здесь... Нет, не здесь, дальше. Точно? Проехал? Не может быть. Тогда где он? По обеим сторонам дороги - лес. Ровной сплошной стеной. Никаких съездов, ни направо, ни налево. Мне не кажется, что я когда-то проезжал по этой дороге. 'Как вы сказали, сэр? Куинсленд? Куинспорт? Нет, сэр, такого города нет в нашей округе. И не было никогда'. Я зажат в лесном коридоре, как на дне ущелья. Даже рекламных щитов нет. Эта бесконечная дорога никуда не ведет и съехать с нее невозможно. Тот ли это город, если от прежнего не осталось камня, стоящего на камне?
Нет, я, определенно, еду слишком долго. Этот чертов поворот уже давно должен появиться.
И ни одной живой души...
Вот он!
'Куинспорт. Добро пожаловать'. Скалистый берег, непременные сосны на скалах, нереально синий океан, над океаном - белоснежные облака. На скале стоит олень, на сосне сидит белка, из океана торчит хвост кита. Куинспорт. Добро пожаловать.
Я проехал дальше в поисках места, где можно спрятать машину. Ехать пришлось чуть не полмили, пока я не нашел маленькую чудную полянку, надежно укрытую от дороги высокими кустами. Там я и припарковался. Наверное, мне следовало взять в Портленде машину напрокат, чтобы не мелькать тут своими миссисипскими номерами, но... Но не люблю я брать машины напрокат.
Я шел через лес вдоль дороги, соединяющей Куинспорт с автострадой. Воздух был чист и прозрачен. Сквозь густые ветви дерев пробивалось еще яркое, но уже не жаркое солнце, струившее свои ласковые лучи с безоблачной лазурной выси. Ничто не нарушало задумчивой тишины осеннего леса, и куда бы ни бросил взгляд свой наш таинственный путник, он мог видеть лишь зелень мохнатых сосновых лап. Иногда только, среди молчаливых лесных великанов, вспыхивал вдруг красным костром куст бузины или являлась во всей красе своего золотого наряда одинокая береза, неведомо как попавшая в это хвойное царство.
Лес кончился, я вышел на куинспортское кладбище.
А кладбище разрослось. Я гляжу, к нему прирезали порядочный кусок. Молодые клены, растущие вдоль дорожек, превратились в мощные деревья. Вот и памятник сыну генерала. Обветшал, обветшал. Вон какие трещины.
Иду дальше по центральной аллее. Первая дорожка налево. Тут я уже был. Вторая дорожка налево. Как я и предполагал, нумерация могил на каждой улице начинается заново. Названий улиц нет - только номера. Почему? Улица Печальная. Улица Скорби. Улица Горьких Слез. Улица Запоздалых Сожалений.
Номер сто сорок шесть... номер... двадцать восьмого апреля тысяча девятьсот двадцать... Сьерж Прокоп... возлюбленнейших чад Своих призываешь к Себе прежде... сто пятьдесят... восьмого марта тысяча восемьсот девяносто восьмого двадцать восьмого февраля тысяча девятьсот сорок восьмого... сто пятьдесят восемь... двадцать четвертого сентября тысяча восемьсот пятьдесят девятого... помнит еще Гражданскую войну... Виктор Йохансон... небесною любовью озарен, взираешь долу на скорбящих здесь... сто шестьдесят четыре... когда соединяться вновь... тысяча восемьсот... сто семьдесят шесть... Александр Хантер... Он был простой и честный малый. ...сто девяносто один... одиннадцатого июля тысяча девятьсот... двести... Витас Фимас... Патрисия Карпентер... лежит безгрешна и невинна... тридцать первого декабря... Мортимер Кид... двести восемь... Джейн Браун... Джонатан Рэттл... Уильям Нельсон... прожил одиннадцать месяцев... двести шестнадцать... Джордж Уайтстоун... Хиллари Уайтстоун... двести сорок два... Джон О'Брайен... Сьюзи О'Брайен... Чарльз Форстер... Герберт Филипс... Каролина Вуд... Артур Блэквуд... Кэтрин Фрост... Грета Маккормик... Густав Мюллер... Лесли Харрисон... Дженнифер Мур... Уильям Гастингс... Джонатан Ламберт... Льюис Джонсон... Алексия Джонсон... Томас Джонсон... Магдалина Джонсон... одна и та же дата. Угорели, что ли?... Джозеф Келер... Лаура Кох... Джозеф Браун... Кристиан Голдинг... Фридрих Лейбниц... Леопольд Маккинрой... Мадлен Райлендс... Джульетта Лонг... Лилиан Форд... Дэниэл О'Ши... Линда Монтгомери... Маргарет Барифилд... Лоретта Макинтош... Уильям Славич... Питер Джаггард... Джеффри О'Коннел... Уорнер О'Коннел... Мэрианн Уайтстоун... Грейс Маккинрой... Уайтинг... Джойс... Уайтстоун... Вебстер... Последняя. Двести восемьдесят восемь. 'Джулия Гуд. 28.02.1879г. - 26.02.1959г.' Двадцать седьмого февраля дядя приехал в Куинспорт. Это она. Таблички 'Участок ?7' уже нет на заборе, но я прекрасно помнил то место, где она висела. Вот здесь, в двух шагах от могилы этой самой Джулии. 'Любила и была любима'. Вон оно как. Ну, что ж, я рад за тебя, Джулия. Не у всех это получается. А вон могила Сары Ли. 'Ах!' 'Ох, миллион извинений, я ошибся дверью'. Никаких следов не осталось. Кажется, камень стоит неровно, нет? Я достал из кармана пальто сигареты, закурил. Джулия Гуд, значит. Опять баба. Что скажешь, дорогая Джулия? Доверься мне, я твой друг. Первая двойка в дате рождения кривенькая. Я наклонился, чтобы рассмотреть поближе. Здесь получился скол. От плиты откололся кусочек, когда выбивали дату. Потом подмазали гранитной крошкой. 2802187926021959. Номер счета? Где, в каком банке? Какой пароль? Эпитафия? Сколько банков я видел в Куинспорте? Кажется, два. К черту Куинспорт - здесь не кладут на счет больше ста тридцати пяти долларов за раз. 28021879 - 26021959 = 1999929. Не совсем обычное число. Ну и что? Делится на три. Если разделить, то это будет... Зачем делить на три? Дядя приехал за день до смерти. 'Цель приезда - бизнес'. Как она умерла?
- Доброе утро, мистер гробокопатель.
Я обернулся. Передо мной стоял человек в форме полицейского. Это был не кто иной, как Лари Тейлор собственной персоной. Начальник городской полиции, судя по нашивкам.
- Двести восемьдесят восемь - ваше счастливое число? - он кивнул в сторону могилы Джулии Гуд.
Как это он ко мне подобрался?
- Здравствуйте, мистер Тейлор. Как поживаете?
Я не вздрогнул, не растерялся, не замешался. Признаков радости нечаянной встречи тоже не выказывал. Я смотрел на него совершенно спокойно. Но, все-таки, я думаю, у меня в лице что-то дрогнуло. Какая-то жилочка дернулась. И он это заметил. Как пить дать, заметил, сукин сын. Точно заметил.
- Спасибо, мистер Смит, неплохо поживаю. Что на этот раз привело вас в наши края? Ищите могилу троюродного прадедушки?
- Да нет, просто мимо проезжал. Смотрю: знакомые места. Извините за нескромный вопрос, офицер, а вас что привело в это место в столь ранний час?
- Да, это нескромный вопрос. Но я отвечу. Мне позвонил Уоррен Чендлер. Он увидел вас и узнал. Вот я и приехал поздороваться с вами.
- Уоррен Чендлер. - я усмехнулся. Вот уж не ожидал. Каким колдовством он держится еще в мире живых?
- Так вы, значит, проездом, мистер Смит?
- Да.
- Ну вот и проезжайте.
- Спасибо, офицер, я сам разберусь со своим маршрутом.
Он стоял, заложив руки за спину. Опустил голову, посмотрел себе под ноги.
- Нечего вам делать в этом городе, мистер Смит.
- Я сам разберусь со своими делами.
Он посмотрел на меня так, что я понял - он знает то, чего не знаю я.
- Да, конечно. У вас это неплохо получается.
Фигуру не потерял. Наверное на тренажерах. Три раза в неделю для поддержания формы. И я тоже. Стоит между мной и Куинспортом. Не обойти, не сдвинуть. 'Нам двоим слишком тесно в этом городе'. Большой кленовый красный лист спланировал между нами и лег прямо Тейлору под ноги. Так неожиданно и неуместно... Я не сдержался и улыбнулся. Тейлор даже не моргнул.
- Ладно. - он не сдался - он явил милость. - Я не стану закрывать шлагбаум. Считайте это знаком доброй воли. Но, я надеюсь, что в этот раз, мистер Смит, вы не будете злоупотреблять нашим гостеприимством. Очень вам не советую это делать.
Повернулся и пошел. Я сказал ему в спину:
- До свидания, офицер.
Он прошел по дорожке, свернул на центральную аллею и скрылся из виду. Твою мать, бывает же такое! Хорошо еще, что не спросил на чем я приехал и где моя машина. Чертов старикашка. Как он меня вычислил? Сидел в засаде? К машине я вернулся тем же путем, которым шел на кладбище. Идти вдоль дороги мне не хотелось. Не хотелось, чтобы кто-то видел эти мои сложные маневры.
По дороге видел бурундучка.
Я засунул в пластиковый мешок рабочую одежду и пакетик с гидросорбентом. Этот мешок с одеждой и две лопаты закопал недалеко от машины. Присыпал хвоей, веточками и положил сверху старую покрышку, которую привез с собой. Приметил место - сосну с раздвоенным стволом. Потом поехал в город.
Кожевенная фабрика закрыта. И уже давно. Надпись 'Браун и Грин' выцвела и осыпалась. Зеленая краска осыпается быстрее. Нефтеперегонный завод. 'ВНИМАНИЕ! ЗОНА ПОВЫШЕННОЙ ПОЖАРНОЙ ОПАСНОСТИ'. Понаставили новых баков, протянули какие-то трубы. Я сворачиваю влево. От сарая, который 'Американская энциклопедия' именовала 'текстильным производством' не осталось и следа.
Город тоже разросся. Этих домов раньше не было. Старушка с палочкой и белым пухом вместо волос. Стоит на тротуаре, куда-то смотрит. Первый живой житель Куинспорта. Не считая Лари Тейлора, конечно. Вуд стрит. Женщина в больших темных очках за рулем встречного 'плимута'. Две молоденькие девушки. Идут под ручку. Смеются. Та, что слева посимпатичнее той, что справа. И одета получше. Тогда они еще не родились. Зеленый мужик с топором.
Последний поворот. Школа. Флаги на флагштоках. Да, да, школа. А я как-то и забыл про нее. Мясная лавка цела. А церкви нет. Той, деревянной, нет. На ее месте нечто прямоугольно-несуразное из белого бетона с большим количеством цветных стекол. Похоже на кинотеатр. Елка на площади. Не та же самая, потому, что выросла.
'Веселый Билл. Отель - кафе'.
Я остановился. Вышел из машины. Постоял, огляделся.
- Ну, здравствуй, Куинспорт.
- Здорово, ковбой!
- Как оно ничего?
- Все хоккей, Джим, все хоккей.
Ее окно. Темно-синие шторы. А тогда какие были? Э-э-э-м-м-м-м... Бежевые, с квадратиками! Точно. Дверь новая. Лучше сказать 'другая', потому, что давно уже не новая. Я открыл дверь и зашел внутрь.
Барная стойка та же. Стены обшиты теми же досками. Еще больше потемнели от времени. Столы и стулья, если не те же самые, то, по крайней мере, такие же. Большие часы меж двух лестниц. Да, эти лестницы на второй этаж... Та, что справа, та что слева. Но есть и перемены. Керамическая плитка на полу. За стойкой, во всю стену - витраж с подсветкой. Деревянных высоких табуретов у стойки уже нет. Вместо них - круглые банкетки. Корявые бронзовые люстры заменили на светильники в виде шаров, подвешенных на длинных шнурах. Зеленая кнопка с надписью 'Обслуживание' есть теперь над каждым столиком, стоящим у стены. Очень удобно.
На стене висит рукописный плакат в рамке под стеклом. Устав Куинспортского Братства Рыбаков. 'В Братство сие вступить может каждый Добропорядочный Гражданин Славного Города Нашего Куинспорта, проживающий в Оном или Окрестностях Его, если на то будет Воля большей Части Братьев, изъявленная на Сходе...'
Клуб Рыбаков. Помню, помню. На этой же стене висят четыре картины на тему рыбалки, сделанные из цветной лески, какие-то самодельные дипломы, большая таблица с текущими результатами Ежегодного Рыбацкого Чемпионата, поплавки, катушки, блёсны, две удочки крест-накрест и в два ряда - фотографии победителей всех прошедших чемпионатов. Сначала черно-белые, потом цветные. Каждый Чемпион со своей рыбой. Я заметил, что некоторым посчастливилось побывать на пьедестале два раза, а вот Эрих Кюнг был Чемпионом трижды: в 1966, 1968 и 1976 годах. Отдельно, на почетном месте в центре экспозиции - большой портрет победителя прошлогоднего чемпионата. Победитель держит в руках Переходящий Чемпионский Кубок в виде стоящей на хвосте рыбы с открытым ртом. Фоторепортаж 'Чемпионская Рыбалка'. Вот будущий чемпион собирается на рыбалку. Он еще не знает, какая удача его ждет, но уже оптимистически скалится. Этот трафаретный оскал присутствует далее на всех фотографиях. Вот он приехал на речку и выгружает из машины свои рыбацкие причиндалы. Закидывает удочку. Поймал первую рыбку довольно скромных размеров. Ничего, ничего, еще весь день впереди. Опять закидывает удочку. Сам процесс лова Чемпионской Рыбы не запечатлен для потомков - наверное, ребятам было не до того, поэтому на следующем снимке чемпион уже с чемпионским трофеем. Рядом стоит примазавшийся к славе неизвестно кто. Далее - серия 'Возвращение Домой'. Чемпион демонстрирует улов охуевшей жене. А вот и все семейство: на переднем плане дети чемпиона - два мальчика - держат перед собой бедную рыбину, за ними в обнимку стоят чемпион с женой. Взвешивание рыбы: прибежали уже друзья и соседи. Последнее фото - ужин Чемпиона. Рыба, политая майонезом, украшенная зеленью и овощами лежит на большом блюде посреди стола. Жена кладет Чемпиону на тарелку порядочный кусок. Я заметил, что когда чемпион собирается на рыбалку, у него из-под куртки торчит желтый воротник свитера, тогда как на рыбалке и далее - он уже зеленый. Явно, позднейшая вставка. Доска объявлений. 'В субботу утерян макинтош (черный), синий зонтик, водительские права на имя Френсиса Крамера, четыре ключа на связке с брелоком в виде пурпурного сердца с инициалами А.М. Нашедшего просят вернуть за вознаграждение по тел. 14-11-09'. Хорошо же ты набрался, парень. Потерял ключ от ее сердца.
Я подошел к стойке и нажал на кнопку. В кухне зазвенел звонок. Дверь кухни открылась и вышла Анна. Она зашла за стойку и встала напротив меня. Она сказала:
- Привет.
- Привет, - сказал я.
Она смотрела на меня. Смотрела, как на объявление о продаже подержанной кровати. Я разглядывал ее. Конечно, изменились черты лица. Конечно, появились морщинки и даже седые волосы. Но она была все так же красива. Обручального кольца нет. Это ни о чем не говорит. Может быть, она его не носит. Но нет, она не замужем, это видно.
- Хорошо выглядишь.
- Не успел придумать комплимент?
- Да я и не придумывал.
Кофеварочный аппарат с наклейками 'Мальборо' и 'Кока-кола'; деревянные щипчики для сахара; голубенькая коробка с бумажными салфетками; ряд разнокалиберных бутылок и бутылочек на прилавке за стойкой; декоративные керамические сосуды, расставленные по полкам; меню, начертанное розовым мелом на шоколадного цвета доске. 'Яичница...'
- Зачем приехал?
- Да... есть тут одно дело, - я уселся на банкетку перед ней и положил локти на стойку. - Мне нужна комната.
Она чуть отступила и скрестила руки на груди.
- Еще что?
Я достал сигареты.
- Плесни бренди.
- Бренди. Еще что-нибудь?
- Да, - я прикурил сигарету. - Дай пепельницу, пожалуйста.
Она не шелохнулась. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня. Лицо ее было совершенно бесстрастным. Никакой косметики. Клетчатая рубашка, по виду - мужская, передник с небоскребами Манхэттена. Круглый синий значок, прицепленный на грудь. 'Спаси свой соус!' Руки. Я знаю их силу. Горячая мыльная вода не испортила их. Терпеть не могу женщин с маленькими детскими ручками. Ногти коротко пострижены.
Входная дверь открылась и в кафе зашли два мужика. Есть люди шумные с рождения. Они стучат сапогами, когда ходят; гремят стульями, когда садятся за стол; чавкают, когда жрут; крякают, когда выпивают и храпят, когда спят. Вот эти двое были из таких.
- Здорово, Анна!
- Доброе утро.
- Что там у тебя есть пожевать?
- Яичница с беконом, картофельные фрикадельки, ореховый пирог.
- А супчика нет горяченького?
- Супчик будет на обед.
- Ну, тогда тащи, что есть.
- Что именно?
- Все.
Анна сунула мне пепельницу, со стуком поставила на стойку в трех футах от меня бокал с бренди и ушла на кухню.
Я пил бренди и разглядывал витраж. Меня не задело показное равнодушие Анны. Я ожидал худшего и не надеялся, что она бросится ко мне в объятия. 'О, господи! Джим! Ты ли это?' 'Святые угодники! Исус-Мария! Глядите-ка: наш Джим вернулся!' А потом, в постели, курим после секса, она: 'Ну, Джим, как ты жил все это время?' А я: 'Рано ложился спать'.
Анна принесла мужикам пожрать и пошла наверх, на половину постояльцев. Минут через девять-десять она спустилась вниз и, проходя на кухню, едва глянула на меня:
- Комната номер три.
Я вышел на улицу, забрал из машины сумку с вещами и поднялся наверх. Прошел по коридору до комнаты номер три. Ключ торчал в двери. Я открыл дверь и вошел.
-Что это? Бриллианты? Настоящие?
- Да. Это тебе.
- Нет. Извини, но это не в моем вкусе.
- Послушай, у меня есть два билета на концерт Майкла Джексона.
- Я занята сегодня вечером.
- Но концерт завтра.
- Завтра я тоже занята.
С горя он решает выпить кока-колы и открывает бутылочку. Пузырьки и запотевшее стекло крупным планом. В кадре появляется ее рука. Рука тянется к бутылочке. Он поворачивает голову и не верит своему счастью: она улыбается ему! Он улыбается ей. Сначала радостно, а потом смущенно и... И что это? Он прячет бутылочку за спину! Нда. Надо будет попробовать этот способ. Впрочем, видел я такое лет двадцать назад. Только там были сливочные пастилки. Сладкие липкие сливочные пастилки... я сегодня встал в такую рань...
Проснулся я во втором часу. Сел на постели. Холодильник, стол, стул, шкаф. Два кресла, телевизор. Журнальный столик. Вешалка, зеркало, тумбочка для обуви. Ничего не осталось с тех времен. Ни единого предмета. Мебель довольно потертая, да и телевизор с холодильником тоже не последней модели. На тумбочке возле кровати стоит телефон. На стене над телефоном шариковой ручкой накарябано: '14 05 09'. Не оказалось под рукой бумаги. Девятка не дописана - ручка перестала писать. Над кроватью висит картина: Ян ван Бредель - 'Натюрморт с шахматами'. В гостинице есть и другие постояльцы - когда я ходил в душ, то слышал как за стеной кто-то спускает воду в унитаз. Я распаковал сумку, распихал по разным полочкам разные вещи, после чего почистил туфли и надел свежую рубашку. Надеюсь она не откажет в куске хлеба изголодавшемуся путнику?
Внизу я обнаружил на стойке табличку 'Пожалуйста, подождите'. Я не стал ждать, вышел на улицу, сел в машину и поехал к Виктору. По дороге остановился у магазина, купил бутылку вина.
Домик с коротенькими колоннами - мэрия. Что тут изменилось? Пожалуй, только витрины магазинов. Люди, машины? Все и ничего. Это не тот город. Это тот город. Лонг стрит. Новое пожарное депо. Ха! Дом Беннетов! Вся крыша уставлена флюгерами. И возле дома тоже... Ей теперь за шестьдесят - с ума сойти. Если не сбежала с дальнобойщиком.
Флюгеры в виде медведей, зайцев, петухов, орлов, слонов, змей, драконов, бабочек, котов, солдат, трубочистов, ангелочков, чертей, ведьм верхом на метле, ковбоев, пивных кружек, бутылок, корабликов, самолетов, паровозов, воздушных шаров, револьверов, указующих перстов, солнца, месяца, стрелки с надписью 'Тебе туда' и, конечно, в виде американского флага. Я даже заметил один в виде фаллоса. Ветер был штилевой и флюгеры показывали разное направление. Фаллос показывал в сторону гостиницы. Тебе туда.