В кривоглазых проблесках зарницы,
как лица, -
дома, река и лес, и дали 
из подземелий прошлого восстали, 
как гребни нищеты, юдоли 
в бровастом поле.

Тень человека на предметах, 
как скоропись поэта, 
лишь Сволочь не имеет тени, - 
она от дьявольских растений,
она старее доброты, - 
в ней паразиты, - не мечты. 
Там глупость хуже простоты 
листает мерзости листы.