Утро Алексея Ивановича Подъеблонского наступило ровно в 6:30 по московскому времени. Он нехотя приоткрыл правый глаз, пару раз моргнув, поглядел на зеленый экран электронных часов, приподнялся на локте и глубоко зевнул. "Бля..." - прошипел он, ощущая неприятный привкус во рту, и вспоминая вчерашний вечер. По своей подлой природе, перед тем как подняться с кровати, он сильно пнул в область живота Зинаиду Семеновну Подъеблонскую, чему остался весьма доволен, услышав ее тяжелый хриплый вздох.
- Вставай! - его приказ прозвучал как сталь.
- Еще пять минуток Лешенька... Пять минууутооээээк... - зевая пропела Зинаида Семеновна, и перевернувшись на другой бок, накрыла голову одеялом.
- Вставай, бля! - заорал Подъеблонский тонким истеричным голоском, кидая в накрытое одеялом тело жены, потным тапком.
Подъеблонская, зная досконально подлую и свирепую натуру мужа, автоматически метнулась в шкаф, закрывшись там на маленький шпингалет, и запела в рыданиях:
- Ой, не губи, батюшка! Ой, не пизди меня, родненький! Пусть и сука я, пусть и дура я, пусть манда я, проблядушная, но в любви своей я не сомневаюсь ни капельки! Не убий - помилуй, Лешенька! Не убий...
Алексей Иванович, не скрывая удовольствия, принялся натягивать на вонючие ноги, вчерашние носки.
- Попизди мне тут еще... - довольно промурлыкал он, и Зинаиде Семеновне даже показалось, что он признался ей в любви.
- Я выхожу котенок! - ласково прощебетала она, так, на всякий случай, дабы Алексей Иванович, случайно не кинул в нее тяжелой гранитной пепельницей.
- Иди в магазин, родненькая! Да чекушечку мне там примути. - улыбнулся вылезшей жене Подъеблонский, и поглядев в окно, кудряво пернул, не вставая с кровати, отчего жопе стало на некоторое время тепло и воздушно.
Пока Зинаида Семеновна отсутствовала, приобретая мужу водку и "что-нибудь" закусить, Алексей Иванович отыскал в своем коричневом портфеле 100 грамм недопитой накануне сивухи, и налив остатки в пластмассовый стакан, выпил.
- Ух... бля... - прохрипел он, занюхивая одеялом, со стороны ног.
Внутри потеплело, голова стала легче, привкус говна во рту сменился на сладковатый водочный свежачок, и появившаяся улыбка на губах Подъеблонского четко подметила изменение настроения.
Он встал с кровати и отправился на кухню, где выпил пол литра воды из чайника, откусил один раз от яблока, и почесал жопу, окунув пальцы в волосатую глубь. Зайдя в уборную он жидко просрался, вытер жопу обрывками газеты "МК", одел трусы и поглядел в зеркало. Незнакомец, с мутными очами, небритой округлостью лица, и сухими губами с желтоватым налетом, поморщился в ответ на взгляд Алексея Ивановича, отвернулся и вышел из уборной.
Только теперь Подъеблонский заметил что возле спальной оригинально наблевано, а в коридоре обильно пахнет мочой.
- Епти...- он быстро прошел через гостиную и вышел на балкон. Моросил осенний дождик, стоял густой туман... С 3-его этажа было хорошо видно что внизу столпилась кучка народу, что-то бурно обсуждающая у магазина. - ОхухоЭЭЭхххх... - зевнул Подъеблонский, и вернувшись в спальную, упал на кровать, предварительно положив руки себе под голову.
- Ох, ну и получишь ты у меня пизды, когда вернешься, блядюга. - полный вдохновения и напущенной злости, подумал Подъеблонский, вспомнив о задерживающейся жене. С подобными надуманностями он и уснул.
Разбудил его громкий звонок телефона.
- Аллё? - прохрипел Алексей Иванович в трубку.
- Здравствуйте. - ответили на другом конце провода и замолчали.
- Кто это? Аллё? Говорите! - на повышенных тонах проревел Подъеблонский.
- А ни хуя подобного! - пропищал противный голосок и в трубке раздались короткие гудки.
- БляяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяДь!!!!! - замычал раздосадованный Алексей Иванович, и, сорвав с себя трусы, разорвал их по швам и протяжно высморкался в коричневое место.
Спустя некоторое время злость отпустила его помутненный похмельный рассудок, он похуистически поглядел на часы - 9:07, и опять закрыл глаза. Вскоре его наполнил очередной сон, который был забыт, и хуже того, прерван очередным телефонным звонком. Не ожидая подвоха, Подъеблонский вновь поднял трубку и сказал свое недовольное "Аллё".
- Доброе утро! - ответили ему.
- Я вас слушаю? Вам кого? - Алексей Иванович сильнее прижал трубку к уху, так как было очень плохо слышно. И тут, вдруг, как гром среди ясного неба, из динамика стали доноситься скрипящие модемные звуки, которые постепенно наполняли мозг Подъеблонского определенного рода информацией. После первого этапа загрузки заголовков и получения информации от сервера, наступил этап 2, где Алексей Иванович посредством ICQ стал получать данные о влиянии алкоголя на мужскую потенцию. Данные нотации были ему неприятны, посему он мысленно коснулся мыслью ESC и перешел на следующий этап. Третий уровень окунул Алексея Ивановича в поисковую систему, где он почему то принялся искать место, где можно продать карданный вал, украденный с завода АЗЛК. Его попытки не увенчались успехом, и его перекинуло на "@мыло@", откуда он послал в деревню своей теще 4 яблока и 9 долек чеснока. При переходе на следующий уровень произошел дисконект и Подъеблонский, потеряв равновесие, свалился со своего балкона на свежее-раскатанный асфальт и потерял всю полученную ранее информацию.
***
"А пробуждение смерти подобно"
- Лешенька... Леш... Алеша! - Зинаида Семеновна трясла мужа за плечо. Тот вскочил с кровати, весь в поту: - А? Что? Ты? Бля? Где была? Бля?!
- Тихо Леша... Тебе приснился кошмар, успокойся. Вот держи. - Подъеблонская поставила на небольшую табуретку поднос, на котором красовался стопарик с водкой, тарелка с салатом из огурцов и помидоров, и вчерашний наваристый борщ. Отдельно лежало 4 яблока и 9 долек чеснока. На каждом предмете был небольшой штамп - Не Доставлено.
Подъеблонский сел на край кровати, подвинул к себе табурет, и,выпив рюмку, щедро закусил ее салатом.
- Супчику покушай, Лешка... Вкусный супчик. - Подъеблонская раскатисто улыбалась. Муж вызывал у нее разнообразные чувства, но такого ощущения как сейчас, она никогда не испытывала. Ее обуяла страсть. В первый раз, за многие годы она именно по-женски захотела своего мужа. Глаза заблестели, ладони покрылись потом, внизу живота разрастался похотливый зуд.
- Лешенька... - простонала она, и уже не в силах сдерживать страсть, кинулась на Подъеблонского жаркой и потной тушей, при чем так, что лицо Алексея Ивановича оказалось в аккурат подмышкой жены.
- Уффф... - он почувствовал приступ рвоты, но какие то образом пересилил себя, и со всего размаху ударил жену в височную область. Та скатилась с него на бок, дернулась ногами и обмякла. В глаза появилась кровянистый налет, губы растянулись, снятые до колен трусы почему-то вызвали у Подъеблонского аппетит.
Он поднялся, сел, и принялся за борщ, изредка отрыгивая чесночным дыханием.
- Бабы это мразь. - думал он, хлюпая супом. - Доведут мужика до белого каления, гиены ебаные. Была б моя воля... - он на секунду задумался, пернул... - Воля бы моя была, я бы их бля при рождении в канаву скидывал и хоронил бы заживо, блядь. Все из-за них... Все беды, блядь, вся хуйня из за баб. И пьет наш брат... - хлюп... - из за них, - хлюп - блядь - хлюп - я ебал бл - хлюп - ядь - хлюп - уфффф.... - Подъеблонский вылил из тарелки остатки борща в большую деревянную ложку, засунул ее в рот, облизал, положил обратно в тарелку.
"И могила будет для него Раем, а воспоминания - Адом станут".
Вот уже как три месяца Подъеблонский не выходил из дома, а лишь изредка подползал к балкону, чтобы подышать свежим воздухом. Питался он исключительно остатками Зинаиды Семеновны Подъеблонской, которую домовито-продуманно уложил в холодильник, предварительно порубив тушу на отдельные части. По началу был, как говорится, "пир на весь мир" - питался Алексей Иванович весьма насыщенно, съедая в день по 3-4 кг мяса, с картофельным гарниром. Но вскоре осмыслил, что с такими прожорливыми темпами надолго жены не хватит, и придется выходить на улицу и запасаться продуктами в магазине, на что Подъеблонский никак не мог пойти, в силу развившейся у него мании толпы. Посему, Алексей Иванович довольствовался теперь 1 кг мяса в день, сваренного в кастрюле, и запивая его бульоном, начиненным приправами и прочими вкусностями.
- Ах, как я ебал, как ебал я! - постанывал он, занимаясь тихими ночами суходрочкой, вспоминая свою первую любовь - Леночку с 3 курса ПТУ. Хрупкая была.. Нежная... - Ух, ебал я каааааак... - зависал Подъеблонский на протяжной ноте, и брызгал семенем себе на живот. Чуть позже наступила осень.
"Зомби. Возвращение в мир живых"
Алексей Иванович лежал в коридоре на полу вот уже третьи сутки, не в силах пошевелиться от страшной слабости, сковавшей его худое, изможденное голодом, тело. Зинаида Семеновна кончилась 2 недели назад. Некоторое время Подъеблонский питался пустым бульоном со специями, затем ел кактусы, некогда любимые его женой, в конце концов, стал употреблять в пищу свои скудные фекалии, а когда кончились и они, упал на пол и согласился с голодной смертью.
Он вспоминал сына, голову которого, засосало на заводе в какой-то сложный механизм.
- Отец! - улыбался Сашка. - Отец!
Подъеблонский прослезился и заскулил, подобно соскучившемуся без хозяина, щенку.
- Хочу... Хочу... - хрипел он, порой впадая то в бессознательное состояние, то вновь приходя в себя.
Зазвонил телефон. Благо трубка была совсем рядом. Подъеблонский протянул руку, и сделав последнее усилие над своим немощным телом, поднес трубку к уху.
- Аллё... - сипло просипел он.
- Здравствуйте! - произнес бодрый и до боли знакомый голос. - Как вы? - голос жизнерадостно звенел в трубке.
- Бля... - прошептал Подъеблонский.
- А ведь я вам говорил, Алексей Иванович! Всегда предупреждал вас - бойтесь хакеров! Предохраняйтесь! Я же говорил вам, говорил.
- Кто... бля... хакер... я... - Подъеблонский уже был готов потерять сознание, и в голове его звучало: - Говорил же, советовал! Антивирус! Нам нужен антивирус! Только не Касперский - ибо он как хирург, если у пациента болит палец, то отрубит руку! Надо посерьезнее, мой родненький, что нибудь помощнее, так сказать! Хакеры это не люди - это звери! Страшные ублюдки и звери - тигры и чебурашки - звери - звери! Я же вас предупреждал!
- А-а-а-а-а-а-а! - заревел Подъеблонский и ...
***
"Эпилог. Чтобы не снились кошмары..."
Чтобы не снились кошмары совесть должна чиста быть! - уверял некто по фамилии Самолетов, работающий в одном цеху с Подъеблонским. - Главное предохраняться от чужих проблем, от ненужных эмоций, в конце концов просто не принимать чужое близко к сердцу! Вот смотрите, Алексей Иванович, - Самолетов хитро заморгал, - Вот подходит к вам наша Тамарочка из бухгалтерии, и все ноет про своего муженька, все жалуется! А спрашивается, в хуй он вам впился, муженек то ейный? А? Вот вижу, что вы поняли куда клоню! Вот именно! Не нужен вам ее муженек, так же как и она сама! Вот не слушайте ее! Конечно ради приличия вы можете поглядеть на нее внимательно, сделать вид что волнуетесь, но прошу вас - не будьте губкой, и не берите чужое говно в себя! Ни в коем случае! Тогда и кошмары сниться перестанут, и в семье все наладится, и на работе будет спокойнее!
Подъеблонский смотрел на Самолетова и думал: - Мудак ты, Гриша... И советы у тебя
мудацкие. Когда от тебя жена ушла к нашему мастеру Андреичу, так всему цеху мозги заебал своими слезами и нытьем...
Алексей Иванович похлопал Самолетова по плечу, сказал, что ему пора домой, и направился к выходу с завода. По дороге он купил колбасы, бутылку водки, батон белого хлеба и небольшой тортик "Закат", который так нравился жене.
- Привет, Лешенька. - промяукала в дверях Зинаида Семеновна, подвигая мужу тапочки, и забирая у него пакет с покупками. Алексей Иванович всунул уставшие ноги в тапки, поставил коричневый портфель на стиральную машину "Фея", стоящую в коридоре, и прошел на кухню.
- Ой, ты мое солнышко! - сияла Зинаида Семеновна. Спасибо, котик! Ты не забыл!
- Что не забыл? - Подъеблонский устало опустился на табурет.
- У нас же сегодня юбилей Лешка! - она обняла его и поцеловала в мокрый лоб. - Я думала ты забудешь, а ты вот как... - Подъеблонская засуетилась возле плиты.
Алексей Иванович взял со стола газету и принялся ее читать. Они и догадываться не могли, что если бы не этот торт, и не внезапно проснувшаяся любовь Алексея Ивановича к Зинаиде Семеновне, то...
"Утро Алексея Ивановича Подъеблонского наступило ровно в 6:30 по московскому времени. Он нехотя приоткрыл правый глаз, пару раз моргнув, поглядел на зеленый экран электронных часов, приподнялся на локте и глубоко зевнул. "Юбилей...бля... епт... да и хуй с ним... она и не сказала ничего... даже не напомнила... стало быть пронесло... хуй с ним." - прошипел Подъеблонский, ощущая неприятный привкус во рту, и вспоминая вчерашний вечер, как они на заводе получили аванс, потом где-то пили, затем пошли в парк, там пили... потом... провал. - Хуй с ним - отогнал от себя виноватое чувство Алексей Иванович, и злобно толкнул в спину Зинаиду Семеновну, как будто мстя ей, за свою невнимательность и забывчивость. Любишь - помнишь, забыл - безразличен стал, возненавидел - не виноват!".
"Когда-то несовершенный поступок, впоследствии может изменить в корне все человеческое существование, ибо платить за безразличие и лень порой приходится счастьем".