Я не входил в великое, 
недосягаемым не обольщался, 
а лишь метался,
как облако безликое.

Не надмевалось сущее мое, 
а сердце к жалкому не возносилось, - 
душа моя молилась, - 
о, дай мне, Господи, прощение Твое, 
и сердце замирало как дитя, 
а ритмы пульса крови так летят...

Я усмирил души моей биенье
как самомненье, 
и успокаивал порок 
в себе как Рок.