# Глазами Гомо советикуса. Часть 7. Религия

Лиора Зив-Ами

"Гомо советикус" - так определил философ Сергей Булгаков "нового человека", которого большевики намеревалась создать из бывших подданных Российской империи. Советские диссиденты превратили "гомо советикус" в клеймо, которым помечены были все "советские люди". Клейма нужно было стыдиться, изживать в себе все, что оно символизировало, отрекаться от "советского эксперимента", доказывать, что мы, "гомо советикусы" не безнадежны.И мы послушно стыдились, изживали, отрекались, доказывали.Как бывшая советская диссидентка я долгие годы разделяла это ставшее общепринятым мнение.Потребовались время и опыт, чтобы это мнение изменилось на прямо противоположное. Появилось осознание величия советского эксперимента над Человеком и ощущение гордости за право носить это Имя - "Гомо советикус", "человек советский".Убеждена: не живи я в Израиле, этого бы не произошло. Только здесь, где собираются евреи всего мира, обнаруживается уникальность советского эксперимента.Впервые за всю 3-тысячелетнюю историю нашего народа евреи сформировали свое национальное самосознание не на племенной религии, а на общечеловеческом Просвещении.Впервые приняли самое действенное участие в создании сверхдержавы, а не общины, внедренной в чужую среду.Нет аналога тому, что советские евреи "дали" Государству Израиля за 50 лет Исхода из СССР. Однако клеймо "гомо советикус" позволило всем получателям бесплатных советских даров смотреть на советских людей вообще и советских евреев в частности их "несоветскими" глазами, укореняя общепринятое мнение: "клеймо" обязывает стыдиться, изживать, отрекаться, доказывать.Пришло время развернуть ситуацию на 180 градусов: посмотреть на весь мир и на Государство Израиля Глазами Гомо советикуса."ГЛАЗАМИ ГОМО СОВЕТИКУСА" - так называется еще одна моя книга, замысел которой возник в начале 10-х годов XXI века. Сейчас, когда "русский" Авигдор Либерман отправил всю страну на новые выборы, я решила опубликовать несколько глав из этой книги. 1 часть. СИСТЕМА. http://world.lib.ru/l/liora_z/glaz-gomosovet_1_sistema.shtml 2 часть. ОБЩЕСТВОhttp://world.lib.ru/l/liora_z/glaz-gomosovet_ztp.shtml 3 часть. ИСТОРИЯ. Разрушение мифов. http://world.lib.ru/l/liora_z/glaz-gomosovet_3_istoria-raz-mif.shtml. 4 часть "От общины к Государству" http://world.lib.ru/l/liora_z/glaz-gomosovet_4_ot-obschini_k_gosudarstvu.shtml. Часть 5. "В поисках национального "Я"" http://world.lib.ru/l/liora_z/glaz-gomosovet_5_v-poiskah-nazionalnogo_ya.shtml. Часть 6. Предмет Истории http://world.lib.ru/l/liora_z/glaz-gomosovet_6_predmet-istorii.shtml

В Израиль я приехала человеком религиозным. Правда, поначалу я не представляла себе, насколько моя религиозность отличается от того, что принято считать "религиозностью". Да это было и невозможно, до такой степени я была охвачена незнакомым чувством причастности к нашему народу и его традиции, которую я, естественно, связывала с раввинизмом.

Ведь другой религии у нас, евреев, нет.


1. Народ и его религия


1.1 В праздничные и памятные дни это чувство причастности переходило в ликование.


Йом Кипур, День Искупления. В этот день Творец утверждает на весь год судьбу каждого человека, судьбу нашего народа, и, по нашей версии, судьбу всего человечества. В году нет иного дня, в который государству удалось бы навязать единство всем евреям - от воинствующих ортодоксов до не менее воинствующих атеистов. В Йом Кипур не ходит транспорт, никакой, ни общественный, ни личный, не работает ни радио, ни телевидение. Строжайший пост. В синагогу приходят даже те, кто делает это раз в году.

А накануне толпы заполняют магазины, торгующие ...велосипедами. Детвора оценила уникальность этого дня и с наступением Йом Кипур все улицы и многорядные дороги заполняются детьми на велосипедах, роликовых коньках, скейтбордах. Ну как же не воспользоваться таким простором? Ведь такое бывает только раз в году. Явление это до такой степени массовое, что в народе Йом Кипур прозвали в шутку "Днем велосипедиста". Конечно, ортодоксы так не шутят.

Я тоже держу пост и в умиротворенном состоянии направляюсь в синагогу. А по дороге мимо меня проносятся разгоряченные лица юных велосипедистов. Ну до чего же мне по душе это буйство народной энергии!


Песах. Генеральная уборка всей страны; в продуктовых магазинах занавешенные полки с запрещенным в Песах квасным. С появлением первых трех звезд улицы вымирают: все собираются в домах, чтобы в семейном кругу вновь прочитать рассказ о том, как наши предки выходили из Египта. Из раскрытых окон несутся песни. "Дай-дайену" - "Нам хватило бы и этого". Перечисляются чудеса, которые сотворил для евреев Г-сподь. "Дай-дайену": нам хватило бы и одного чуда, а Он одаряет все новыми и новыми. И во всех домах их старательно перечисляют выходцы из Европы, Америки, Азии и Африки, такие разные, такие друг на друга непохожие. И все в самом деле верят, что тогда из Египта выходили их общие предки. Поразительно!


Дни памяти. День памяти жертв нацизма и День памяти павших солдат Армии Обороны Израиля. Звучит сирена. Наступает минута молчания. Прекращается работа, останавливается транспорт, люди умолкают и тоже останавливаются посреди улицы.

Однажды в один из таких дней я оказалась в магазине, где сирена не слышна. Вдруг кто-то крикнул "сирена". Реакция была мгновенной: остановились кассы, кассирши встали, покупатели отдернули руки от полок с товарами. Всё замерло, как в сказке. Удивительная солидарность. И не по приказу Политбюро партии, а по приказу собственного сердца.


Всю жизнь я прожила на равнине. В Израиле мечтала свить гнездышко в горах. Какая удача! На осенние праздники нас приглашают в Иудею и Шомрон (Самарию).

В осенний праздник суккот вся страна покрывается шалашами, где евреям положено проводить всю праздничную неделю, есть и даже спать. Чтобы не забывали о жизненной простоте исходных истин.

Первый день суккота мы провели в Шомроне в поселке Шило Весь поселок покрыт шалашами, которые от городских ничем не отличаются. Как и в городе, каждая семья украшает шалаш по своему вкусу. Но вся атмосфера совсем иная, атмосфера единения. Вечером после праздничной трапезы поселковая детвора шумной веселой гурьбой обходит все шалаши.

- Это наш конкурс красоты шалашей, - шутят гостеприимные хозяева, когда "жюри" врывается в их шалаш. И глаза хозяев наполняются теплом исконного еврейского чадолюбия.

На следующий день нам показывают окрестности Шило.

- Помнишь из ТаНаХа, как парни из колена Биньямина похищали для себя жен из дочерей других колен? - спрашивает у меня наш гид.

- Помню, конечно - отвечаю я.

- Это было здесь, в этой долине.

Я всматриваюсь в то место, на которое он указал. Каким удивительным покоем дышит все вокруг. Эти места выбрали Бней Исраэль (Сыны Израиля) для первого отдыха после многолетних странствий. Здесь Иеhошуа Бин Нун (Иисус Навин) делил землю между всеми коленами Израиля, исключая тех, что получили землю от пророка Моше (Моисея) на левом берегу Ярдена (Иордана). Здесь, в Шило, Сыны Израиля установили ковчег завета, когда Храма еще не было. Здесь Хана молила Б-га о сыне. И Б-г услышал. Ее сын Шмуэль (Самуил) стал тем пророком, который помазал на царство первых царей Израиля, богатыря Шаула (Саула) и псалмопевца Давида. Здесь, у ковчега, евреи собирались на жертвоприношения и вместе ели, не переходя границу территории, за которой ковчег не виден. А археологи потом нашли эту границу: за ней не было костей животных.

И мои далекие предки здесь сидели. Как благодатно это ощущение наследия!


Последний осенний праздник Симхат Тора, праздник дарования Торы. Мы в Текоа, на родине пророка Амоса, великого борца за справедливость.

Симхат Тора - веселый праздник. Наверное, поэтому евреи еще в советские времена стали на свой лад отмечать этот праздник, когда за "отправление религиозных обрядов" можно было вылететь из института. Но молодежь все равно собиралась у синагог в Симхат Тора - себя показать, на других посмотреть, присмотреть себе друга или подружку, обменяться информацией и поддержать единомышленников.

В Текоа с наступением праздника все отправились в синагогу. А на следующий день веселье заполнило окрестности. Там я впервые увидела огромные хороводы. Так, наверное, плясали евреи и в древности. А вокруг и теперь, как тогда, обожженные солнцем горы Иудеи. И во всем такая непосредственность народного чувства.

Как же мне всю жизнь именно этого недоставало!


Шаббат. В 1987 году из СССР в Израиль приезжали единицы, в основном "отказники". Поэтому приглашения провести вместе шаббат сыпались на нас со всех сторон. Мы с радостью их принимали и оказывались в "святая святых" - в еврейской традиционной семье. Я не была обижена судьбой: выросла в теплом, открытом доме. Но наблюдая за тем, что происходило в шаббат в ортодоксальных семьях, я поняла, что мы росли дворняжками. Шаббат не имеет ничего общего с привычными нам выходными и праздничными днями. Наступление шаббата отделяет будничное от священного и ощущение этого возникает мгновенно, стоит лишь переступить порог дома. Оно разлито в атмосфере особого шаббатнего покоя, в ароматах шаббатней трапезы, в поведении людей - даже оно становилось "шаббатним". В каждой мелкой детали проявляла себя слаженность традиции, наработанной и отточенной опытом многих поколений.


"Как жалко выглядела наша прежняя жизнь. Как много мы потеряли, отрекшись от своей веры и культуры" - думала я в те дни.


1.2 С годами чувство причастности ко всему, что происходит в Израиле, только укреплялось. Принималось все, как это возможно только в собственном доме, − и хорошее, и плохое.

Но первоначальная гармония расстроилась.


Слишком много вопросов, которые мне представлялись судьбоносными, оставались безответными. Поражало же меня то, что сами эти вопросы ни у кого не возникали. В израильском обществе воцарилась атмосфера оптимистической безмятежности, тщательно охранявшейся готовыми ответами на все вопросы, которые только могут возникнуть: "hа коль иhье бэсэдэр" (все будет хорошо); "лэат- лэат" (потихоньку, не все сразу), "Машиах од льо ба" (Мессия пока еще не пришел).


Постепенно я начала понимать, что причиной такого состояния общества является та самая традиция, которая наработана и отточена опытом многих поколений. Ее метод − хождение по замкнутому кругу, которое создает у народа ощущение, будто все, что ему необходимо, находится внутри этого круга. В этом, несомненно, есть особое очарование. Проблема в том, что этому круговому движению История не просто не нужна.

История ему противопоказана.

- А мы так живем: "до праздников" и "после праздников" - шутит моя израильская подруга, которая родилась и выросла в традиционной еврейской семье.

Она права. Уже с четверга "Шабат шалом" (субботний мир, цельность, спокойствие): скоро суббота. В воскресенье "Шавуа тов" (хорошей недели): начало новой недели. И так далее: "Шабат шалом" - "Шавуа тов"; "Шабат шалом" - "Шавуа тов". Светлое будущее - "йом, шэкуло шабат" (единый субботний день): беспредельное совершенство.

Веселый праздник Симхат Тора - начало движения по кругу. В первую субботу после Симхат Тора в синагоге начинают читать первую главу Пятикнижия Моисеева, главу "Бэрешит" (Бытие): "Бэрешит бара Элоким" ("В начале Б-г создал"). Все Пятикнижие разбито на главы по количеству недель в году. Каждый шабат в каждой синагоге разворачивается свиток и читается положенная глава, так что к следующему празднику Симхат Тора круговое чтение свитка оказывается завершенным. А после Симхат Тора все сначала: "Бэрешит бара Элоким" ("В начале Б-г создал").

И пошли по новому кругу.


1.3 Народ этого кружения не ощущает благодаря традиции комментариев, которая позволяет текущие события и проблемы привязывать к ТаНаХу и трактовать их через его образы и коллизии. Этим самым традиционная культура достигает двух целей. Одна из них - видимость постоянного обновления. Она достигается благодаря постоянному обновлению событий, что позволяет обновлять и комментарии. Но так как комментируемый источник остается неизменным, достигается цель прямо противоположная - видимость "вечности Торы". Ничто на самом деле не меняется, а, значит, все, народу необходимое, находится внутри замкнутого круга традиции.

Таким образом, создается поразительный эффект постоянного движения при фактическом стоянии на месте.


Народу это положение вовсе не чуждо. Напротив, народ является активным участником этого действа благодаря тому, что наличие канонизированных комментариев не лишает рядового еврея возможности самому стать комментатором.

И евреи этим пользуются вовсю.


Среди неортодоксального населения распространены кружки по изучению Торы. Идея, сама по себе организующая, замечательна своим сочетанием традиции с современностью. Все кружковцы знают место и время, где регулярно собираются раз в неделю, чтобы не столько прочитать недельную главу, сколько поговорить о ней и связать ее содержание с последними актуальными событиями, которых всегда хватает с избытком. Ядро кружка обычно постоянное. Все прочие кружковцы и случайные гости приходят, когда могут. Но это ни на что не влияет. Здесь, как в мексиканском сериале: в любой момент ты вписываешься, так как знаком с героями и в общих чертах представляешь себе сюжет и наболевшие проблемы. Но самое главное − тебе всегда есть, что сказать.

В центральное прессе, на радио и телевидении комментаторы другие − авторитеты признанные, раввины и светские интеллектуалы. Их противостояние я давно уже не воспринимаю всерьез, так как оно сводится к битве комментаторов.

Светские интеллектуалы всерьез противопоставляют себя раввинам в качестве мыслителей, как им мнится, востребованных обществом. Интересы общества, правда, каждый светский интеллектуал, как правило, сводит к интересам собственного "лица". У одного, например, своя кручина: недовольство папой с мамой. Ему подходит глава "Вайера", в которой описывается несостоявшееся жертвоприношение Ицхака его отцом Авраамом с последующей обидой сына на отца. И интеллектуал может бесконечно развивать этот сюжет, демонстрируя собственные способности к комментированию, усиленные знакомством с психоанализом и творениями классиков постмодернистской литературы. Другой интеллектуал может поговорить на другую тему или на ту же, но иначе.

Так выглядит светский плюрализм.


Но куда им до раввинов! За раввинами стоит традиция и народ это чувствует. Чувствуют это и раввины, и потому излучают тот особый шарм, с которым взрослые и мудрые наставляют юных и опытом неумудренных.

- Расскажите, уважаемый рав, так что же произошло тогда, когда евреи переходили через Ям Суф (Чермное море).

Ведущая телепрограммы, бойкая светская бабенка, преображается, обращаясь голосом несмышленыша к уважаемому раву по случаю очередного праздника. Вот в этой точке все решается, здесь происходит распределение ролей и формируется менталитет, ибо все в глубине души догадываются, какая роль кому положена. Раввинам положена роль отцов нации, потому что традиция превратила их в держателей ключевых кодов всей системы и сформировала умение в каждом поколении воспроизводить тех, кто принимает их комментарии как Б-жественное Откровение. И таких становится все больше.


Арабы? Ясное дело - сыны Ишмаэля, конкуренты Ицхака. (Следует комментарий.)

Европейцы? Тоже ясное дело - сыны Эсава, ненавистника Яакова. (Следует комментарий.)

Вертолет разбился? Еще одно ясное дело - мезузы (дверные амулеты) не проверили. (Следует комментарий.)

И так далее. Всегда все ясно, всегда все объяснимо. Тревожиться не о чем. Если комментарий не срабатывает, всегда есть запасной ход - непознаваемость Воли Б-жьей, дескать, все мы - люди, даже самые великие из нас. Результат - никакой ответственности НИ ЗА ЧТО.

Свою истину каждый комментатор знает изначально, так что искать ее бессмысленно. Задача сводится к придумыванию убедительного комментария для ее доказательства. А так как доказать посредством комментариев всегда можно все, ни одна сторона проиграть не может. Выигрывают все и поэтому остаются при своем изначальном мнении.

А жизнь идет своим чередом. Но это никого не волнует, так как все внимание сосредоточено на придумывании такого неопровержимого комментария, который никому прежде и в голову не приходил.

Так выглядит развитие.

*


1.4 Для нас, "русских", в нашей традиции нашелся свой комментарий. Мы - "тинокот, шенишбу" ("плененные младенцы": так традиция назвала евреев по рождению, но не по воспитанию). Так что нам расти да расти и...учиться, учиться и учиться. Впрочем, последняя формулировка нам знакома по прежнему воспитанию.

Мы и растем.

Теперь и в нашей среде есть те, кто вернулись к традиции, выучив ее ключевую фразу: "выбери себе учителя и его Тора будет твоей Торой". Естественно, что разные люди выбирают себе и разных учителей. Так что случается бывшим сотрудникам одного и того же советского НИИ встретиться друг с другом на одном собрании, но уже в качестве последователей разных авторитетных раввинов. "Наверное, с такой же убежденностью когда-то меньшевики противостояли большевикам" − подумала я, наблюдая однажды за тем, как бывшие советские сослуживцы демонстрируют бескомпромиссную веру каждого в единственно верный комментарий СВОЕГО Учителя.


Отличает нас, "русских", и то образование, которое мы получили в советские времена, когда "учиться, учиться и учиться" мы понимали совсем иначе, чем это принято в нашей традиции. Старый багаж позволяет и нашим мыслителям претендовать на роль комментаторов, способных сочетать новые знания, почерпнутые на уроках своих раввинов, с тем же психоанализом и творениями классиков постмодернистской литературы, которыми бравируют светские комментаторы, но в дополнение к этому еще и украшать собственные комментарии формулировками, взятыми из специфической области физики, в которой сведущ комментатор.

Так что мы, "русские", − большие интеллектуалы, правда, только в собственных глазах. Центральные израильские СМИ наших интеллектуалов игнорируют, что неудивительно: не место "плененным младенцам" там, где восседают почтенные взрослые.


Зато мы научились организовывать собственные кружки по изучению Торы. Однажды мне довелось присутствовать на собрании такого кружка в день той недели, когда читается глава "Микец" ("По прошествии"). Среди присутствующих были люди с ученой степенью, что в данной ситуации значения не имело: всех "плененных младенцев" традиция уравняла. И вот эти взрослые образованные люди обсуждали вопрос "ответственен ли Йосеф за рабство в Египте?". Я − гость, так что сидела и помалкивала. А про себя подумала: "Вы это всерьез? Вы историки?" Нет, но на этой неделе читается глава из Торат Моше (Пятикнижия), повествующая о деятельности библейского Йосефа в фараоновом Египте. Значит, на эту тему и нужно поговорить. А через год опять поговорить на ту же тему. Так было 100 лет назад; так было 1000 лет назад. Так, очевидно, будет через 100 лет и через 1000 лет.

Так ведется разговор с Вечностью.


1.5 Размышление о влиянии, которое наша религиозная традиция оказывает на общество, заставило меня переоценить воспитание, полученное нами от большевиков.

Ах, как они нам надоели со своими лозунгами и призывами: "Пятилетку в четыре года!", "Даешь БАМ!", "Социалистические обязательства навстречу съезду партии выполним и перевыполним!". Но тем самым они насаждали в нас постоянное ощущение "завтра", которое должно быть лучше, чем "сегодня". Наша еврейская традиция насаждала совершенно иное ощущение: "сегодня" должно быть таким же, как "вчера". Все, что выводило наш народ из этого состояния, заставляло двигаться вперед, по сути было антинационально, приходило извне в виде нежелательного толчка.

Иначе я теперь оценивала даже безумное требование советских партаппаратчиков знать имена лидеров компартий далеких стран, в которых мы, отрезанные от всего мира "железным занавесом", даже не мечтали побывать! Как ни странно, это также было своего рода элементом воспитания "всемирной отзывчивости". Еврейская традиция воздействовала на человека прямо противоположным образом: она приучала игнорировать все, что находится за пределами очерченного круга, замыкаться в этом узком кругу и отгораживаться от всякого, кто не "свой". Причем, чем строже этой традиции придерживались, тем больше замыкались, дробясь на разные направления и "дворы" со своими духовными авторитетами и комментаторами.


- Знаешь, я, кажется, начинаю понимать причину, по которой Карлу Марксу понадобилось придумать его "исторический материализм", − сказала я своему другу.

Да, у евреев были основания для восторга от марксовой историософии. Еще бы! Ведь она разрывала этот замкнутый круг, прерывала это бесконечное вращение на одном и том же месте и выталкивала еврея на прямую линию, устремленную к светлому будущему − "йом, шэкуло шабат". И главное − вселяла уверенность в возможность исторического скачка.

Но теперь я уже не сомневалась в порочности этой идеи.


2. Рационально о нерациональном


2.1 Помог мне в этом Макс Вебер. Его знаменитый труд "Протестантская этика и дух капитализма" поразил меня своим принципиальным антимарксизмом.

Посредством марксового Исторического Материализма невозможно объяснить, почему последовательная смена общественно-экономических формаций происходила исключительно в Европе. Почему ничего подобного не произошло в Индии и в Китае, которые начали свой путь в Истории раньше современных европейцев? Или законы Исторического Материализма не являются универсальными и действуют избирательно?

Макс Вебер указал на источник развития - религиозную веру. Тем самым он дал ключ к принципиально иному пониманию явлений, которые в своей совокупности и составляют живую реальность.


Вера меняет Человека во всей его целостности - вот, что показал Макс Вебер. А значит, Человека нельзя свести к производителю товаров. Человек еще и родитель, и гражданин, и созидатель того, что по природе своей не является товаром − мироощущения, которое невозможно ни обменять на другой товар, ни приобрести за деньги. Поэтому, задействуя все свои ипостаси, Человек творит во всех областях одновременно: в общественной жизни, в художественном творчестве, в области идей, в государственном строительстве, в воспроизводстве себеподобных, наконец, то есть создает все то, что Карл Маркс уничижительно обозвал "надстройкой".


А ведь эта "надстройка" и есть то, что нельзя ни продать, ни купить, ни скопировать. Материальную базу можно создать на пустом месте. Но как перенести на это место нематериальный Дух, который живет в самом Человеке? Сделать это невозможно, и эта невозможность делает невозможным и исторический скачок.

Так что не законы Исторического Материализма были причиной поступательного развития европейской цивилизации, а христианский индивидуализм.


2.2 Исторический скачок происходит лишь при смене религиозной веры, как это произошло при переходе множества народов от многобожия к единобожию. В этом смысле марксизм, заменивший Провидение Б-жье Историческим Материализмом, является всего лишь разновидностью религии, претендующей на то, на что претендует любая монистская религия: на признание собственного выхода на историческую арену началом новой эры и на обновление Человека.


Марксизм вовсе не оригинален в определении всей домарксистской Истории как предыстории человечества. Оригинален он своей неспособностью объяснить Человеку самого себя. Неслучайно в марксистской лексике такое почетное место отведено "массам" и "классам", а "Человека" нет, а то, что есть, и не "Человек" вовсе, а лишенная жизни исполинская статуя.

Марксистская антропология нацеливалась на атрофию всех качеств Человека, кроме качества "производственного". В таком виде Человек становился универсальным Общечеловеком. Реальный же Человек иной. Он прежде всего сын своих родителей, своего рода и своего народа, которые не только дают ему жизнь, но и учат быть Человеком. Это вовсе не мешает ему сотрудничать с другими людьми, поднимаясь тем самым до высот универсализма общечеловеческой культуры. Напротив, История как раз ведет всех людей к такому сотрудничеству.

Но природа Человека такова, какова она есть, и ее изменить никому не дано. Марксисты же посягнули на саму природу. По этой причине так жалко выглядел их "научный коммунизм", который, разорвав природные связи Человека, парализовал его и сделал неизбежной деградацию общества.


А ведь идеологи современного капитализма ничем от марксистов не отличаются. Они также игнорируют христианско-европейские корни современного капитализма, также сводят Человека к "бизнесмену" подобно тому, как Маркс свел его к "пролетарию", отбросив все ипостаси европейца-христианина, посредством которых он создавал европейскую культуру в ее целостности. Они также интернационализируют Человека, умышленно разрывая его природные связи с другими людьми, и также апеллируют к "объективным" законам рынка, как марксисты апеллировали к "объективным" законам Исторического Материализма. Их "светлое будущее" − общество потребления, которое так же материально, как и коммунистическое общество Карла Маркса.

По сути ничто не изменилось. Как-будто не было Макса Вебера и его работ, и не было трагического опыта реализации идеи его оппонента Карла Маркса.