# Моё открытие Швейцарии

Виктор Борисович Кудрин

Очерк представляет собой запись впечатлений от семи путешествий автора в Швейцарию, состоявшихся с 1990 по 2008 год

Кудрин В.Б.


МОЁ ОТКРЫТИЕ ШВЕЙЦАРИИ


В конце ноября 1990 года состоялся мой первый выезд за пределы СССР, в гости к своим друзьям, живущим в Швейцарии.

Из-за забастовки железнодорожников Восточной Германии, только что вошедшей в состав Объединённой Германии, всех пассажиров высадили из поезда (прямо на железнодорожные пути), не доезжая до восточноберлинского вокзала Alexanderplatz, откуда мне пришлось идти ночью по шпалам (без языка и без единого пфеннига в кармане), пробираясь к вокзалу Zoo в Западном Берлине (хорошо, что вещей в моём рюкзачке было мало - в отличие от багажа других пассажиров, дальнейшая судьба которых осталась мне неизвестной). Но с вокзала Zoo поезда уже не ходили, и мне пришлось прыгнуть в последнюю отходившую от привокзальной площади в западном направлении попутную машину, домчавшую меня (уже под утро) до Брауншвейга, где поезда уже (или ещё?) ходили, и где мне удалось прыгнуть в уже отходящий (неизвестно, в каком направлении) поезд, и лишь после этого начать выяснять, куда он направляется. Пройдя по поезду от хвостового вагона до головного и расспросив пассажиров на смеси разных языков, выяснил, что пункт его назначения - Париж. "А мне туда не надо"! Было совершенно непонятно, где мне сделать пересадку на поезд, идущий в Швейцарию. Кроме того, в поезде нет ни одного свободного места. А ведь я не спал две ночи подряд! Кроме того, очень хотелось пить - в последний раз я пил более суток назад стакан минеральной воды "Ессентуки-17", когда поезд шёл ещё через Белоруссию, между Минском и Барановичами. Я пошёл через весь поезд обратно, к хвостовому вагону. И вот оказалось, что всё-таки есть одно свободное место. Заняв его, я достал русско-немецкий "Словарь крылатых слов, пословиц и поговорок", приведённых сразу на двух языках. (Я вез его в подарок своим швейцарским друзьям, и по приезде в Швейцарию действительно подарил его им). Словарь сам открылся на странице 57, где было помещено выражение "Вера горами двигает" с двумя вариантами его немецкого эквивалента: "Glaube versetzt Berge" и "Der Glaube kann Berge versetzen". В этот момент мой сосед справа произнёс на чистейшем русском языке: "Какие прекрасные слова! Воистину так". Разговорились. Незнакомец представился: Heinrich von Bechtolsheim, 1924 г.р., живет в городке Нонненхорн на северном берегу Боденского озера (Lacus Venetus), неподалеку от Линдау, а сейчас едет от одного из своих сыновей - врача Маркуса, живущего в Берлине, к другому сыну - музыканту Иоханнесу, живущему недалеко от Кёльна. Из дальнейшего разговора выяснилось, что всего у Генриха четверо детей, - еще один сын Андреас, живущий в Калифорнии и занимающийся компьютерными исследованиями, и дочь Рут, живущая с родителями в Ноненхорне. (Лишь гораздо позднее я узнал, что Андреас - именно тот самый знаменитый основатель компьютерной фирмы SUN, именуемый в переводах англоязычных публикаций на русский язык Энди Бехтольшаймом).

Генрих происходит из католической семьи потомственных аристократов, несколько поколений которой были профессиональными военными. После войны он несколько лет преподавал в немецкой школе в Риме. (Его дети некоторое время учились в этой же школе). Увлекшись философией В.С. Соловьева, Генрих, уже в зрелом возрасте, самостоятельно изучил русский язык и стал проповедником русской философии и культуры в Германии. "Вся наша надежда - на Россию" - несколько раз повторил он. (Приехав на следующий день к своим швейцарским друзьям, я услышал от них буквально те же самые слова, хотя они не только не сговаривались с Генрихом, но и ничего не слышали тогда о нём, - лишь во время нашей третьей поездки в Швейцарию, в 2000 году, я их познакомил). Разговор оказался таким интересным, что я проехал Ганновер, в котором должен был делать пересадку, и доехал с ним до Кёльна. Прощаясь с Генрихом на платформе Кёльнского вокзала, я испытал ощущение, что был знаком с ним всю жизнь, хотя с момента знакомства вряд ли прошло более трех часов. Я даже забыл, что очень хотел пить, и лишь на Центральном вокзале в Цюрихе, жадно стал пить прямо из фонтана на платформе, не задумываясь о том, можно ли это. (Вечером швейцарские друзья успокоили меня, уверив, что в Швейцарии это совершенно безопасно - вода на вокзалах и где угодно - так же чиста, как и в домашнем водопроводе).

Впоследствии, совершая очередные поездки в Швейцарию, я старался увидеться с этим, поистине выдающимся и прекрасным человеком. Постепенно вырисовывались всё новые грани его личности и основа его мiровоззрения - глубокое осознание ценностей, выработанных Христианством, и потребность защищать эти ценности.

Если план Кирилло-Белозерского монастыря подобен плану Старого Города Йерушалаим, то береговая линия Боденского озера напоминает береговую линию Сиверского озера в черте города Кириллова, при этом полуостров (и район) Вассербург в Нонненхорне соответствует полуострову Копань в Кириллове. А дом Генриха в Нонненхорне, расположенный по адресу: Langgasse, 8, находится "на том же самом" месте, что и дом нашей давней знакомой Валентины Ивановны Гостинщиковой, живущей по адресу: ул. Парижской Коммуны (бывшей Гостинщиковской), дом тоже 8, но уже в Кириллове! Мне много раз снилось, будто я иду по берегу Сиверского озера в Кириллове в гости к Валентине Ивановне, и вижу, что вдоль берега проложены железнодорожные рельсы. Просыпаясь, вспоминаю, что наяву никакой железной дороги в Кириллове нет. Но оказалось, что в Нонненхорне железнодорожный путь проложен именно по берегу озера, в "том самом" месте, что в моём сновидении про Кириллов! Когда я узнал об этом, Нонненхорн и Кириллов объединились в моих сновидениях в одно целое, а Валентина Ивановна и Генрих (не знакомые друг с другом наяву) оказались соседями по дому N 8, в облике которого соединились элементы обоих домов.

Хотя я, казалось бы, был уже подготовлен к встрече со Швейцарией суточным бегом (в вагонах трёх различных поездов и в автомобиле между Берлином и Брауншвейгом) через Польшу и Германию, встреча эта в Базеле и переезд оттуда в Цюрих - показались мне сновидением. В своих сновидениях по возвращении в Москву, это путешествие через Европу, наяву занимавшее около полутора суток, представлялось невероятно долгим, длящимся около года. А сама Швейцария, наяву по размерам равная Подмосковью, представлялась (и представляется доныне) огромной, занимающей, по крайней мере, половину Земного шара!

Первые впечатления о Швейцарии, "записанные по горячим следам":

В противоположность расхожему представлению о швейцарцах, как о людях, погружённых в материальные интересы и поэтому якобы "лишённых метафизического измерения", нигде и ни у кого в Швейцарии я не заметил духа наживы и лихоимства. Можно сказать, что швейцарцы конкурируют друг с другом, но конкурируют в том, чтобы услужить друг другу, сделать ближнему как можно больше добра еще до того, как тот успеет попросить об этом. И все воспринимают эту ситуацию как совершенно нормальную, хотя мне, с непривычки, это было дико и казалось нереальным. За две недели мне не пришлось встретить ни одного плохого человека.

Швейцарцы чисты и простодушны, как дети. При общении с ними вспоминаются два Евангельских изречения: "Но да будет слово ваше: "да, да", "нет, нет", а что сверх этого, то от лукавого" (Мф., 5, 38) и "Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное" (Мф., 18, 3).

Конечно, многие наши соотечественники могут воскликнуть: "Нам бы такую жизнь, как у них, - и мы бы тоже не раздражались - но будут неправы: экономическое процветание Швейцарии (и всей Европы) не причина, а следствие человеческого отношения людей друг к другу. Не потому швейцарцы не повышают голос друг на друга, что у них поезда ходят точно по расписанию, и в магазинах все есть, - а всё это достигнуто именно потому, что они не повышают голос. Раздражительный человек всегда найдет повод, чтобы разъяриться и сорвать свое зло на ближнем. Пока наши соотечественники не научатся вести себя прилично, наше положение никогда не улучшится: развал экономики ведет к еще большему осатанению, а оно - к еще большему развалу экономики.

Чтобы разорвать этот порочный круг, начнем с того, чтобы не повышать голос на своего ближнего. Конечно, это невероятно трудно, но без признания абсолютной ценности каждой человеческой личности невозможны нормальные деловые отношения, а следовательно, - и нормальная экономика. Именно это признание влечет за собой нормальную жизнь человеческого общества, проявляющуюся и в расцвете экономики. Это принято называть протестантской этикой. Но пригласившие меня (а потом - и всю мою семью) наши швейцарские друзья Marieluise и Hans - как раз католики. Я думаю, что это - просто христианская этика, воплощённая в жизнь. Ганс всю жизнь (до выхода на пенсию в 2001 году) проработал преподавателем начальных классов в местной школе, Марилуиза - домашняя хозяйка. Но каждое лето, пока они были в силах, они ездили с караванами гуманитарной помощи в те уголки третьего и второго мiров, где были наиболее нуждающиеся в этой помощи. А осень, зима и весна - были посвящены подготовке к очередному предстоящему каравану, сбору вещей и средств. При этом они вырастили и вывели в люди двух сыновей, казалось бы - совершенно не занимаясь ими, не читая им никаких нотаций, а лишь показывая им пример христианского отношения к жизни и христианского поведения.

Впоследствии не раз мне приходилось сталкиваться с тем, что я неправомерно перенёс на всех швейцарцев качества, свойственные нашим друзьям Марилуизе и Гансу, что и среди швейцарцев попадаются, как и везде на Земле, и "повышающие голос", и "ругающиеся", и даже просто плохие люди. Но это уже не смогло разрушить моего первого благостного впечатления о Швейцарии.

Марилуиза и Ганс, преклоняющиеся перед Россией, считающие её единственным оплотом Христианства в современном секуляризованном мiре, видящие в ней надежду на новое воцерковление Европы, безусловно, - не одобрили бы мой панегирик Швейцарии. Но я не удаляю его, так как он отражает моё тогдашнее восприятие этой страны.

В самом конце ноября 1990 года - впервые в жизни ночевал за пределами СССР (если не считать безсонной ночи, проведённой в поезде между Брауншвейгом и Кёльном, в котором была пересадка на поезд, идущий в Швейцарию). Первое впечатление - полнейшая темнота ночи, из-за отсутствия фонарей за окном. То, что я действительно нахожусь в Швейцарии - казалось сном: ведь все предшествующие 42 года жизни мой выезд за пределы СССР представлялся мне совершенно невозможным. Думалось: "вот проснусь утром у себя дома в Москве, и окажется, что это - был невероятно яркий и красочный сон".

Но проснулся я именно в Бубиконе, и только тогда началось моё настоящее знакомство с Марилуизой, Гансом и их детьми Гансом-младшим и Урсом, тогда ещё неженатыми и жившими, под одной крышей с родителями, в их шестикомнатном особняке. (До этого мы лишь переписывались). Ранним утром пошёл в лес неподалёку от Бубикона, оказавшийся совершенно неотличимым от зимнего русского леса в Вологодской или Архангельской области. (Из чащи не видны горы, видимые с веранды дома, и местность кажется не горной, а лишь чуть холмистой). Во время этого первого визита мы с Гансом-младшим и Урсом ещё несколько раз ходили гулять в этот лес и, услышав мои восторги, заставившие их посмотреть на свой родной лес по-новому, Ганс и Урс стали называть его "Russisch Wаld" (хотя до этого он уже давно имел своё "местное" название Wald RЭti).


Отрывок из швейцарского дневника 1990 года:


28.11.90. Первая поездка в Цюрих (вчера был только на вокзале). Город изумительной красоты, не только самый большой в Швейцарии, но и один из древнейших: ему более двух тысяч лет. Если Вы, онемев от красоты, вдруг останавливаетесь посреди проезжей части улицы, любой автомобиль останавливается, и будет терпеливо ждать, пока Вы не уйдёте.

Осмотр города начал с Фраумюнстера, основанного в 853 году. Готическая башня XIII века. Затем - Гроссмюнстер: базилика XII - XIII веков с двумя башнями. В крипте - огромная скульптура Карла Великого. В XVI веке, во время Реформации, оба монастыря были превращены в протестантские храмы.

30.11.90. Поездка в Санкт-Галлен. Сразу с вокзала пошёл, куда глаза глядят. От моста над водопадом, падающим прямо в городе, поднялся на самую высокую гору над городом. Ощущению полного спокойствия и счастья не мешали даже непрерывно льющий проливной дождь и туман.

Думал о том, испытал ли я шок, попав в Швейцарию, и пришёл к выводу, что всё-таки нет: я быстро привык к нормальной человеческой жизни, а от нормальной жизни не может быть шока. Шок может произойти при резком возвращении из нормальной жизни в ненормальную. А сейчас я чувствую себя совершенно "у себя дома".

1.12.90. Был на уроке в местной школе, в которой преподаёт Ганс-старший. Потрясён свободой и непринуждённостью учеников, не переходящей в наглость, в распущенность, в "шкодничество", царящие в советской школе. Здесь ученики - не соперники учителя, а его союзники. Ученики не ощущают здесь потребности "доводить" преподавателя, - им не надо себя "утверждать". Во время урока первоклассник может, как ни в чём ни бывало, залезть на стол, - никто не делает ему замечания. Словом, мои впечатления полностью совпали с впечатлениями от швейцарской школы Альберта Эйнштейна, учившегося в ней в 1895 - 1896 годах:

"Опыт моей юности прекрасно показал мне, что децентрализация системы обучения и широкая свобода, предоставляемая педагогам в выборе учебного материала и учебного метода, может сделать труд учителей и учеников сознательным и радостным; никаким мелочным регламентированием добиться этого невозможно, так как человек - не машина; если отнять у него возможность самостоятельного становления и свободу суждений, он погибнет... Эта школа произвела на меня неизгладимое впечатление своим либеральным духом, а также - скромностью и серьёзностью педагогов, которым помогал в работе подлинный, а не дутый авторитет. Сравнение с шестилетним пребыванием в немецкой гимназии, где царила авторитарность, отчётливо показало мне, насколько воспитание, основанное на свободе действий и чувстве ответственности перед самим собой, совершеннее воспитания, строящегося на муштре, искусственно создаваемом авторитете и честолюбии".

Урок был посвящён подготовке к празднованию Рождества Христова. Преподаватель - католик, большинство учеников в классе - протестанты, но есть и два мусульманина. Все, независимо от различия вероисповеданий, участвуют в "поклонении волхвов" с неподдельным интересом и энтузиазмом.

2.12.90. Двухдневная поездка с Гансом-старшим к Женевскому озеру и в Альпы. Поход по северному берегу Женевского озера от Лозанны, через Веве, Кларан, Монтрё и Территэ - к замку Шильон, заложенному ещё в IX столетии и превращённому Петром Савойским в крепость в 1248 году. Весь берег застроен богатейшими виллами и самыми дорогими в мiре отелями. Но береговая линия совершенно свободна для пешеходов: по законам Швейцарии никому не разрешается перегораживать берег, и богатейшие люди вынуждены пробираться к воде "на общих основаниях", какими бы "ответственными работниками" они ни были. На горизонте, в сторону Женевы, - разноцветные паруса яхт. Начало декабря, но так жарко, что пришлось снять не только куртку, но и пиджак.

Перед тем, как опять сесть в поезд, подошёл к озеру, умылся женевской водой. Вопреки распространённому мнению о загрязнённости воды в озере, она показалась мне чистейшей.

Поездка по серпантинной железной дороге в горы над Монтрё, откуда видны чуть ли не всё озеро и Савойские горы на противоположном берегу. Дав возможность вдоволь полюбоваться дивной красотой Женевского озера, поезд несётся по горам, через Гштаадт и Шпиц, в Интерлакен; там пересадка, - и вот уже мы в сказочном городке Гриндельвальд, на высоте 1037 метров над уровнем моря. Здесь уже лежит глубокий снег, 10 градусов мороза, - трудно поверить, что ещё сегодня ходил по берегу Женевского озера без пиджака. Небо сплошь усеяно ярчайшими звёздами; кажется, что именно они, а не огромная полная луна, освещают горы вокруг, делая пейзаж Гриндельвальда похожим на лунный. На невообразимой высоте, почти у самой вершины горы Айгер, светятся огни станции Айсмер - одной из станций высокогорной железной дороги Юнгфраубан.

Ужин необыкновенной вкусноты в гостиничном ресторане. По телевизору идёт прямой репортаж о выборах канцлера в Германии. Креме швейцарским программ, телевизор принимает программы из Германии, Великобритании, Франции и Италии. Вопреки всем легендам и слухам о европейском телевидении, ни по одному из каналов нет никакого насилия и никакой "порнухи". Единственной сценой насилия, которую я увидел, была корреспонденция о драке в очереди за мясом в Москве, переданная в программе новостей телевидения Би-Би-Си.

3.12.90. Гриндельвальд. Утром вышел на балкон, любовался горами Веттерхорн, Шрекхорн и Айгер, с трёх сторон обступающими город. Кажется, что горы не очень высоки, что их подножия упираются в площадь перед гостиницей, и что забраться на них ничего не стоит за несколько минут. Эта иллюзия разрушается, когда догадываешься, что спичечные коробочки на склонах внизу - это жилые дома, а маленькие кустики - это роща огромных деревьев.

Едем по "обычной" железной дороге до Кляйне Шаддега, затем - по высокогорной дороге Юнгфраубан поднимаемся, через станции Айгерглетчер (после которой дорога идёт уже в толще горы), Айгерванд и Асмер, до самой высокогорной станции Юнгфрауйох, расположенной на высоте 3573 метра. Эту станцию называют Вершиной Европы. Выходим из вестибюля станции на обледенелую смотровую площадку. Дует ураганный ветер, температура минус 20, но почему-то не холодно. Ярко светит Солнце на фоне не голубого, а ослепительно синего неба. Внизу - очень красивые облака, закрывающие всю Швейцарию, но далеко на севере в разрыве облаков чернеют леса Шварцвальда.

Возвращаемся в Кляйне Шайдегг, а оттуда, уже по другой железной дороге, спускаемся до станции Венгернальп, расположенной на высоте 1873 метра, где задерживаемся на один час, до следующего поезда. Эта станция славится своим оптическим эффектом: если в ясный день посмотреть с края обрыва, на котором она стоит, в сторону горы Юнгфрау, создаётся полная иллюзия, будто склон этой горы находится в нескольких метрах от наблюдателя. А на самом деле - до него восемь километров! Это происходит от невероятной чистоты горного воздуха. Зимой этот эффект усиливается ещё и тем, что и склон горы, и станция - покрыты снегом, тогда как летом (как рассказывают) - кажется непостижимым, что в нескольких метрах от цветущих садов почему-то не тает снег на склоне горы. (Хотя и зимой удивляет, что глубокое и узкое ущелье залито солнечным светом, тогда как, казалось бы, в нём должна господствовать темнота).

По петляющей серпантинной железной дороге, через город Лаутербрюннен, кажущийся расположившимся на дне глубокого кубического ящика, роль стенок которого играют отвесные скалы, спускаемся в Интерлакен. Короткая пересадка, - и мы едем через Тун в Берн, резиденцию федерального правительства Швейцарии и родину Специальной теории относительности. В Берн приезжаем уже затемно, но даже при искусственном освещении город поражает фантастической красотой своих галерей, тянущихся здесь по обеим сторонам всех старых улиц. В старой части города запрещено строить новые здания. Посетили уникальную Бернскую педагогическую библиотеку, в которой каждый посетитель может, без предъявления каких бы то ни было документов, свободно ходить вдоль всех полок и смотреть любую книгу.

Вернулись в Бубикон около 9 часов вечера.

4.12.90. Введение Пресвятой Богородицы во Храм. После литургии в Цюрихском храме Покрова на Haldenbachstrasse 2, - поездка в Люцерн с Анатолием Эммануиловичем Левитиным (живущим там с 1974 года). По дороге с вокзала к нему домой он показывает мне Львиный Монумент (LЖwendenkmal) - вырубленный в скале памятник девяноста швейцарским гвардейцам, отдавшим жизнь за французского короля Людовика XVI при штурме разъярённой парижской толпой дворца Тюильри в 1792 году. Этот памятник подарен Люцерну последним французским королём из династии Бурбонов. Впечатляет, что граждане республики отдали жизнь за короля!

Весь вечер, - многочасовой рассказ Анатолия Эммануиловича о важных событиях его жизни, частично отражённых в его книгах "Лихие годы" и "Очерки по истории русской церковной смуты", но больше частью - не вошедших в печатные тексты. (Весной следующего года я узнал, что 5 апреля 1991 Анатолий Эммануилович скончался, судьбу его рукописей и архива выяснить не удалось. Таким образом, беседа с ним 4 декабря 1990 года стала для меня единственной и последней).

5.12.90. С утра был опять на уроке в школе. Мой восторг перед швейцарской школой не только не утих, но даже усилился. Угнетало воспоминание о том, что в это же самое время в десятках тысяч советских школ ученики и учителя мучают друг друга.

Всю вторую половину дня провёл на крайнем севере Швейцарии, в Шаффхаузене, куда меня возили на машине. В Шаффхаузене, по крайней мере, три достопримечательности: средневековое укрепление Мунот на высоком холме, богатый краеведческий музей и самый высокий в Европе водопад Рейнфаль. Если стоять на специальной смотровой площадке под водопадом, кажется, будто Вы стоите на носу корабля, с огромной скоростью рассекающего воду. Над водопадом постоянно висит радуга.

Перед самым отъездом из Шаффхаузена произошёл поразивший меня (с непривычки) случай. Мы зашли в местный супермаркет, чтобы приобрести самый дешёвый плейер. Купили его, выписали чек и гарантийный талон, распрощались с продавщицей и пошли в кафе, расположенное в том же здании, но в противоположном по отношению к отделу радиотехники его конце. Провели в кафе довольно много времени, и уже собирались уходить, как вдруг увидели стремительно несущуюся по направлению к нам запыхавшуюся продавщицу. (Как она нашла нас - не знаю: мы не говорили ей, что собираемся идти в кафе). Первая моя реакция: "мы недоплатили ей, или взяли что-то лишнее!" - оказалось, - совершенно наоборот: продавщица забыла вложить в плейер кассету, которая входит в комплект, хотя никто из нас об этом не знал! Что же заставило продавщицу, оставив свой прилавок, разыскивать нас по всему огромному зданию, разыскивать людей, которых она, скорее всего, никогда больше не увидит? Неужели только желание поддержать репутацию своего магазина? Думаю, что она просто перестала бы себя уважать, если бы, пусть даже невольно, позволила себе совершить поступок, противоречащий неписанному кодексу чести швейцарского (а, может быть, и вообще европейского) торговца. Не знаю имени этой продавщицы, не запомнил название супермаркета, но лучшей рекламы швейцарской торговле трудно придумать!

Вставив кассету в плейер, продавщица виновато извинилась перед нами, и мы поехали в Бубикон, куда прибыли поздно вечером.

6.12.90. Весь день провёл в дороге. Ездил, с двумя пересадками (на станциях Хур и Санкт-Моритц) в Поскияво, в италоязычную часть Швейцарии. Вторая половина пути в Поскияво проходила в очень высоких горах, через ретороманскую часть Швейцарии. В самом городе Поскияво мне пришлось пробыть не более пятидесяти минут, но я успел вполне почувствовать типично итальянский город (хотя и не в самой Италии). С детства воспринимаю всё итальянское, как что-то родное, хотя, объехав всю Италию в сновидениях, никогда не был там наяву. И вот теперь оказалось, что явь полностью подтверждает сновидения.

Наш вагончик несколько раз проехал над своим только что пройденным путём, - так петляет здесь железная дорога. Кажется, что мы пересекаем (и сверху, и снизу) огромное количество разных железных дорог, а на самом деле - это петли той же самой железной дороги.

Во время этого путешествия думал о том, что за девять дней пребывания в Швейцарии она успела стать мне родной, и я готов посвятить все свои силы распространению правдивой информации о ней.

7.12.90. С утра - посещение библиотеки русских книг и журналов на факультете Славянской филологии Цюрихского университета. Как и в Педагогической библиотеке в Берне, здесь можно ходить вдоль полок, набирать любое количество "Вестников РХД" и "Континентов", выносить их в зал на неограниченное время. В зале никто не следит за читателями, чтобы те не вынесли чего-нибудь на улицу. Но никому это и в голову не приходит. На журналах нет никаких штампов библиотеки.

Во второй половине дня - беседа в кантональной школе в Ветциконе со школьниками, факультативно изучающими русский язык.

Огромный интерес к России. Недоумение о причинах хозяйственной разрухи именно сейчас. Много вопросов о Горбачёве, Ельцине, суверенитете союзных республик. Рассказываю фактическую сторону дела, стараясь никак не комментировать. В конце беседы - моё десятиминутное заключительное слово:

"Свобода воспринимается вами, как нечто само собой разумеющееся. Но вы можете потерять её, если не приобретёте волю к защите этой свободы. В современном мiре всё взаимосвязано, и возможность тоталитарного переворота даже в очень отдалённой от вас стране грозит смертельной опасностью всему мiру, в том числе и вам. Пока такая возможность полностью не исключена - рано успокаиваться и расслабляться. Свобода дана человеку Богом, и Его врагам она ненавистна. Они никогда не простят Вам того, что Вы свободные люди, они везде вас достанут. Как же можете вы, находясь здесь, помочь борьбе против тоталитаризма? Конечно, - не насильственными мерами, а поддержкой альтернативных общественных структур и инициатив в угрожаемых странах. Швейцарская конфедерация - это сложившееся на протяжении семисот лет сообщество самоуправляющихся независимых общественных единиц, которые сами делегируют часть (очень небольшую) своих полномочий федеральному правительству. Ничего общего - с империями, создаваемыми путём захвата. Любой "союзный договор", если он вообще возможен, должен учитывать швейцарский опыт. Правдивая информация о вашем опыте, побеждающая стереотипы, и будет лучшим ударом по тоталитаризму. Дай Вам Бог никогда не испытать того, что испытали мы, а нам дай Бог хотя бы часть вашего опыта суметь использовать у себя. Каждый день благодарите Бога, что вы свободные люди, и защищайте ростки свободы везде, где они прорастают".

8.12.90. Поездка в курортный городок Рапперсвиль на восточной оконечности Цюрихского озера. Несмотря на декабрь, по озеру, напоминающему здесь морскую бухту, ходят прогулочные катера. Город как будто специально выстроен в качестве съёмочной площадки для экранизации произведений Грина, который никогда в нём не бывал. В средневековом замке создан музей польской культуры. Он, в основном, посвящён многим поколениям польских эмигрантов, живших в Швейцарии или бывавших здесь проездом. Есть залы, посвящённые Шопену, Мицкевичу, Марии Склодовской-Кюри.

Летом 1992 года состоялась моя вторая поездка в Швейцарию, на этот раз - всей семьёй. Во время этой поездки, впервые пришедшейся на тёплое время года, мы посетили италоязычный кантон Тессин. Кантон Тессин мистически связан с Непалом, как и вообще Альпы в Европе соответствуют Гималаям в Азии (несмотря на то, что Альпы круто обрываются к Средиземному морю, а западные отроги Гималаев загибаются к северу, не подходя к Индийскому океану). Эта мистическая связь особенно ощущается в деревне Paradiso, у подножия горы Сан-Сальваторе, на берегу озера Лугано. Название этой деревни, означающее по-итальянски "Рай", восходит к санскритскому слову "Парадэша" (Возвышенная Страна), которое, через иранское "Пайридэйза", попало во все европейские языки. Но мне раем представлялась не только эта деревня, но и вся Швейцария. Любуясь горным пейзажем за окнами поезда, я прислушивался к внутренней музыке, звучащей в глубинах памяти. В основном это были мелодии Гайдна и Бетховена, никогда не бывавших в Швейцарии, хотя и живших неподалёку отсюда, чуть ниже по течению Дуная, один из притоков которого, Инн, зарождается в горах Швейцарии. Образы гор пробуждали в памяти и образы из прочитанных в детстве книг Лермонтова и Грина. Хотя и они никогда не бывали в Швейцарии, но герои их книг представлялись мне живущими в этих горах.

Начиная с лета 1992 года, мы совершали семейные визиты в Швейцарию каждый високосный год. В это лето Марилуиза и Ганс установили своеобразный ритуал: каждый день готовился обед, традиционный для какого-то из кантонов Швейцарии, на следующий день - уже следующего, и так - во все дни нашего пребывания у них.

Некоторые из визитов продолжались более 22-х дней, и тогда мы успевали за один визит перепробовать кушанья всех 22-х кантонов. С утра нас будила народная музыка очередного кантона (заблаговременно записанная и приготовленная к нашему приезду) и объявлялся сегодняшний маршрут, обычно совпадавший с "кулинарной" и "музыкальной" темой дня.

С 1996 года мы добирались до Швейцарии уже не поездом, а самолётом. Помню, как во время первого полёта меня поразило противоречие между "свидетельством чувств" и "голосом рассудка". Самолёт летел из Москвы в Цюрих на высоте около 11 километров. Внизу простиралась сплошная облачная пелена, полностью закрывающая поверхность земли. Был самый разгар жаркого лета, а маршрут пролегал над центральной Европой. Всё это я отчётливо сознавал рассудком, но глаза упорно подсказывали иное. Пелена облаков представлялась снежной равниной, простирающейся во все стороны до самого горизонта. А поскольку облака были на очень большом расстоянии от самолёта, то не было видно, что он движется. Представлялось, будто он покоится на высоте 1,5 - 2 метров (именно метров, а не километров!) над этой снежной равниной, стоя на выпущенных шасси и на специальной подставке, а происходит всё это в приполярной тундре, может быть, - на полуострове Таймыр (хотя и там летом снег сходит) - ведь не может же летом снег покрывать землю в Европе! Немыслимо было представить себе, что самолёт летит (причём - с очень большой скоростью) и что он в течение конечного промежутка времени куда-нибудь прилетит! Перестав бороться с "очевидностью", я полностью доверился "свидетельству чувств", подсказывающих мне что самолёт неподвижно стоит посреди снежной равнины, и даже не заметил, когда он "нырнул" в облака, а затем - "вынырнул" из них, готовясь к посадке на поле Цюрихского аэропорта.