Я стоял, слушал пение птичье 
и дышал разомлевшей весной, 
а в её волооком обличии 
над смятением плавал покой.

Птицы ткали судьбу голосами, 
по над лужами ветер гулял, 
И над сонными в дымке лесами 
снова розовый мрак запылал.

Белый шум шелестел над ветвями, 
опадая на землю тоской, 
и в глубоком отчаянье с нами 
он дышал, онемевши весной.

Я стоял у порога начала 
разметавшейся глубины, 
И сквозь слезы весенней печали 
были тьмой её очи полны.