Лезинский Михаил: произведения на Загранице

И это всё обо мне

[Самиздат][Музыка]|Заграница|[Туризм][ArtOfWar][Okopka]
Сервер "Заграница": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Что ж, на радость друзьям своим, помещаю то, что было опубликовано в газете за три дня до моего вылета в Израиль. Сам о себе доброго слова не скажешь, от сонечек мармеладных не дождёшься... Всяк мастера обидеть норовит... И что характерно, спрятавшись под чёрными-пречёрными никами...Обещаю продолжение, как в прозе, так и в стихах, посвящённых САМОМУ ЛЮБИМОМУ ЧЕЛОВЕКУ НА ЗЕМЛЕ, ТО ЕСТЬ - МНЕ.
  
  КРЫМСКИЕ ИЗВЕСТИЯ " Љ 185 ( 1190). 3 октября 1996 г.
  Ольга СИГАЧЕВА.
  
   " М Ы Н Е П Р О Щ А Е М С Я С Т ОБ О Й "
  
  
   Из более чем четырех десятков книг севастопольца Михаила Лезинского - члена Союза писателей Крыма, а также Содружества русских, украинских и белорусских писателей - четырнадцать вышло в рекордно короткий срок - за последние два года. А еще были публикации в "Крымском альбоме", журнале "Проза Сибири", переводном издании на якутском языке в далекой Республике Саха. Звездный час? Или...
  
  
  
   ВДОХНОВЕНИЕ "РОДИНЫ ДУХА".
   "У сердца свои заповедники", - писал поэт Борис Куняев. О том же еще раньше - в начале нынешнего века - говорил и Максимилиан Волошин, именуя "родиной духа" тот единственный уголок земли, где творческий человек непостижимым образом ощущает благотворное влияние особой атмосферы вдохновения. "Родина духа" не всегда совпадает с местом рождения. Сам Волошин, уроженец Киева, после азиатско-европейского калейдоскопа впечатлений сердцем ощутил ее "притяжение" лишь в крымском Коктебеле.
   Не сразу вошел Крым и в судьбу Михаила Лезинского. Родившись в Одессе в тридцать первом, детство он провел на Севере, в тогдашней Карело-Финской ССР, куда в тридцать четвертом был сослан
  отец. Оттуда Леонид Самойлович добровольцем (то есть по полученному из Кремля ответу на свою просьбу) ушел на фронт и в сорок втором погиб под Смоленском... Воспоминания о тех годах оживут в повести "Рядовые военного детства". А один из поздних рассказов запечатлеет эпизод, когда двое полуоэлодных чумазых ребятишек в сорок третьем на какой-то забытой Богом станции, минуя часового, пробрались в теплушку от -правляющегося на фронт эшелона "штрафников" и "отработали" дарованный им хлеб и кипяток., мастерским исполнением татуировок - орлов, чертей и, конечно, "модного" тогда лика "отца народов", ("Мы не ведали, что творили, мы были детьми своего века-волкодава".)
  Один из мальчишек - Ваня Шабалин - прекрасно рисовал. Оставил он на память татуировку и на ноге у Мишки...
   Много лет спустя Иван Трофимович, ставший театральным художником, шутливо скажет другу-писателю: "Береги ногу, Мишаня! Узнают искусствоведы - отрежут и выставят в музее на потеху честному народу..." Может, неистребимое чувство юмора и помогло выжить ребятишкам военной поры...
  Эта встреча произошла в Свердловской области, куда Михаил Леонидович приехал из Крыма, к которому к тому времени прикипел всей душой. Ведь наш полуостров - неисчерпаемый кладезь тем. До сих пор не раскрыта, например, суть "тайной миссии" в Крыму французской графини Жанны де ла Мотт - прототипа коварной "Миледи". Эта обаятельная великосвет-
  ская авантюристка, родившаяся в 1756 году (240 лет назад!), в тридцать лет угодила за решетку после разоблачения серии многочисленных махинаций и интриг. Но погибла ли она, бросившись в 1787 году со стены французской тюрьмы? Или, как полагают другие "биографы", выбросилась из окна позже - в 1791 году в Лондоне после какой-то ночной оргии? А может быть, ловко сымитировав "смерть", она скрылась от греха подальше в Петербурге? Но почему десять лет спустя отбыла оттуда в Крым? Читатель вновь на развилке версий... Возможно, император Александр Павлович, атакованный запросами из Франции о выдаче авантюристки, в конфиденциальной беседе посоветовал графине укрыться в южном захолустье... А может, она выехала в Крым для того, чтобы вместе с двумя другими светскими дамами - женой парижского посланника Варварой Крюденер и петербургской сановницей Анной Голицыной осуществлять на практике идеи социалиста-утописта Фурье о создании... обобществленных коллективных хозяйств.
  Из этого и других очерков ("Следствие по делу "Черного принца", "Тайна писем Адель Оммер де Гелль") сложилась книга "Тайны и загадки земли
  крымской", на основании которой можно говорить о серьезной разработке жанра, скажем так, краеведческого детектива.
   Колоссальную поисковую работу провел писатель, создавая "Хронику полка Герасима Рубцова" - документальную повесть о подвигах героических защитников Балаклавы в дни второй героической обороны Севастополя. Увлекательны очерки книги "Севастополь-Батилиман", где открытиями изобилует буквально каждый километр дороги и каждая пядь окрестностей. Главу "Дача Степана Скитальца" писатель решил "развернуть" в будущем в отдельную повесть. Это - не единственная дань памяти собратьев по перу...
  
   "СОЗВЕЗДИЕ " СЕВАСТОПОЛИАНЫ"
  
   Безусловно, кого угодно заинтриговал бы такой телефонный разговор:
   - Мне бы хотелось встретиться...
   - Для встречи не готов: выбрит не чисто, галстук и носки не поглажены, ботинки.без шнурков!
   - Я из Севастополя!
   - С этого бы и начинали! Севастолольцы могут прийти-приехать ко мне в
  любое время дня и ночи...
   Так Михаил Лезинский вспоминает о знакомстве с Лазарем Лагиным. Встреча состоялась в начале 70-х, когда автору "Хоттабыча" было уже за семьдесят, а Лезинскому - сорок - сколько Лазарю Иосифовичу было в годы войны. Тогда он, работая в политуправлении Черноморского флота, вел в газете "Красный черноморец" (предшественнице нынешнего "Флага Родины") сатирический раздел "Рында". Накануне боев за Крым там вышел фельетон "Санаторно-курортная справка", где для "фашистских бандитов" предлагался ряд "лечебных процедур": "уколы (штыковые), горячие припарки (артиллерийские), свинцовые примочки из первоклассных пуль, массаж прикладом...". Только за сентябрь-октябрь 1941 года Лазарь Лагин опубликовал десятки басен, фельетонов, сатирических "сказок", вселявших в сердца бойцов веру в победу, в чем он не раз убеждался, бывая , на передовой.
   В июне сорок второго, в последние наиболее трагические дни-'о6ороны, фраза Лагина "С миру по нитке - Гитлеру петля" аршинными буквами была написана на генуэзской башне в Балаклаве... Севастопольская эпопея, затем участие в Новороссийском десанте и боях за Николаев легли в основу повестей и баллад...
   Вспоминал старый писатель и о довоенном творчестве, о судьбоносной встрече с Маяковским... А с книжных полок на собеседников "смотрели" десятки "Хоттабычей" - ведь книга была переведена почти на все языки мира. Одну из них с дарственной надписью "...от автора этой глубоко правдивой повести" гость получил в подарок.
   Рассказывая о писателях, Михаил Лезинский уделяет пристальное внимание севастопольским страницам их творчества. Их немало у Гумилева, Ахматовой, Андре Жида... Эти имена известны у нас достаточно хорошо - в отличие от Лидии Девель-Алексеевой, Ирины Кнорринг, Владимира Смоленского, Николая Агнивцева... Покинув Севастополь в ранней юности в 1920 году, они все отпущенные судьбой годы бережно хранили в памяти образ потерянной родины, жили надеждой на возвращение - хотя бы собственного творчества.
  "...И брошу в мир, как на последний суд, в бутылке запечатанное слово - и, может быть, у берега родного она пристанет, и ее найдут", - писала Лидия Алексеева. Рассказывая об этих драгоценных "находках" в книге "Прощальные гудки над Графской пристанью", Лезинский думает и о том, сколько еще имен затеряно в мрачных лабиринтах того времени...
  "Словом своим они воспели тебя, Севастополь" - этим эпиграфом открывается "Севастополь литературный" - своеобразная краткая литературная энциклопедия - с данными о 58-ми писателях, которых сегодня уже нет в живых. Одни из них малоизвестны - например, поэт начала прошлого века Семен Бобров, автор первого большого "лирического песнопения" о "Таврическом Херсонесе". Не все знают, что составитель знаменитого "Толкового словаря" Владимир Даль в юности служил на Черноморском флоте и написал книгу "Матросские досуги". Севастопольские впечатления питали творчество Василия Курочкина, Федора Тютчева, Иннокентия Анненского, Афанасия Фета, Аркадия Аверченко, Валерия Брюсоаа, Осипа Мандельштама, Константина Паустовского, Андрея Платонова, Кайсына Кулиева, Александра Твардовского, Василия Шукшина, Марка Твена, Джанни Роддари... Список, говорит автор, должен быть продолжен не одной сотней имен. Значит, работа еще впереди. Как знать, может, и имена поэтов из созданного М. Лезинским литературного объединения "Рыжий дельфин" со временем пополнят "созвездие" этой "Севастополианы".
  
   ЕЩЁ НЕ ВЕЧЕР
  
   Справедливо подмечено, что писатель отдает героям своих произведений частицу своей души. Но щедрому и доброму писательскому сердцу, которому так не хотелось обывательского покоя, сейчас потребовалась серьезная операция. Сделать ее берутся в Израиле. Безвозмездно - только "своему" гражданину. Значит, отъезд неизбежен...
   Не по обязанности,- а по зову сердец пришли на встречу с писателем его многочисленные друзья. Еще в 50-е годы ходил к нему в гости в общежитие с коридором "навылет" начинающий поэт Иван Тучков. А Нелли Пороцкая до сих пор бережно хранит подаренную ей первую книгу и цитирует дарственную надпись от ...17 мая 1962 года. "Какая память!" - восхищенно-обескураженно роняет "виновник торжества"-.. А Нелли Леонидовна дарит другу его любимые романсы - прекрасно, что в зале городского центра детского и юношеского туризма, любезно предоставившего помещение, оказалось пианино, пригодившееся и композитору Якову Машарскому. Это был не единственный сюрприз вечера.
  Когда ведущий - председатель клуба любителей истории города Олег
  Доскато "наивно" поинтересовался, не помнит ли кто-либо, что за событие происходило в окрестностях Севастополя в мае 1787 года, в зал вдруг вошли "Екатерина II" в сопровождении изящной
  "фрейлины", "австрийского императора Иосифа II" и "светлейшего князя Потемкина"...
   Да, в тот день в Инкермане - конечном пункте своего крымского
  путешествия - великодержавная императрица на глазах изумленных зарубежных гостей принимала парад кораблей молодого Черноморского флота...
   После этой великолепно разыгранной сцены "императрица" лично вручила Михаилу Лезинскому па
  мятную юбилейную медаль...
  Народный театр "Контакт" и девятый филиал центральной городской библиотеки (роль Екатерины исполняла заведующая
  филиалом Валентина Державина) - тоже давние друзья писателя...
  Читала свои стихи руководитель "Рыжего дельфина" Мария Карандина. Стихотворный памятный адрес вручил Михаилу Леонидовичу заместитель редактора "Флага Родины" капитан I ранга Владимир Мельников: "И мы махнем тебе "Флажком" - так семафорят ясноглазо на выход морякам из базы... "Добро" на выход, Михаил!..".
   В этот момент мне вспомнился очерк М. Лезинского об Александре Галиче. В те не столь давние годы отъезд за рубеж означал для человека прощание с Родиной, уход в общественное небытие. Хорошо, что те времена уже в прошлом, и можно уезжать с надеждой на возвращение. Любители истории города ждут Лезинского в следующем году - к 15-летию своего клуба.
   Говорят, что на Земле обетованной в ходу пожелание жить до ста двадцати лет. В нынешнем году Михаилу Лезинскому исполнилось шестьдесят пять. Значит, впереди еще как минимум полжизни...
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.
"Заграница"
Путевые заметки
Это наша кнопка

Rambler's Top100