Опрокинулась радуга   в горы. 
В предзакатной эмалевой сини
скалы рдеют в вишнёвом просторе, 
Ад безмолвен в воротах святыни.

Я гляжу из ворот поднебесья 
или, стоя внизу у подошвы, 
вижу брызг водопадные прошвы, 
слышу в ветрах хохочущих бесов.

Смолкло все. На  разломах скалистых 
слово в гласных, аукая, стихло.
В первобытных пустынях неистовств 
свет прозрел изначалие смысла.

Вот тогда в  бесконечности таинств,
в распластавшейся цветности звуков 
Я увидел того, кто у Рая
первым сбросил всей тяжести муки.