Посмотри ей в   большие глазницы,
Видишь, вечность усталая в ней, 
чередой бесконечные лица, 
неоглядная серость полей.
Нет ни света, ни тени улыбки, 
лишь оскал лошадиных зубов, 
да качается в млечности зыбкой
преогромная тьма черепов.
И палящее солнце пустыни, 
и разлив безымянных дождей 
жарит, моет те жёлтые дыни, 
что лежат урожаем полей.
И совсем удобрением стали 
кости желтые и черепа, 
что когда-то любили, искали 
и косили когда-то хлеба.
Как должно быть не просто и грустно 
сеять в землю печальный посев, 
на душе бесконечно и пусто, 
миг застыл, на лету пожелтев.
Если кончилось всё, то недолго 
только тем воскресения ждать, 
кто в тумане как жизни промозглой 
мог добро ото зла отличать.