Книги и иные печатные издания на корейском языке, унаследованные от прежнего советского периода, хранятся, как известно, в российских библиотеках Москвы, Санкт-Петербурга, Владивостока, Хабаровска, имеющих статус национальных, а также библиотеках востоковедных музеев и университетов. В современном Казахстане в силу исторических обстоятельств оказалась значительная коллекция книг на корейском языке, которые в основном сосредоточены в двух библиотеках: Национальной библиотеке Республики Казахстан (НБРК) и Центральной научной библиотеке (ЦНБ), которая в течение многих лет называлась библиотекой Академии наук.
Корейский книгофонд Центральной научной библиотеки представляет собой в основном литературу, изданную в прошлом веке. Условно коллекцию книг на корейском языке можно разделить на следующие группы:
--
Книги, изданные в КНДР: сочинения В.И. Ленина, Ким Ир Сена, Ким Чхен Ира, книги-переводы западной и русской классической литературы, документы и материалы Трудовой партии Кореи.
--
Идеологическая, политическая литература, изданная в СССР: Советская Конституция, материалы съездов КПСС, речи и выступления советских лидеров.
--
Периодическая печать: газеты и журналы, издававшиеся в бывшем СССР и КНДР: "Ленин кичи", "Нодон Синмун", "Корея", "Советский Союз" и т.д.
--
Художественная литература на корейском языке: романы, повести, новеллы, рассказы и стихи, опубликованные в Советском Союзе, включая переводы с русского языка и написанные на корейском языке советскими писателями-корейцами, такими как Чо Мен Хи, Ким Гван Хен, Ким Дюн, Ен Сен Нен, Хан Дин, Ли Дин, Ян Вон Сик и др.
--
Учебная литература 1920-1930 годов для корейских национальных школ советского Дальнего Востока. Как известно, ко времени депортации корейцев в 1937 году, все учебники по программе среднего образования были переведены и изданы на корейском языке: в том числе по химии, математике, физике, природоведению, литературе, по трудовому воспитанию.
Гораздо богаче, как по количеству, так и по качественному составу корейский книгофонд Национальной библиотеки Республики Казахстан. Здесь более наименований 300 книг и других печатных и рукописных материалов XVIII-XIX веков, составляющих около одной тысяч единиц хранения в отделе редких книг и рукописей.
--
Древние корейские книги в Казахстане
История появления древних корейских книг в Национальной библиотеке Казахстана остается до сих пор невыясненной. Мой предварительный анализ, основанный на различных документальных источниках, устных свидетельствах, а также исследовании печатей, экслибрисов и надписей на титульных листах книг позволяет сделать ряд интересных предварительных выводов.
Во-первых, книги из Кореи поступали на русский Дальний Восток разными путями, их привозили русские дипломаты, путешественники, военные, миссионеры и купцы. Позже, когда во Владивостоке появилась числено крупная корейская община, образовавшая Новокорейскую слободу или по-корейски: "Синханчхон", книги стали завозить книготорговцы для продажи в книжных лавках, а также для распространения среди корейской христианской молодежи и пополнения возникшей корейской библиотеки г. Владивостока, о чем свидетельствуют печати на титульных листах.
Во-вторых, корейские книги, попавшие разными путями в Россию, стали сосредотачиваться в библиотеке Восточного института - основанного в 1899 году во Владивостоке для изучения восточных языков. Основными изучаемыми предметами стали языки китайский, японский, маньчжурский, корейский и монгольский. Кроме того, присутствовали такие дисциплины как география, счетоводство и товароведение, история и политическая организация восточных государств, английский и французский языки и юриспруденция. C 1918 г. от Восточного института стали отделяться отдельные факультеты и образовываться частные вузы (историко-филологический факультет, высший политехникум, юридический факультет, восточный факультет). В 1920 году постановлением местных властей все они были объединены в Государственный Дальневосточный университет. (ГДУ). В 1930 году правительство Советской России приняло постановление о создании девяти новых вузов, а ГДУ был ликвидирован. Затем он был ненадолго восстановлен под названием Дальневосточный государственный университет (ДВГУ) и вновь ликвидирован в 1938 году. Соответственно на титульных листах корейских книг в Алматы имеются круглые печати Восточного института с гербом российской империи, круглые, овальные и прямоугольные печати ГДУ и ДВГУ без советского герба.
В-третьих, на книгах нет ни одной печати библиотеки Корейского педагогического института, созданного в 1931 году во Владивостоке в составе исторического, литературного, физико-математического и биологического факультетов. До депортации 1937 года оставалось еще 6 лет, поэтому остаются невыясненными многие вопросы, и главные из них: какой же библиотеке они принадлежали до этого времени и на каком основании они были вывезены в Казахстан с депортированными преподавателями и студентами Корейского педагогического института?
В-четвертых, история об указании Ривкина - директора Корейского пединститута в Кзыл-Орде сжечь корейские книги и их спасении одним мужественным преподавателем, описанная в статье философа-корееведа Пак Ира П.А. вначале 1990-х и растиражированная в рассказе "Страх" писателя Хан Дина на мой взгляд вызывает серьезные сомнения и вот почему.
Прежде всего, директор Корейского института не мог дать такое распоряжение только в устной форме и без письменного документального указа вышестоящих органов власти. Таких документальных подтверждений пока не обнаружено.
По рассказам Пак Ира, "доцент Кзыл-Ординского Педагогического института Павел Филиппович Ни при помощи истопника Кемалбая, собрал уцелевшие книги и отправил их Наркомпросс Казахской ССР". Некоторые книги, якобы были вынуты из топки, где уже начали гореть. Однако мною были сфотографированы все корейские книги, поступившие в Алматинскую библиотеку из Кзыл-Орды и ни одна из их не имела следов огня.
Раннее мне было известно, что какие-то старые корейские книги есть в библиотеке Кызылординского государственного университета им. Коркыт ата. Поэтому, уже приступив к написанию этой статьи, я обратился с просьбой к проректору университета Шалболовой Урнаш Жаниязовне оказать содействие в выяснении интересующих меня вопросов. Сколько и какие книги хранятся в библиотеке, в каком они физическом состоянии, можно ли получить фотографии всех книг? В итоге мне все самым скорым образом были присланы буклет о библиотеке и его фондах, а также диск с фотографиями. Так каким же образом, кроме "спасенных от сжигания" и отправленных тайно в Алмату, в Кзылорде остались и бережно хранятся до сих пор около 50 старых корейских книг из той же самой дальневосточной коллекции. Причем все они также не имеют каких-либо следов огня.
В-пятых, с алматинской коллекцией корейских книг в разное время работали советские корееведы Н.В. Кюнер, Пак Ир, Л.Р. Концевич, а в 1990-х с ней ознакомились ученые из Южной Кореи, Европы и Америки, в том числе Ко Сонг Му (университет Хельсинки), Росс Кинг (Университет Британской Колумбии), Чун Генг Су (Сеульский Национальный университет), Им Енг Сам и Банг Бенг Юль (Университет иностранных языков Хангук), однако, никому из них не удалось составить полный каталог книг и дать научный библиографический и историографический анализ.
Из чего же состоит коллекция? Есть ли в ней уникальные книги, которых нет в южнокорейских библиотеках? Предварительный вердикт, вынесенный всеми исследователями однозначен - подлинных раритетов в ней нет, хотя однозначно, нахождение такой численно значительного собрания старых книг за пределами Кореи и его сохранность в Казахстане само по себе весьма значимо.
Несомненно, что одну из самых ценных частей коллекции составляет энциклопедия "Донгук мунхон биго" в 50 томах позднего издания - 19 века. Известно, что она была составлена по королевскому указу к 1770 г. комиссией во главе с Хон Бонханом по образцу классического труда Ми Дуаньлина "Юаньсянь тункао". Она охватывает все стороны корейской жизни и снабжена критическими пояснениями. Этот огромный труд состоял из 100 книг и 13 разделов. В каждом разделе материал систематизирован и расположен в географическом порядке. В 1782 г под руководством Ли Манчжуна энциклопедия была дополнена и составила 146 книг. По мнению библиографов, в мире осталось несколько комплектов энциклопедии из издания алматинского варианта, однако по предварительным оценкам, коллекция Национальной библиотеки Казахстана наиболее сохранившаяся, хотя в ней также отсутствуют около полутора десятков томов.
Вторая группа редких книг состоит из многотомных и однотомных сочинений по различным научным направлениям.
История: по ней самое большое количество наименований книг и томов, в основном по истории Кореи и Китая, от кратких очерков до многотомных серий: "Хванг хва" (Исторический очерк об образовании Кореи, Сеул, тт. 2-3, Сеул, 1880; "Чосон рекде ёкса саряк" (Краткий курс истории Кореи", Сеул, 1895), "Ил-ло ченги" (Описание русско-японской войны, Сеул, 1907); "Донгук саряк" (Краткая истории Кореи. Тт. 1-4, Сеул, 1906) и т.д.
Медицина: "Донг-и" (многотомное издание по восточной медицине), датировка и место издания не выявлены; "Якчоякбо" (лекарственные травы и способ употребления), Токио, 1874 и т.д.
География: "Чосон чжичжи" (География Кореи), Сеул 1887; "Дэхан син чжичжи" (Краткий географический очерк Кореи", Сеул 1908 и т.д.
Юриспруденция: различные сборники законов, действовавших в Корее, уголовное законодательство, уголовный кодекс Кореи, гражданский кодекс, административное право Кореи, изданные в конце 19 - начале 20 века в Сеуле.
Этнография: основную часть составляют сборники официальных церемоний в Корее, книги о похоронных, поминальных и религиозных обрядах, правилах этики в проведении церемоний.
Военному искусству придавалось в прежнее время важное значение, ибо вся история Кореи представляла собой постоянную оборону от внешних нашествий. В коллекции есть книги о видных военоначальниках разных периодов истории Кореи, например об Ылчи Мундок, Ан Джунг Гыне, описания военной тактики и стратегии, военной истории Китая и Кореи и т.д.
Этика и мораль представленав коллекции небольшим количеством книг по правилам поведения трех сословий и отношений между ними, о духе корейского патриотизма, конфуцианских нормах поведения и морали, правилах поведения в семье и государстве и т.д.
По практическому ведению отдельных отраслей сельского хозяйства имеются несколько наименований книг, в том числе руководства по шелководству, овцеводству и садоводству.
Третья группа книг представлена теологической литературой, а именно буддийскими трактатами, канонами даосизма и конфуцианства, а также сочинениями конфуцианских схоластов. Сеульские издания-перепечатки древнекитайских книг-("Ицзин") ("Книга Перемен"), "Луньюй" ("Беседы и суждения" Конфуция), комментарии Мэнцзы.
Литературные журналы и сборники составляют наиболее значимую по количеству часть алматинской коллекции, при чем это касается как наименований - около ста, так и числа экземпляров - около 350 единиц. В основном эти издания датируются концом 19 века, один из самых ранних выпусков литературного сборника "Сивачжиб" (тома 1 и 2 ) был издан в 1807 году в Сеуле. Некоторые сборники сохранились достаточно в полном виде и насчитывают по 10-20 выпусков (томов). Объем этих сборников колеблется от 120 до 200 страниц.
В отдельную группу можно выделить дидактическую литературу, учебник и пособия, ибо она весьма значительна как по количеству, так и по качеству содержания. В коллекции представлен широкий спектр книг для учащихся, а именно учебники по физике, математике, морали, психологии, астрономии, географии, истории, фонетике, морфологии и синтаксису корейского языка, а также хрестоматии для изучения китайской письменности, и для учащихся начальных школ. Ценными и довольно редкими в самой Корее являются специальные учебники для девочек-школьниц, изданные в начале 20 века.
Периодическая печать. Как известно, в конце 19 - начале 20 века в Корее, в основном в Сеуле стали выходить газеты и журналы. В Алматинской коллекции сохранись разрозненные экземпляры журналов "Тэдонг", "Сеул", "Известия общества ученых", газет "Ежедневные новости Кореи", "Новости столицы", "Иисус Христос".
Нынешнее физическое состояние старых корейских книг достаточно хорошее, однако есть механические повреждения, вызванные внешним воздействием, а также порчей нанесенной книжными червями и другими насекомыми. Доля таких книг составляет около 10 процентов от общего числа, к тому же повреждены в основном обложки, передние и задние листы.
Книги, упакованные в картонные папки, находятся в специальном в помещении Фонда редких книг Национальной библиотеки Казахстана, отвечающем условиям хранения бумажных носителей информации. Папки стоят в вертикальном положении на стеллажах. Однако, книги упакованы произвольно, без какой либо системы, ибо никто из сотрудников библиотеки не умеет читать иероглифику или хангыль. Желательно папки обновить, книги пронумеровать по тематике и названиям, и разложить соответственно нумерации в новые папки.
Необходимо также выявить, какие же книги остались в библиотеке Кзыл-Ординского университета, возможно именно среди них остались уникальные экземпляры. В любом случае желательно присоединить эту оставшуюся часть к основной коллекции в Алмате.
Таким образом, Алматинская коллекция корейских книг требовала специального исследования с комплексным подходом как к истории ее формирования, прибытия в Казахстан, поступления в Национальную библиотеку, так и ее содержательного анализа.
Институт исследования корейского культурного наследия (г. Теджон) подготовил экспедицию в Казахстан. 28 апреля 2005 года в Алмату прилетели директор Института Пак Санг Гук, профессор Национального университета Кенгбук Нам Квон Хви - специалиста по библиотечному делу, Ли Джунг Соб - эксперт по древнекитайской письменности и ханмуну и Янг Чжин Хо - сотрудник Института.
В течение 15 дней профессор Нам Квон Хи определял ценность книги, исходя из того, когда она была отпечатана, каким способом, на какой бумаге, что собой представляли переплет и обложка. Ли Джун Соб - один из лучших корейских экспертов по древней письменности читал заголовки книг, переводил на понятный корейский язык и просматривал содержание. Ян Чжин Хо заполнял все необходимые выходные данные каждой книги в специальные библиотечные карточки, привезенные с собой из Кореи. Директор Пак Санг Гук и Герман Ким фотографировали каждую книгу в отдельности и пачками, как они были уложены в папки, группировали по сериям и укладывали в папки по-новому, помогали всем остальным.*
Проведенное исследование показало, что из 436 наименований, находящихся в Национальной библиотеке Республики Казахстан коллекции древних корейских книг более трети (125) напечатаны одним из ранних полиграфических способов - деревянной ксилографией. Самое раннее издание из всех книг "Чачхи тхонгам чжэльё согпхён" (????????) относится к 16 веку. Полтора десятка книг - к 17 в., три десятка - 18 в. , 63 книги - 19 в. и 7 книг - из прошлого века. Книги 18-19 века составляют 75%. Все ксилографы корейского происхождения и лишь 4 - китайского, соответственно книги напечатаны на веньяне, ханмуне и на хангыле.
Как известно книгопечатание в Корее имеет древнюю историю, оно было первоначально привнесено из соседнего Китая и затем достигло высочайшего уровня. Сначала печатали книги с целых деревянных досок, на которых вырезался рельефный текст.
Одним из самых известных в мире произведений деревянной ксилографии является Трипитака Кореана - Большой свод буддийских сутр, находящийся ныне в списке национальных сокровищ Кореи (гукпо) под номером 32. Хранится свод в храме Хэинса (провинция Кёнсан Намдо), который внесен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.
Трипитака Кореана появилась в 1087 году, когда династия Корё воевала против нашествий киданей. Вырезание деревянных таблиц считалось призовет помощь Будды в борьбе с киданями. Восстановленный в 13 веке вариант Трипитаки, содержится на 81 340 деревянных блоках. Трипитака Корена является одним из древнейших и наиболее объёмных сводов буддийских канонов, записанных с помощью 52 382 960 китайских иероглифов. Каждый деревянный блок имеет 65 сантиметров в ширину и 24 сантиметра в длину, толщина варьируется от 2,6 до 4 сантиметров. Вес одного блока - от трёх до четырёх килограммов.
Блоки изготовлены из березовых досок, которые проходили тщательную предварительную обработку для прочности. Согласно историческим записям, каждая доска вымачивалась в морской воде течение трёх лет, после чего
*В результате проведенной работы Каталог алматинской коллекции корейских книг на языке оригинала издан в Корее. В настоящее время под руководством профессора Г.Н. Кима этой полный список с выходными данными книг переводится сотрудниками Центра корееведения КазНУ им. аль-Фараби на современный корейский и русский язык с целью последующего издания. Таким образом, на вопрос, долгие годы витавший в мировом корееведениии о том, что эта за коллекция, будет дан окончательный ответ.
разрезалась на отдельные блоки и вываривались в солёной воде. Затем доски
помещались на три года в тень, чтобы при этом их обдувал ветер, после чего считалось, что они были готовы.
Каждый блок содержит 23 строчки текста по 14 иероглифов на каждой строке. Таким образом, на каждой табличке находится 644 иероглифа. Размер иероглифа - 1,5 кв. см. Иероглифы вырезали на обеих сторонах блока. Гравер-каллиграф за рабочий день мог вырезать 10 строк по 21 иероглифу в каждой. Мастер мог вырезать за день 40 строчек на обеих сторонах блока. Из-за чрезвычайной точности текста и единообразия стиля вырезанных иероглифов долгое время считалось, что "Трипитака" это героический труд одного выдающегося мастера. Новейшие методы исследования показали, что над Сводом буддийских текстов работали несколько десятков мастеров.
Деревянные доски-ксилографы для любой новой книги приходилось делать заново, изготовление требовало большого искусства, долгого времени и тщательного хранения, ибо они были подвержены многим опасностям. Они могли легко сгореть в огне, деформироваться от разницы влажности воздуха и температур, подвергнуться порче термитами, древесными червями или грызунами. Поэтому на смену деревянной ксилографии должен был прийти новый способ книгопечатания.
В казахстанской коллекции древних корейских книг металлическим наборным шрифтом отпечатаны 52 наименования общим количеством в 242 тома, причем все книги за исключением двух из прошлого века относятся к 18-19 векам.
Металлический наборный шрифт, использовавшийся в Корее, отличался своеобразностью и сложностью. Он изготавливался и использовался иначе, чем в Европе. Сначала готовилась доска, обработанная очищенным воском, на которую прикреплялись в зеркальном отражении написанные кистью и вырезанные из бумаги иероглифы. Далее иероглифы вырезались из воска в натуральную величину, а оставшаяся поверхность восковой доски заполнялась огнеупорной глиной и обжигалась в печи. Растопленный воск вытекал, образуя глиняные формы, в которые заливался расплавленный металл, образуя готовые металлические иероглифы. Из этих иероглифов строчка за строчкой и составляли текст книги. В каждой строчке находилось 18-20 иероглифов, на каждой странице 11 строк.
В XV веке в Корее был изобретен способ отливки отдельных иероглифов из меди для печатания книг. Однако печатание подвижным металлическим шрифтом производилось по ксилографическому принципу: в деревянную коробку укладывали набор литер для печатания сразу двух страниц текста, при этом иероглифы, отлитые из металла, укрепляли деревянными пластинками и воском. Далее все делалось так же, как и при печатании с досок.
Долгое время считалось, что первой книгой, отпечатанная типографским способом является Библия и имя первопечатника - Иоганн Гуттенберг. Однако находка "Чикчи" опровергла это. Изначально книга называлась "Пульджо Симчхе Йоджоль", теперь также употребляются названия "Пульджо Чикчи Симчхе Йоджоль", "Сим Йо", "Симчхе Йоджоль", "Чикчи", "Чикчи Симгён", "Чикчи Симчхе", "Чикчи Симчхе Йоджоль". Сейчас полное название по-корейски как "Пэгун Хвасан Чхорок Пульджо Чикчи Симчхе Йоджоль". (??????????????) Словосочетание "Чикчи" означает следующее: "если прямо взглянуть на душу человека, то можно увидеть, что это душа Будды". Эта небольшая книжица появилась в Корее в 1377 году, став первой книгой, напечатанной типографским способом на 78 лет раньше гутенберговской Библии. Она по праву вошла в список "Память мира ЮНЕСКО".
До конца 19 века эта книга находилась на территории Кореи, однако затем французский консул в Корее Колин де Планси вывезя из страны предметы старины, прихватил с собой несколько книг, среди которых был второй том одного из изданий "Чикчи". В 1911 году коллекция Планси была распродана с аукциона, и часть её перешла в руки ещё одного собирателя древних книг - Анри Вевера, а в 1950 году, согласно его завещанию, стала собственностью Парижской Национальной библиотеки. Южнокорейское правительство уже длительное время бьется за возвращение на родину этого уникального памятника национальной и мировой культуры, однако пока безуспешно. Даже обещанию президента Франции Франсуа Миттерана вернуть книгу в обмен на выбор корейским правительством строительства французской скоростной железной дороги, не суждено было сбыться.
Отмечу, что небольшая часть книг алматинской коллекции древних корейских книг отпечатана иными способами. Деревянным наборным шрифтом - 24 наименования книг и 56 томов, в основном 18-19 веков; современным металлическим наборным шрифтом напечатаны 97 наименований - 183 тома в 19-20 веках. Кроме этого есть рукописные книги - 29 наименований - 98 томов, из которых из 18 века - 5 наименований, 19 века - 19 и 20 века - 4 наименования. Есть в коллекции одна книга, отпечатанная литографическим способом.
Корейские книги отличаются от китайских и японских по своему внешнему виду. У них, как правило, отдельные передняя и задняя обложки, изготовленные из плотной многослойной бумаги желтого цвета с тисненым рисунком. С внутренней стороны обложки белого цвета и тиснение почти невидно невооруженным глазом, однако если приложить тонкую кальку и потереть грифелем (как мы это делаем с монеткой), то получим четкий рисунок. Причем вот это рисунок-орнамент может о многом рассказать специалисту. Обе обложки и листы с рукописным или отпечатанным текстом книги, сшивались по правому краю скрученными несколькими нитями в одну толстую нить красного цвета. Способ прошивки корейских книг отличался количеством проколов-сшивок и переплетным узлом.
Корейские книги отличаются от китайских и японских по своему внешнему виду. У них, как правило, отдельные передняя и задняя обложки, изготовленные из плотной многослойной бумаги желтого цвета с тисненым рисунком. С внутренней стороны обложки белого цвета и тиснение почти невидно невооруженным глазом, однако если приложить тонкую кальку и потереть грифелем (как мы это делаем с монеткой), то получим четкий рисунок. Причем вот это рисунок-орнамент может о многом рассказать специалисту. Обе обложки и листы с рукописным или отпечатанным текстом книги, сшивались по правому краю скрученными несколькими нитями в одну толстую нить красного цвета. Способ прошивки корейских книг отличался количеством стежок и переплетным узлом.
Название писали на передней обложке тушью или на узкой полосе белой бумаги, которую наклеивали на обложку. Задняя обложка оставалась чистой без каких-либо надписей. На обложках корейских книг мы не увидим каких-либо иллюстраций, они и в самих текстах встречаются крайне редко и выполнены, как правило, черной тушью.
"Книжная единица" в Корее называется "квон" ? - "свиток". Пришло это видимо из Китая, хотя свитками пользовались и в древнем Египте, античной и средневековой Европе. В Китае книги из бумаги в древности обычно изготавливались в виде свитков- цзюань. Листы шелка, а позднее бумаги склеивались в полосы, которые сворачивались в один рулон на деревянном ролике. Поверхностный слой рулона изготавливался из более плотной бумаги.
Начиная с танской эпохи вместо свитков стали печатать книги. Одна матрица использовалась для печатания листа с двумя страницами. Бумага была тонкой, что позволяла печатать только с одной стороны. Листы, сложенные пополам, склеивались вместе у внешнего края, образуя книгу-гармошку, которая помещалась в специальный футляр (тао). Позже использовался метод переплета "бабочкой", при котором листы, сложенные пополам, склеивались вместе в средней части. Еще позже листы сшивались ниткой у внешнего края.
После того, как в Китае во II веке н.э. изобрели бумагу, постепенно отказались от свитков, и книга приобрела современный вид; но "книжная единица" по-прежнему называлась квон. Сочинение могло состоять из одного квон, а если произведение было большое, оно делилось на несколько квон - "тетрадей". Несколько тетрадей сшивали в одну книгу, том. В одной книге могло содержаться разное количество тетрадей, поэтому в информации о каком-либо сочинении всегда указывалось именно количество квон. В современном корейском языке квонозначает экземпляр книги и используется для счета, к примеру чяк тасот квон означает 5 книг. Второе значение - том книги, и когда говорят чяк ду квон тяри, то имеют ввиду двухтомник.
Древние корейские книги делились на рукописные "са" (?), отпечатанные с деревянных досок - ксилографы "мок" (?) и напечатанные подвижным шрифтом "хваль" ( ?).
Первоначально книги писались от руки переписчиками, владевшими каллиграфическим письмом. Искусство владения кистью высоко ценилось в в Корее, начиная с раннего средневековья и одним из заданий экзамена на получение государственного чина - кваго было письмо китайскими иероглифами. Рукописные корейские книги в основном на иероглифике, однако, есть и на корейском языке. Книги, называемые "са" изготавливались штучными экземплярами, но на их смену пришло более или менее массовое тиражирование ксилографической печатью. Этот переход был связан с ростом бумажного производства.
Технология изготовления бумаги была изобретена китайцами, однако сначала она была очень грубой и главным образом использовалась в качестве упаковочного материала. В 105 году новой эры Цай Лунь стал использовать для изготовления бумаги кору деревьев, старое тряпье, верхушки конопли и старые рыболовные сети. Полученная бумага новым способом стала не только удобной для письма, но и заметно дешевле по себестоимости. С этого времени бумага постепенно распространяется повсюду в Китае и примерно к 4 веку китайская бумага и технология ее изготовления впервые попадают в Корею, а затем во Вьетнам, Японию и Индию.
Корейцы издавна владели искусством производства бумаги разных сортов. Корейская бумага ценилась и в Китае, поэтому она, наряду с драгоценными металлами и мехами, непременно входила в перечень подарков китайскому императорскому двору.
Для корейских книги использовались разные сорта бумаги и выбор зависел от того, какому читателю одна предназначалась. Например, рукописи литературных произведений, исторические записи и дневники обычно написаны на плотной, гладкой бумаге высокого качества. На более тонкой, но хорошо выделанной бумаге печатали, как правило, ксилографы с текстами конфуцианских сочинений. Уже в старые времена имели хождение хорошо знакомые нам "покитбукс" (от английского pocket book - т.е. карманная книга). Как правило, такие "покитбукс" печатаются на серой "газетной" бумаге, имеют мягкую обложку, поэтому отличаются дешевизной. К тому же привлекает малый размер, ибо "покитбук" найдет место в любой сумке. Такая книжка по карману (в прямом и переносном смысле) и студиозу и пенсионеру, ее можно прочитать на ходу, в дороге, где-нибудь забыть, потерять или просто оставить без особого сожаления. Главное - успеть прочитать.
Книги, отпечатанные с деревянных досок-ксилографов или наборным шрифтом со временем получили более широкое распространение. Для изготовления таких книг на одном листе бумаге получали отпечаток сразу двух страниц, причем внутренняя (обратная) сторона листа оставалась чистой. Лист с отпечатанным текстом складывался пополам, текстом наружу. Эти сложенные пополам листы сшивали, при этом сгиб оказывался с наружной стороны. Получалась книга, состоящая из сдвоенных листов. Много позднее стали печатать большими печатными листами и фальцевать (многократно и последовательно сгибать), переплетать и затем обрезать края, чтобы получились обоюдосторонние страницы книги.
--
Учебники и учебные пособия по корейскому языку, изданные в России в 19 веке
Началом корейской иммиграции на русский Дальний Восток считается первая половина 60-х годов прошлого века. Царские власти намеревались использовать корейских переселенцев в в деле решения своих важных задач, однако для этого необходимо было их русифицировать. Один из путей русификации заключался в просветительской, миссионерской деятельности среди корейцев. Уже Пржевальский подметил, что православная церковь сможет сыграть существенную роль в этом процессе русификации: "Важным средством подобного перерождения и обрусения как корейцев, так и прочих инородцев нашего Уссурийского края, должна явиться православная пропаганда".
В 1910 году в Приамурском крае среди корейцев имелось 20 церковно-приходских школ, находившихся в ведении Миссионерского общества, и 3 смешанных русско-корейских школ, которые подчинялись Министерству народного просвещения. В 1913 году во Владивостокской епархии состояло 23 церковно-приходских школ. Три из них были двухклассные, 20 - одноклассные. В них обучались корейцев - 1216, русских - 24. Незначительная часть корейских детей обучалась в русских школах, на строительство и содержание которых их родители вносили свои пожертвования.
Помимо церковно-приходских, миссионерских и правительственных русских школ, в Приморской области усилиями лидеров антияпонского национально-освободительного движения, известных просветителей и благодаря материально-финансовой помощи широких слоев корейского населения образовалась сеть сельских школ, в которых преподавание велось на корейском языке. В результате на русском Дальнем Востоке к началу 1917 г. не оставалось ни одного корейского селения, где бы не действовали корейские школы с начальными классами обучения. В городских центрах, таких как Владивосток, Хабаровск, Никольск-Уссурийском и других в местах компактного проживания корейская общественность также пыталась организовать такие школы и училища.
В целях контроля за благонадежностью корейцев и обучения по идеологически выверенным учебным пособиям царские власти обратили внимание на издание соответствующих книг, разговорников, словарей, хрестоматий. Начало было положено миссионером В. Пьянковым, который явился автором "Корейской азбуки. В пользу корейских школ Южно- Уссурийского края". Автограф корейца. СПб., 1874.
В 1872 г. М. П. Пуцилло подготовил к печати словарь, содержащий несколько тысяч слов в корейском написании, в русской транскрипции и с русским переводом. Под названием "Опыт русско-корейского словаря" он вышел в Петербурге в 1874 г. Это был первый в Европе переводной иностранно-корейский словарь живого корейского языка. Лингвистическая ценность словаря М. П. Пуцилло состоит в том, что в нем отражены лексика и фонетика северо-восточных диалектов корейского языка второй половины XIX в., на которых говорили корейцы Приморского края, в основном выходцы из двух северных провинций Кореи (Хамгён и Пхёнан).
Накануне русско-японской войной 1904-05 гг. в связи ростом интереса к Корее появились разговорники, многоязычные переводчики, военные словари. Среди них следует отметить работу Старчевского А. В.Наши соседи. Справочная книжка. Пограничный переводчик (По нашей южной, азиатской границе). СПб., 1890. Пособие А. В. Старчевского содержит первое изложение корейской грамматики на русском языке (с. XXXV-XXXVIII) и словарь (с. 521-578), в котором тематически расположены обиходные слова, затем термины и наиболее употребительные фразы. (с. 662-670). Основной лексический минимум был взят из словаря М. П. Пуцилло, но автор пользовался другими источниками. Позже он издал еще два разговорника. Известны авторы подобных словарей, переводчиков и справочных книг, такие как А.И. Тайшин, Н. П Матвеев, Ким Пенок , М. Хлыновский , Г.Ф. Ящинский и другие. К. Кузьмин составил "Элементарное пособие к изучению корейского языка, с грамматическими правилами и упражнениями" (Хабаровск, 1900).
Основоположником корейского языкознания и первым заведующим кафедрой корейского языка в России является профессорГригорий Владимирович Подставин (1875-1924), возглавлявший корейско-китайское отделение Восточного института во Владивостоке. Он выпустил большое количество учебных пособий по корейскому языку, первым в российском и мировом корееведении разработал методику преподавания корейского языка, сформулировав в своих программах в сжатом виде важнейшие теоретические положения, касающиеся корейской грамматики, фонетики и письменности, а также развития и строя корейского языка.
Г. В. Подставин уделял также много внимания развитию образования среди корейцев Приморья. Так, в 1914-1916 гг. он возглавлял комиссию по созданию школ для корейских детей Амурского края. В 1914 г. Г. В. Подставин подал записку об учреждении при Восточном институте вместо корейско-китайского отделения корейско-японского. В самые трудные годы - 1919-1921 гг. Г. В. Подставин был первым ректором Государственного Дальневосточного университета, в который был преобразован Восточный институт.
Казань со второй половины XIX в. также стала одним из основных востоковедных центров России, здесь был организованы теологический семинарий для выходцев из стран Азии и учительская семинария, где обучались несколько корейцев. Молодые корейцы-семинаристы, принявшие православие и русские имена: Яков Андреевич Ким, Моисей Павлович Ляна, Михаил Васильевич Тэн и Петр Елисеевич Хан. Первые трое были из волости Янчихе участка Посьета, а П. Е. Хан - из волости Адими того же участка, Константин Фомич Кан, Никита Петрович Хан, Андрей Абрамович Хан из уездного центра Тизинхе (участок Посьета), Глеб Павлович Шегай (из Сидими), Василий Васильевич Огай (из Фаташи), (из Тизинхе) и Андрей Константинович Хан (из Янчихе). вошли в историю как соавторы и составители словарей, разговорников и практических пособий для обучения русскому языку детей корейских переселенцев. Они были изданы в Казани и напечатаны в типографии В. М. Ключникова в 1902-1904 гг. Лингвистическая ценность всех перечисленных казанских материалов состоит в том, что в них впервые в корейском языкознании отражен в русской транскрипции говор Кёнхына (северо-восточной окраины провинции Северная Хамгён, известной в литературе под названием Юкчин "Шесть пограничных укреплений") конца XIX в.
После поражения России в войне с Японией наступает временное затишье в издании учебников и других книг по корейскому языку. Новый этап наступает после установления советской власти на Дальнем Востоке и в связи с советизацией корейских школ.
--
Учебники и учебные пособия по корейскому языку, изданные в СССР в 1920-30 годы
Победа Октябрьской революции открыла путь к претворению ленинский стратегии в области народного образования, которая заключалась в решении первоочередных и основополагающих задач: отделение школы от церкви, бесплатное образование, равные права учащихся обоих полов и обучение на родном языке. В одном из первых постановлений Народного комиссариата просвещения "О школах национальных меньшинств" от 31 октября 1918 г., провозглашалось: "Все национальности, населяющие РСФСР, пользуются правом организации обучения на своем родном языке на обеих ступенях единой трудовой школы и в высшей школе".
Острым оставался вопрос обеспеченности корейских школ учебными программами, методическими разработками, учебниками, букварями, книгами для чтения. При поддержке ДальОНО к середине 20-х годов были изданы самая необходимая литература: корейский букварь, первая и вторая книги после букваря общим объемом 34,5 печ.листа и методический сборник "Новым Путем" (24 печ.листа). Были подготовлены рукописные материалы к изданию других необходимых учебников. Отправлено для бесплатного снабжения школ 5 440 экземпляров книг. Однако по сравнению с русскими школами обеспечение учебниками и другими книгами в корейских школах было гораздо хуже.
Для решения вопроса подготовки учителей корейских школ были проведены следующие меры. В 1923 г. при Никольск-Уссурийском педагогическом техникуме было открыто корейское отделение, на котором обучалось 21 человек, окончившие школу первой ступени. На отделении техникума было 2 класса, где работали 6 преподавателей. В 1924-25 учебном году с разрешения ДальОНО на корейском отделении был организован подготовительный класс, в который набрали 45 учащихся, а на 1-ый курс зачислили 20 слушателей. Таким образом, всего на корейском отделении стало обучаться 65 человек.
В 1925 г. на базе существовавшего корейского отделения Никольск-Уссурийского педагогического техникума был образован Корейский педагогический техникум с семилетним сроком обучения (включая два года учебы на подготовительном отделении), сыгравший большую роль в обеспечении корейских школ учителями. Только за годы За годы первой пятилетки педагогический техникум подготовил и выпустил 420 преподавателей.
Однако один корейский педтехникум был далеко не в состоянии подготовить необходимое количество учителей. В марте 1925 г. во Владивостоке состоялось совещание корейских работников, на котором был заслушан доклад уполномоченного по корейским школам при ГубОНО. Совещание признало "настоятельно необходимой организацию с 1925-26 учебного года корейского отделения при рабфаке Государственного Дальневосточного университета". Далее совещание считало необходимым принять на открываемое отделение 40 студентов в составе одной полной группы, получивших подготовку на корейском языке..
Кроме того, только в 1923-1924 гг. из Приморья было отправлены на учебу 716 корейцев, из них: 53 - в Коммунистический университет трудящихся Востока, 98 - в Интернациональную военную школу комсостава, 49 - в 24-ю Школу комсостава, 300 - на уездные и губернские учительские курсы, 17 - в педагогические и медицинские институты, 4 - в Военно-морскую школу, 45 - на корейское отделение Никольск-Уссурийского педагогического техникума, 22 - на уездные и волостные курсы административных работников, кооператоров и политпросветработников, 75 - на курсы в краевую и губернскую совпартшколу I, II и III ступени, 9 - на курсы политработников, уездных партработников и курсы секретарей укомов г. Москвы, 13 - на рабфаки местных, московских и ленинградских высших учебных заведений, 9 - на губернские корейские курсы, 7 - в Никольск-Уссурийскую сельскохозяйственную школу, 30 - на курсы пионерских работников.
В 1926 году только через политшколы и районные партийные курсы прошло всего 130 корейцев. При совпартшколе Приморского губкома РКП(б) обучалось 33 курсанта-корейца, 19 корейцев прошли курсы волостных работников. Через Корейскую секцию Приморского губкома РКП(б) были отправлены на учебу: в Коммунистический университет трудящихся Востока - 70 чел., в советские и партийные школы первой и второй ступени - 67 чел., на курсы секретарей уездных комитетов в Москву - 2 чел., в Ленинградскую Интернациональную пехотную школу - 114 чел., в 24-ю Пехотную школу - 37 чел., в прочие ВУЗы и рабфаки - 50 человек.
Рост педагогических кадров явно не мог удовлетворить потребности расширившейся школьной сети. В 1930 г. открылся еще один педагогический техникум в Посьетском районе, в котором обучалось 280 студентов. Там же было организовано специальное отделение для подготовки кадров дошкольных работников.
В 1931 году во Владивостоке был создан корейский педагогический институт в составе исторического, литературного, физико-математического и биологического факультетов с общим контингентом 780 студентов. В 1933-1934 учебном году институт уже выпустил 217 квалифицированных учителей, обучалось 234 студента на различных факультетах, из 21 девушка и 282 слушателя на рабфаке (77 девушек).
Помимо подготовки специалистов в корейском пединституте, только в 1932 году 350 корейцев, в том числе десятки советских работников, окончили Институт Красной профессуры в Москве, Коммунистический университет им. Я. М. Свердлова, Коммунистический университет народов Востока и другие ВУЗы в Москве, Ленинграде и др. городах.
Небольшая группа корейской интеллигенции появилась в сфере литературной, переводческой и журналисткой деятельности. В ДВК издавалось 6 журналов и 7 газет на корейском ; языке: "Сонбон" ("Авангард"), "Мунхва" ("Культура"), "Сэ сеге" ("Новый мир"), "Нодончжя" ("Рабочий"), "Нодон синбо" ("Крестьянская газета"), "Донъа консан синмун" ("Газета восточной коммуны") и др. С марта 1923 г. во Владивостоке стала издаваться газета "Сэнбон", печатный орган корейской секции губернского комитета РКП(б). С 1929 г. редакция газеты переводится в Хабаровск и уже на следующий год "Сэнбон" становится ежедневной и самой массовой газетой на корейском языке тиражом в 10 тысяч экземпляров. На страницах газет и журналов печаталось статьи и материалы о проблемах корейского языка, составления хороших учебников, правильной методике преподавания и т.д.
В начале 1930 г. во Владивостоке было создано Дальневосточное отделение ОГИЗа, а при нем сформировали корейский сектор в составе 10 человек. Уже в следующем 1931 году на корейском языке было выпущено 71 названия книг общим объемом 10 тыс. страниц и тиражом в 332 тыс. экземпляров. В 1933 г. краевое издательство издало на корейском печатной продукции 60 наименований объемом 250 тыс. страниц и тиражом 346 тыс. экземпляров. В 1933 г. на корейском языке были выпущены 18 стабильных и 13 нестабильных учебников, а в 1934 г. - 37 стабильных учебников, таким образом, незадолго до депортации для корейских школ всех ступеней были подготовлены переводные издания всех основных учебников и пособий, использовавшихся в русскоязычных учебных заведений. Кроме учебников в 1930-х гг. краевым издательством были напечатаны на корейском языке сотни тысяч экземпляров партийной и общественно-политической литературы . Корейские читатели получили на родном языке произведения А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, Л.Н. Толстого, И.С. Тургенева, А.П. Чехова и других русских классических писателей, а также новых пролетарских - М. Горького, В. Маяковского и других.
Группа молодых российских корейцев оказалась вовлеченной в составлении букварей, учебников, книг для чтения по корейскому языку, среди которых особо следует выделить двух авторов: О Чан Хвана и Ге бонг У. Последнему, по утверждению Ге Хак Рима принадлежит авторство целой серии учебников 1920 годов под названием "Пургын аи" ("Red Child"), хотя его имя не упоминается в книгах. Имя О Чан Хвана начинает появляться в числе соавторов учебников корейского языка с конца 1920-х годов.
Эти два автора, по справедливому утверждению Росса Кинга, одного из самых известных исследователей диалекта корейцев Дальнего Востока и материалов по корейскому языкознанию России и Советского Союза, конкурировали друг с другом и вели острую полемику на страницах газеты "Сенбон" по вопросам составления учебников корейского языка. По мнению Росса Кинга, хотя никто из них не получил специального лингвистического образования, оба были очень грамотными людьми, но О Чан Хван превосходил все же своего соперника. Поэтому неслучайно именно он стал автором учебника корейской грамматики, опубликованной в 1930 году в Хабаровске, который сыграл важную роль в формировании новых норм орфографии и системы преподавания корейского языка.
Книга объемом около 100 страниц стала главным учебником корейского языка на советском Дальнем Востоке. Она состоит из краткого предисловия, части первой - Орфографии, части второй - Части речи и последней третьей части - синтаксиса. Лингвистический анализ содержания учебника, который долгое время оставался неизвестным ученым Южной и Северной Кореи, впервые был проведен Россом Кингом.
В конце 1920-х - начале 30-х годов намечалась коренная реформа корейской письменности в рамках широкомасштабной компании по латинизации "без и младописьменных народов СССР". План практических мероприятий по коренной переделке корейской письменности выглядел следующим образом "прежде всего, предусматривалась немедленное и резкое сокращение числа китайских иероглифов, употребляемых в корейском языке, вслед за этим работа должна была пройти по 2 направлениям. Во-первых, замена оставшихся китайских иероглифов соответствующими корейскими словами и понятиями ("кореизация языка") и, во-вторых, выработка латинского алфавита.
В 1932 году в Москве был отпечатан тиражом в 10 тыс. экземпляров "Латинизированный букварь корейский букварь" под авторством О Сенмука. Хотя вялые попытки латинизации продолжались вплоть до депортации 1937 года, предпринятая революция корейской письменности не удалась.
К середине 30-х годов были достигнуты серьезные успехи в развитии просвещения среди корейского населения Дальнего Востока. В целом была решена задача ликвидации неграмотности среди корейского населения. До насильственного выселения из Дальнего Востока корейцы пользовались своим правом получать образование на родном языке, действовали корейские школы всех звеньев, были созданы техникумы, педагогический институт, рабфаки, отделения и курсы при других высших учебных заведениях с корейским языком обучения. Однако поступательный процесс в образовании советских корейцев был прерван насильственным, форсированным и тотальным выселением всего корейского населения из Приморья.
--
Учебники и учебные пособия по корейскому языку, изданные в СССР в 1940-60 годы
Образование депортированных корейцев на родном языке и обучение корейскому языку в Казахстане и Узбекистане были прерваны постановлением ЦК ВКП (б) "О реорганизации национальных школ" от 24 января 1938 г. В нем говорилось, что компартия считает установленным, что буржуазные националисты, орудовавшие в органах народного образования, насаждали особые национальные школы, превращая их в очаги буржуазно-националистического, антисоветского влияния на детей. Признавая дальнейшее существование особых национальных школ вредным ЦК ВКП(б) постановляет: Реорганизовать существующие в КазССР особые национальные школы: немецкие, корейские, дунганские, тюркские, болгарские, татарские, чувашские, армянские и другие в советские школы обычного типа". .
В соответствии с решением партии и правительства ликвидация корейских классов и школ была произведена одновременно во всех областях и районах, принявших переселенцев. Так завершилась история самостоятельных корейских школ, начавшаяся на русском и советском Дальнем Востоке.
В 1938/39 учебном году корейский пединститут перешел на русский язык обучения, однако в течение последующего десятилетия преобладающую часть студентов и преподавателей продолжали составлять корейцы.
Отдельный вопрос, который в течение всей истории просвещения корейцев не терял своей остроты, заключался в недостатке или малопригодности школьных учебников и литературы на корейском языке. Незадолго до депортации наконец появились первые результаты, когда на корейский язык были переведены основные стабильные школьные учебники, насчитывавшие несколько десятков наименований. В значительном количестве, как по наименованиям, так и по тиражу издавались на корейском языке общественно-политические книги, брошюры и художественная (классическая) литература.
Оставляя многие необходимые, ценные вещи корейцы привезли с собой в Казахстан учебники и книги, в надежде, что они будут использоваться и дальше их детьми. Однако вскоре в связи с ликвидацией национальных школ надобность в них отпала. По постановлению бюро Кзыл-Ординского обкома КП(б)К от 28 августа 1939 г. была создана "комиссия по проверке корейской литературы", в которую вошли благонадежные люди из числа корейцев: Хан Хын Дю - инструктор обкома партии, Кан Алексей - зав. отделом горкома партии, Ким Хи Чер - переводчик газеты "Ленин кичи", Кан Михаил - цензор "Ленин кичи", Ан Владимир и Хан Анатолий - преподаватели педагогического института, Ли Гир Су - режиссер корейского театра и другие. Комиссия должна была проработать списки литературы на корейском языке и предоставить свои выводы, однако она вынуждена была руководствоваться указанием сверху по каким критериям следовало произвести отбор "пригодных" к использованию книг.
27 декабря 1939 г. бюро ЦК КП(б)К приняло специальное постановление "О корейской литературе", в котором указывалось: Разрешить книготорговым организациям списать в макулатуру все учебники на корейском языке (выделено автором - Г.К. ), а также литературу, по своей тематике не пригодную в условиях Казахстана и устаревшую (список прилагается). Постановление предписывало " изъять из книготорговой сети и библиотек книги на корейском языке политически невыдержанные и авторами которых являются враги народа( список прилагается)".
В 1930-40 гг. преподавание корейского языка практиковалось почти во всех школах со значительным удельным весом учащихся корейской национальности. В этот период этому способствовали такие благоприятные условия как: сохранение компактных ареалов сельского корейского населения, наличие преподавательских кадров, учебников и иной литературы на корейском языке. Однако положение ухудшилось к середине 1950-х гг., когда уроки корейского языка стали постепенно исчезать из школ Казахстана. Это объяснялось действием разных причин. Прежде всего, следует иметь ввиду, что советская политика в области образования, национальных отношения, функционирования языков была направлена на дальнейшую стандартизацию и унификацию. Дело касалось не только "социалистического содержания, но и национальной формы" советской литературы, искусства, народного образования и т.д. Доминирование русского языка во всех сферах жизни в Советском Союзе становилось бесспорным и поэтому "руссификаторская" политика в области просвещения носила добровольно-принудительный характер. Проявлялся он в следующем. По школьной программе уроки родного языка не относились к разряду ведущих предметов, зачастую они имели факультативный характер, по нему не предусматривалась сдача выпускного экзамена. Хорошее владение родным языком в ущерб знанию русского языка сужало перспективы получения образования и будущей профессиональной карьеры. Ни у самих учащиеся, ни у родителей не было никакой мотивации к овладению корейским языком и они сами отказывались от него.
Однако часть корейской интеллигенции, озабоченная дальнейшей судьбой национальной культуры и родного языка стала обращаться с письмами в Москву и к республиканскому партийно-правительственному руководству о необходимости решения насущных вопросов, связанных с деятельностью корейских колхозов, газеты "Ленин кичи", корейского театра и образованием корейских детей. Наиболее важным результатом инициатив, предпринятых представителями корейской диаспоры, явилось обращение внимания на проблемы преподавания родного языка.
ЦК Компартии Казахстана дало министерству просвещения задание разобраться в сложившейся ситуации. 19 сентября 1953 г. министр просвещения А. Сембаев представил докладную записку. В ней, говорилось: "В связи с некомпактным расселением корейцев в нашей республике дети школьного возраста корейской национальности в основном обучаются в русских школах на русском языке". Сообщалось также, что в Талды-Курганской и Кзыл-Ординской областях имелось несколько школ, укомплектованных детьми только одной корейской национальности, но и там, как и везде, "обучение ведется по установленным программам и сетке часов русских школ и на русском языке". Министр признавал, что "дети корейской национальности должны получать знания и навыки по родному языку и литературному чтению". Однако, он считал, что "ввести в данных школах изучение корейского языка и литературного чтения сверх установленной нормы учебных предметов не представляется возможным, так как учащиеся будут перегружены учебными занятиями". Поэтому вносил предложение ввести изучение корейского языка в школах с составом учащихся корейской национальности за счет уроков казахского языка. 26 декабря 1953 г. было принято постановление ЦК КП Казахстана "Об изучении корейского языка и литературы в некоторых школах с составом учащихся корейской национальности", которое удовлетворяло "просьбу Министерства просвещения Казахской ССР и разрешало "ввести в некоторых школах с составом учащихся корейской национальности изучение корейского языка и литературного чтения".
В конце 1950-середине 1960-х гг. в школах сельских местностей, где оставалось относительно компактное корейское население со значительным удельным весом корейских учащихся вновь вводились в качестве отдельных учебных дисциплин уроки корейского языка и родной литературы. Однако характер компанейщины, безответственность чиновников от образования, нехватка квалифицированных преподавателей, в одинаковой степени хорошо владеющих корейским и русским языком, а также соответствующей методикой преподавания, острая нехватка учебных программ, учебников и словарей, сделали невозможным коренное улучшение в обучении корейскому языку в школе. Хотя определенные сдвиги все же произошли. В 1959-1966 гг. в Кзыл-Ординской области вновь были организованы и работали 142 группы по изучению корейского языка во 2-8 классах с контингентом 2 389 учащихся.
Во 2-4 классах для обучения корейскому языку использовались первоначально букварь, составленный Ким Пен Хва и грамматика корейского языка для 3 класса, авторами которой были Ким Пен Хва и Хван Юн Дин. В старших классах обучались по учебникам и хрестоматиям по родному языку, изданным в начале 1950 гг., а в конце 1950 гг. были выпущены книги для чтения на корейском языке, использовавшиеся для внеклассного чтения,а также школьный русско-корейский словарь. В первой половине I960 гг. в Узбекской ССР были изданы букварь и учебник корейского языка для 3-4 класса, рассчитанный на 130 уроков: 65 уроков для 3 класса и 65 для четвертого. Учебник имел алфавитный словарь на 595 лексический единиц: 274 - в 3 и 321 - в 4 классе. Хотя со стороны преподавателей корейского языка учебник подвергался справедливой критике, он все же в какой-то мере удовлетворял потребность изучения родного языка как учебного предмета. Однако небольшие тиражи не смогли покрыть дефицит учебников по языку и заявка только Каратальского района отдела народного образования на 1966-1967 учебный год для 2-8 классов составляла свыше 2 тыс. экземпляров.
В течение последующего двадцатилетия с середины 1960-х до середины 1980-х годов преподавание и обучение корейскому языку было вновь предано забвению. Исключение в этот период составляли лишь несколько десятков студентов или аспирантов, изучавших его в ведущих университетах Москвы и Ленинграда или Владивостока. Корейские школы, действовавшие в послевоенный период на Сахалине к этому периоду также прекратили свое существование. В Казахстане и Узбекистане процесс потери родного языка принял необратимый характер, при чем он касался не только сферы просвещения и образования, но и бытовой, семейной, ибо корейцы, в особенности молодого возраста стали использовать в общении между собой полностью и преимущественно русский язык.
21
Пак Ир. Корейский фонд Алма - Атинской библиотеки им. Пушкина. // Краткие сообщения Института Востоковедения (КСИВ), 1951, N 1, с. 42-44; Пак Ир П.А. Литературные памятники Кореи в Алма - Ате // Памятники истории и культуры Казахстана. Алма - Ата, 1984, с. 83-84
Хан Дин. Страх. - Хан Дин. Живой Будда. Пьесы, рассказы, публицистика. Алматы. Жазушы, 2001, с. 181-200
Пак Ир П.А. Литературные памятники Кореи в Алма - Ате // Памятники истории и культуры Казахстана. Алма - Ата, 1984, с. 83
Кюнер H. Дальний Восток и Приамурский край за минувшие 20 лет, в связи с развитием деятельности Восточного института. Владивосток, 1919; Кюнер Н. Корейские литературные памятники и маньчжурские архивные документы в Алма - Ата как этнографические // Краткие сообщения Института Этнографии (КСИЭ), 1946 , вып.1, с. 80-82.
Концевич Л. Корейский фонд библиотеки Института Востоковедения АН СССР, Москва // Востоковедные фонды крупнейших библиотек Советского Союза. М., 1963 , с. 68-73.
??? ?, 2002 ??????? ???? ?? ??? ???.
О переселении корейцев на российский Дальний Восток и жизни переселенцев в Приморье см. подробнее: Ким Г.Н. История иммиграции корейцев. Книга первая. Вторая половина XIX в. -1945. Алматы: Дайк-пресс, 1999; Пак Б. Д . Корейцы в Российской империи. М., 1993 .
Пржевальский Н. Путешествие в Уссурийском крае, 1867-1869.- СПб., 1870, с. 295
Подробно о словаре см.: Adami Herbert R., 1982; King J.R.P., 1989-1991; КонцевичЛ. Р., 1957; Kho Song-moo, 1980; Квон Чхунгу, 1986-1988; Чхве Хаккын, 1976, и др.
Старчевский А. В. Русский морской переводчик во всех портах Азии на 25 языках, служащий также для русских людей, путешествующих по южным и восточным странам Азии. СПб.: Изд. А. В. Пожаровой, 1892 (кн. 4-6. - Восточные языки, включая и корейский);
Старчевский А. В. Русский морской переводчик во всех портах Европы, Азии и Северной Африки, на 50 языках... СПб., 1892;
Тайшин А. И. Русско-корейский словарь. Хабаровск, 1898, 43 с.; Автором было собрано около 2500 слов языка корейцев Амурской области. Из них почти половину он заимствовал из словаря М. П. Пуцилло и разговорника А. В. Старчевского. Остальные же записал у корейцев, трудившихся на его угодьях. Иными словами, его словарь также отражает в основном диалект провинции Хамгён.
Матвеев Н. П. Справочная книга г. Владивостока. С приложением пяти рисунков, словарей: китайского, корейского и японского, плана театра и плана города. Владивосток, 1900. Подробно см.: KingJ.R.P. The Korean Materials in Matveev's "Reference Book to the City of Vladivostok". - "Language Research", Vol. 24, No. 2,1989, pp. 281-329
Ким Пенок. (автор корейской части). "Разведчику в Корее (Русско-корейский словарь)". СПб.: Изд. Военно-статистического отдела Главного штаба, 1904; Корейские тексты" (на корейском языке) составил Ким Пен Ок, преподаватель при Императорском Санкт-Петербургском университете. СПб., 1898. .
Хлыновский М. Русско-японско-корейский военный переводчик. Изд. 2. Иркутск, 1904
Ящинский Г. Ф. Материалы к составлению корейско-русского и русско-корейского словарей. Владивосток, 1903; 9) Ящинский Г. Ф. Разбор японского самоучителя корейского языка "Цибсенго докугаку". Вып. 1. Составлен по лекциям и.д. проф. Г. В. Подставина. Владивосток, 1908, IV, 32, 128 с.
Первоначальный учебник русского языка для корейцев". 1901; Азбука для корейцев. 1902, XXVII, 86 с.; Русско-корейские разговоры". 1904, XX, 76 с.; Слова и выражения к русско-корейским разговорам. 1904, XXXV, 41с.; Опыт краткого русско-корейского словаря. 1904, XVIII, 138 с.
Подробно об этих материалах см.: KingJ.R.P, 1991; Квак Чхунгу, 1986-1988
Сборник декретов и постановлений Рабочего и Крестьянского правительства по народному образованию. Вып.1-2, М., 1919-1920, с.41
РГИА ДВ, ф. Р-87, оп.1, д. 816, л. 12
РГИА ДВ, ф. Р-87.оп.1. д. 162, лл.61-67об.
РГИА ДВ ,ф. Р-87.оп.1. д. 589, лл. 19-19а-25а
Пак Б.Д. Корейцы в советской России (1917-конец 30-х годов). Москва-Иркутск-С. Петербург, 1995, с. 143
Народное образование на Дальнем Востоке. Хабаровск, 1935, с.12
ГАХК, ф. П-2, оп.1, д. 94,л.282-285
Ким Сын Хва. Очерки по истории советских корейцев. Алма-Ата, 1965, с. 210
Ким Г.Н. Из истории и современности зарубежной корейской периодической печати.- Время газетной строкой. Алматы, 1998, с. 96.
ГАХК, ф. П-2, оп.1, д. 94,л.286-287
Ким Г.Н., Сим Енг Соб. История просвещения корейцев России и Казахстана. Вторая половина XIX в. - 2000. Алматы: Казак университетi, 2000, с. 133
King, J.R.P. 1991. "A Soviet Korean Grammar from 1930." Korean Language Education 3, pp. 153-178. Seoul. International Association for Korean Language Education; King, J.R.P. 2006. Korean dialects in the former USSR: Reflections on the current state of research. Pangenhak vol. 3, pp. 127-153.
Булатников И. О латинизации корейской письменности. // Просвещение национальностей, 1930, * 6, с. 106-109; Пашков Б.К. Неотложность латинизации корейской письменности // Культура и письменность Востока. М., 1931, кн.9, с.33-37;
О Сенмук. "Латинизированный букварь корейский букварь (для взрослых)". М., 1932, 16 с.
Ким Г.Н. Неудавшаяся революция в корейской письменности. - Ким Г.Н. Рассказы о родном языке. Популярное корееведение. Серия АКК. Алматы, Казак университетi, 2003, с. 57
ЦГА РК, ф. 1692, оп.1, д. 137, лл. 5-7
См.: Сим Енг Соб, Ким Г.Н. ( ред. ) История корейцев Казахстана. Сборник архивных документов. Т.1, Алматы-Сеул, 1998, с. 335-355
АП РК, ф. 708, on. 3/1, д. 439, л. 123-124.
Сим Енг Соб, Ким Г.Н. (ред.) История корейцев Казахстана. Сборник архивных документов. Т.1, Алматы-Сеул, 1998, с. 275
См.: Ким Г.Н., Мен Д.В. История и культура корейцев Казахстана. Алматы, 1995, с.212-213.
Сим Енг Соб, Ким Г.Н. (ред.) История корейцев Казахстана. Сборник архивных документов. Т.1, Алматы-Сеул, 1998, с. 293
Там же, с. 293-294
Сим Енг Соб, Ким Г.Н. ( ред. ) История корейцев Казахстана. Сборник архивных документов. Т.1, Алматы-Сеул, 1998, с. 204
Ким Пен Хва и Хван Юн Дин. Грамматика корейского языка для 3-его класса. М" 1959
Ким Пен Хва и Хван Юн Дин. Грамматика корейского языка для 3-его класса. М" 1959
См.: Хан Дык Пон, Ким Пен Хва, Хван Юн Дин. Книга для чтения (2-ой класс); Они же. Книга для чтения (3-ий класс). М., 1959)
См.: Хегай М.А. Русско-корейский словарь школьника (для учащихся 3-10 классов школ с корейским контингентом учащихся). Ташкент, 1958.
См.: Ким Нам Сек, Хегай М.А. Букварь (на корейском языке). Ташкент, 1964; Они же. Учебник корейского языка для 3 и 4 класса. Ташкент, 1965.