Зримо светит темнота, 
лазури глина глинится  лазурью, 
над  книжною землей 
смыкаются уста, 
и холод цепенеет в Верхотурье.

Как трудно мучиться и музыкой, и словом,
когда они, сливаясь вдруг во сне, 
гуляют в поле ветром голым 
и месяцем колодезным в воде 
дрожат, а не рождают мысли. - 
Но образы на звездном коромысле

несутся вне орбит курбетом 
вневременной полыни света, 
где с прошлым - будущим не расстаемся, 
но в тьму покоя все несемся.