# Юрка

Аноним Мааян-2

* * *


- ... од йом бли самим...

(...еще день без наркотиков... иврит)


- ... од лайла бли самим...

(...ещё ночь без наркотиков... иврит)


- ... од йом бли самим...


- ... од лайла бли самим...


Вот интересно - они действительно думают, что этими ежедневными припевочками смогут его перевоспитать? Ну-ну. Усмехнувшись, Кирилл поправил рулон туалетной бумаги, висящий на шее (позорная метка за брошенный на землю окурок), поймал внимательный взгляд Мориса, переделал усмешку в лучезарную улыбку и, мысленно показав ему средний палец, снова активно включился в многоголосый хор:


- ... од лайла бли самим...


Скоро полгода, как Кирилл, подростком привезенный мамой и бабушкой в страну (Надо дать ребенку будущее!), по решению суда проходит лечение здесь, в кеиле - закрытом учреждении для наркоманов. Не лучшее, скажем так, место для времяпровождения, но... Альтернатива у него была - сесть. Но из двух зол, как говорится... Тем более что место уже привычное - третий заход, как-никак. Все воспитатели - свои. Почти что родственники. А Морис - так тот, ну про-о-осто отец родной!


* * *


Весна. Ясное, синее небо. Свежая зелень деревьев. Яркие цветы на ухоженных клумбах. Пение птиц. Рай.

Кирилл уже подмёл и без того чистейшие дорожки и теперь, с ведром в одной руке и совком в другой, ходил по газону, собирая мусор. С сегодняшнего дня, на неделю, он был распределен в бригаду уборщиков. Всю предыдущую оттрубил кухонным рабочим - самообслуживание.

Мусором, в обычном понимании этого слова, конечно же, и не пахло. За любую брошенную бумажку или сигарету налагались суровые санкции. Так что бросать - себе дороже. Собирая в ведро упавшие веточки, птичьи перышки и листья, он медленно приближался к блоку, где жили матери с маленькими детьми.

Возле блока, на детской площадке, под присмотром Галит, выпускницы из "шлав гимел"*, галдя, играли несколько ребятишек.

Отдельно, в сторонке, спиной ко всем, на траве одиноко сидел маленький мальчик, затерявшийся в большой, не по росту, съехавшей с одного плечика, майке. Сын новенькой, Даниэлы, репатриантки из Аргентины, неулыбчивой веснушчатой девушки с большими, светлыми, постоянно печальными глазами. А сын - эфиопчик. Бывает. Любооовь...

Он сидел как-то по-взрослому, согнувшись и обхватив руками коленки. Тоненькая коричневая шейка, казалось, с трудом держала непропорционально большую, кудрявую голову.

- Привет, Галитка! Сегодня ты за мамку?

- Привет! - ответила по-русски Галит, и Кирилл, нимало не смущаясь, достав записную книжечку, записал туда её промах (заработает вечером очки у Мориса!). - Извини, подруга!

- Да ладно.

- А этого вы почему в игру не берёте? Нехорошо! Расизмом, однако, попахивает.

- Каким расизмом? Он сам не хочет! Да... и вообще... Странный он какой-то.

- Странный? Чем же он - странный?

- Не шумит, как другие дети, не кричит. Не смеётся. Сидит вот так всё время и... ждет. Кого-то.

- Ждет? А кого?

- Я знаю? Не говорит никому! Даже матери.

- Да брось! "Странный". Это мы тут все - "странные". А он - просто маленький ребенок. Сколько ему? Года... три?

- Три? А шесть - не хочешь?

- Шесть? Да брось! Что-то он на шесть... не очень тянет. Какой-то... заморыш.

- Заморыш, говоришь? А какие ещё дети у нас, у наркошек, могут быть?

- Нууу. Не надо так... мрачно! Забыла про стакан, про который нам Морис постоянно вкручивает? Ты когда в хостел* уходишь?

- Да не забыла! Только мне, почему-то, всё время стакан полупустой попадается, а полуполный - кому-то другому. А в хостел... через семнадцать дней.

- Ну вот! Видишь? Совсем ничего осталось! И встретит тебя там новая жизнь. С распростертыми объятиями! Устроишься на работу, на мифаль*, будешь пахать по двенадцать часов, заработаешь кучу денег и - выучишься... на помощника зубного врача! Была вчера на текесе*? Слышала, как после нашей кеилы люди преуспевают?

- Да ну тебя. А ты про Игаля слышал? Упал.

- Упал? Уже? Да ещё же и месяца не прошло. Ну... упал и упал. А паренька-то вы в игру возьмите! Что он там у вас один сидит? Слушай, а может, вы просто приглашать не умеете? Он, кстати, на иврите-то говорит?

- Конечно, говорит! Он же - сабр*.

- Са-а-абр...

Оставив на земле ведро и совок, Кирилл подошел к мальчику, присел на корточки и осторожно положил руку на худенькое плечико, полностью поместившееся в его ладони. Почувствовав прикосновение, ребенок медленно повернул голову и, посмотрев на Кирилла неожиданно светлыми (совсем, как у матери!), не по-детски печальными глазами, серьезно спросил

- Ты почему не приходил так долго? Я давно тебя жду.

- Меня?

- Тебя.

- А... А... А почему - меня? Ты... уверен? Что... не ошибся?

- Уверен.

- Хммм... Интересно. А ты что, меня знаешь?

- Знаю.

- Знаешь? И откуда?..

- Я всегда тебя знал!

- Аргумент.

- Что?

- Да нет, ничего! Ну, раз так, давай знакомиться - меня зовут Кирилл!

- Кариль?

- Ки-рилл.

- Ка-риль?

- Хорошо, Кариль так Кариль! А тебя?

- Уриэль.

- Ух, ты! Как серьезно!

- Ты можешь называть меня Ури.

- Ури? А можно, я буду называть тебя... Юрка?

- Почему?

- Дружок у меня был... Юрка...

- Был? А где он?

- Юрка? Юрка... ушел.

- Умер? Наверное, его никто не звал. Звать надо. Громко-громко!

- Давай не будем о грустном! Хорошо?

- Хорошо.

- Ты вот лучше скажи мне, Юрка, а почему ты вместе со всеми не играешь?

- Я тебя ждал! Боялся, что вдруг ты меня не заметишь? А теперь ты пришел. И я пойду играть. Ведь ты больше не уйдешь?

- Да мне... вообще-то... надо.

- Я знаю! Сейчас - иди! Но ведь ты не уйдешь насовсем? Ведь ты вернешься?

- Ну... Конечно. У меня есть идея! Мы с тобой попросим разрешение и, если нам его дадут, то сегодня же, после ужина, в личное время, пойдем смотреть ежика, который живет возле дальнего забора! Пойдешь?

- Пойду! И маму возьмем?

- Обязательно - без мамы нам нельзя. Ну, беги пока... играй. Эй, Галка! Ты что там, телегу на меня строчишь?

- А ты догадайся с трех раз! Догадался? Полчаса тут болта-ешь, вместо того чтобы работать!

- Да я же общественно полезное дело делал - с ребенком общался!

- А это уже пусть Морис решает - полезное или какое, а не я! Нужны они мне, эти проблемы, перед выходом?


Теперь, после первого совместного похода к ёжику, всё своё ежедневное личное время, которое он раньше просиживал за пианино в клубе (неоконченная музыкалка на бывшей, да бабушкины - Царство ей Небесное!- уроки), Кирилл проводил с Юркой. "Делал спорт", как принято говорить здесь. Бегал с ним, учил пинать мяч и подтягиваться. Постепенно худенькие, как макаронинки, безо всякого намека на мышцы ручки и ножки приобрели упругость, тщедушное тельце расправилось. И теперь Юрка, если не на шесть, так на пять... ну... на четыре с половиной (хорошие четыре с половиной!), тянул точно. На коричневых щечках (И как такое может быть?) заиграл румянец. Из глаз ушла, ну... почти ушла, печаль. И, что самое главное, он начал, как все нормальные дети, кричать и смеяться. А ведь времени-то прошло всего ничего, какой-то месяц.

Даниэла, мама Юрки, никогда не принимала участия в их спортивных играх. Она сидела где-нибудь в сторонке и светлыми печальными глазами наблюдала за происходящим. И печаль, так прочно поселившаяся в них, казалось, день ото дня становилась всё сильнее и глубже.


- ...Устал? Нет? А я - устал! Ну, пойдем. Отдохнем. Рядом с мамой. А вот и мы! Умори-и-и-лись. Всё. Хватит на сегодня.

- Устал, маленький?

- Немножко. Мама, ты видела? Видела? Я забил Карилю гол!

- Видела, мотек*! Я всё видела. Посиди. Спасибо тебе, Кирилл.

- Да брось.

- Кариль? А завтра? Завтра я забью тебе много голов!

- Завтра? Завтра у нас - День Посещений! Ты что, забыл? Завтра к нам придут гости! Мамы, папы, бабушки, дедушки! У тебя есть... бабушка и дедушка?

- Нет! У меня никого нет. Только мама. И ты. Раньше была только мама. А теперь - ещё и ты!

- Уриле, детка, ты очень устал?

- Нет! Это Кариль устал!

- Дай-ка маме мячик. Дай-дай! Ну, дай же - я тоже хочу поиграть в футбол. Вот! Смотри!

- Ух, ты! Как далеко!

- Сбегай, милый, принеси.

- Я мигом!

- Кирилл! Я давно хотела с тобой поговорить.

- Поговорить? Говори.

- Лишнее всё это, Кирилл! Я - против!

- Лишнее? Против? Против чего?

- Ури слишком к тебе привязался! Если что... для него это будет очень большая травма. Он через такое прошел. Ты знаешь... Он родился... меньше килограмма. Меньше, чем пакет сахара! Представляешь? Я когда его увидела - у меня сразу мозги на место встали. Четыре года чистая была. Работала. Ведь у меня специальность есть! Человека одного встретила. Влюбилась без памяти. К свадьбе шло. А как Ури к нему прилепился... Всё было - как в сказке! Пока он не узнал, что я... бывшая наркоманка. И сказка кончилась. И я опять упала... Ури, мотек шели*! Вот молодец! Давай, мама ещё раз пнет!

- Грустно. А что ты имеешь в виду - "если что"?

- Ты же не ребенок, Кирилл. Никто из наших не может знать, что будет завтра.

- Права.

- Кирилл! Я очень тебя прошу! Ради Ури! Постарайся от него отдалиться. Я-то сюда сама пришла. Считай, с того света. Ури меня вернул. Кричал - "Не умирай, мамочка! Не умирай! Слышишь?!! Не умирай!!!". После этого мозги у меня опять на место встали. А ты... Да и Морис уже косо смотрит...

- Хорошо, Даниэла. Я тебя понял. Жалко.

- Прости, меня, Кирилл. И спасибо тебе.


* * *


Не спеша (А куда торопиться?), Кирилл, теперь он трудился в бригаде ремонтников, красил дальний забор. И хотя никто за ним не наблюдал, красил тщательно и качественно. И делал он это не в силу своей врожденной любви к аккуратности - просто уже хорошо усвоил один из законов кеилы: не хочешь иметь себе проблем - лучше сразу сделай хорошо.

Вокруг, привлеченные запахом краски, кружились осы, которых в этом году было необычно много - говорили, что кто-то "пронес" обработку. Они лезли в банку, садились на кисть, мешая работать. Да они что, совсем тупые?.. Не понимают, что это - несъедобно?.. А, может... нюхнуть хотят? Для драйва?.. Подобное предположение развеселило Кирилла и немного подняло какое-то удавленное, в последнее время, настроение.

Вот уже скоро месяц, как он, по просьбе Даниэлы, отодвигал от себя Юрку, мотивируя постепенное сокращение их ежеднев-ных встреч своей занятостью. Юрка, как будто всё понимая, ни о чём не спрашивал. Он как-то съежился, окрепшие ручки и ножки очень быстро опять стали напоминать макаронинки, а в глаза вернулась печаль. С одной стороны, оно конечно, жалко паренька... А с другой - права Даниэла - как он может привязывать к себе кого-то?. Да и сам?.. По большому счету, оно ему надо, чужое горе? Так что всё - к лучшему, "перетрётся, перемелется - и мука будет", как говорила бабушка.

По трассе, хорошо видимой сквозь ажурный забор, пронесся амбуланс* с сиреной. Кто-то "приехал"...

Двигаясь вдоль забора, Кирил уже успел покрасить изрядный кусок, когда увидел бегущего к нему Стаса.

- Кир! Быстро! Тебя Морис зовет!

- Меня? А зачем?

- Мне он не докладывался.

- А это всё - забирать?

- Не знаю. Сказал - быстро!

- Давай заберем - лишнее не будет! А то оставишь... А что случилось-то? Пожар?

- Даниэла... умерла.

- Что?.. Как это?.. Да брось...

- Оса её укусила.

- Оса?

- Ну да! А у неё - аллергия! Наш врач хотел ей сразу что-то там вколоть, а вен - нету. Усохли. Ты же знаешь, какие у нас вены. Вызвали амбуланс. Да только...

- Ужас... А как же теперь Юрка?

- Кто?

- Ури! Пацанчик её?

- Не спрашивай! Говорят, всё прямо у него на глазах случилось.

- Ужас...

- Говорят, он так кричал! Звал её. Просил, чтобы не умирала...


В дверях медицинского блока Кирилл столкнулся с выходящей Иланой - штатным психологом, молодой симпатичной женщиной, тоже из "русских"

- Лена! Что там? С Юр... С Ури?

- Истерика. Кричит! Тебя требует.

- Меня?

- Ну да! Мы уже и так, и этак. Еле укол сделали. Руку Морису прокусил! Не можем взять. Бедный малыш.

- Так поэтому Морис...

- Да! Иди быстрей.


Рывком открыв дверь в комнату, в которой раздавались голоса, Кирилл увидел Юрку. Сжавшись в комочек, как затравленный зверёк, он сидел в глубине большого кресла и уже не плакал, а только тоненько, жалобно скулил. Рядом с креслом стояли врач, Морис и ещё какие-то люди - Кирилл не рассмотрел.

Увидев вбежавшего Кирилла, Юрка снова закричал высоким, пронзительным голосом

- Ка-а-ари-и-иль!!!

Невзирая на присутствие начальства, ни у кого не спрашивая разрешения, что являлось вопиющим нарушением всех правил кеилы, Кирилл схватил ребенка на руки

- Юрка! Я здесь. Здесь. Ну... Ну что ты? Всё. Всё.

С невероятной силой, неизвестно откуда взявшейся в тоненьких "макаронинках", Юрка обхватил Кирилла за шею и изо всех сил прижался к нему своим маленьким дрожащим тельцем

- Кариль... Мама... Умерла... И теперь... У меня... Только... Ты...

- Кирилл! Постарайся уговорить его ехать! Ты слышишь, Кирилл?

- Кари-и-иль... Они хотят забрать меня от тебя!

- Нет, Юрка, нет! Не от меня. Просто надо.

- Я поеду... Поеду. Теперь, когда ты снова пришел. Я тебя ждал, Кариль...

- Да, маленький. Да. Я знаю. Я пришел.

- И ты больше не уйдешь?.. Никогда?.. Ты придешь ко мне туда?.. Придешь?.. Пообещай, что придёшь!

- Приду. Ну, конечно же, приду.

- Ты ведь теперь всегда будешь со мной, Кариль?! Пообещай!

- Всегда. Я не обещаю, я клянусь тебе, Юрка!..


* * *


- ...од йом бли самим...


- ...од лайла бли самим...


- ...од йом бли самим...


- ...од лайла бли самим...


----------------------------------------


"шлав гимел" - последняя, выпускная ступень

"хостел" - здесь: частично субсидированное государством жильё

"мифаль" - фабрика, завод

"текес" - официальное торжественное мероприятие

"сабр" - человек, родившийся в Стране

"мотек шели" - ласковое обращение, дословно: "сладость моя"

"амбуланс" - машина "скорой помощи"