Уже тогда стояла осень, 
но серебристые сады, 
как сны в сосулечные кости 
все звоном холода полны, 
а твердь разгепанных дорог, 
где даже иней в них продрог, 
сверлом крутила даль земли, - 
по ней все ветры юзом шли.

И синь из сахарной крупы 
все холодильники открыла 
и в желтизне шершавой тьмы 
уже в нас дрожью говорила. - 
Так возникал природы час, 
И этот час был не о нас...