# Тихвин (2014)

Михаил Медведев

## Путешествия. Гризли и Паумена

Балаклава (2013) ~~~~~

Судак (2012) (Коктебель, Новый Свет) ~~~~~

Старая Русса (2012) ~~~~~

Байкал (2011) ~~~~~

Ярославль и Владимир (2011) ~~~~~

Крым (2010) ~~~~~

Новгород (2010) ~~~~~

Тверь (2009) ~~~~~

Рыбинск (2008) ~~~~~

Выборг (2008) ~~~~~

Новгород (2007) ~~~~~

Агой (2006) ~~~~~

Тула (2005) ~~~~~

Вологда (2005) ~~~~~

20 часов в Харькове (2004) ~~~~~

От Дагомыса до Нового Афона (2004) ~~~~~

От Туапсе до Адлера (2003) ~~~~~

Смоленское путешествие (2002) ~~~~~

Два дня в Петрозаводске (2002) ~~~~~

Один день в Москве (2002) ~~~~~

Псковское путешествие (2001) ~~~~~

Белое путешествие (Архангельск, Северодвинск 2001) ~~~~~

Анапа (2000) ~~~~~

Ейские записки (1997) ~~~~~


## Фотоальбомы. с описаниями


## Внимание, трафик!

Тихвин (2014) ~~~~~

Пушгоры (2014) ~~~~~

Псков (2014) ~~~~~

Балаклава (2013) ~~~~~

Судак (2012) с оглавлением ~~~~~

Коктебельский дельфинарий и Кара-Даг (2012) ~~~~~

Арпатский водопад и Веселовская бухта (2012) ~~~~~

Меганом, Гравийная бухта, купание в открытом море (2012) ~~~~~

Новый Свет и тропа Голицына (2012) ~~~~~

Генуэзская крепость и тропа на горе Алчак (2012) ~~~~~

Старая Русса (2012) ~~~~~

Ярославский зоопарк 2011 ~~~~~

Ярославль, Владимир (2011) ~~~~~

Байкал, Ольхон, мыс Хобой (2011) ~~~~~

Байкал, Ольхон (2011) ~~~~~

Байкал, дорога на Ольхон (2011) ~~~~~

Кругобайкалка (2011) ~~~~~

Байкал, Листвянка (2011) ~~~~~

Байкал, Большие Коты (2011) ~~~~~

Иркутск (2011) ~~~~~

Новгород, Старая Русса, Валдай 2010 ~~~~~

Алушта и Крым от Малоречки до Севастополя 2010 ~~~~~


## Походы. Гризли и Паумена

Маршрут 3: Приозерский плес (2004 год) ~~~~~

Маршрут 2: По озерам и порогам Выборгской погранзоны (2003 год) ~~~~~

Маршрут 1: По разливам Вуоксы (2002) ~~~~~

Походные тезисы ~~~~~


## Тихвин (2014)


[0] | [1] | [2] | Приложения [1] | [2] | [3]

## Оглавление:

0. Перед поездкой 1. "Ларец" и улица Карла Маркса 2. Тихвинская икона: вокруг да около Приложение 1: Странствования Тихвинской иконы Приложение 2: Полезные ссылки Приложение 3: Случай в спальне

## 0. Перед поездкой

Я (Гризли) и мой друг (Паумен) - широко известные в узких кругах путешественники. Предлагаю вам рассказ о нашей очередной (пусть и очень короткой) поездке. Решение поехать в Тихвин родилось спонтанно: хотелось еще что-то увидеть перед наступлением холодов. Паумен забронировал мини-отель "Ларец", купил билеты на автобус "Санкт-Петербург - Тихвин" (отправление 11:10, рейс 860). Я немного посмотрел интернет (см. Приложение 2). А затем мы взяли и поехали!

## 1. День первый: "Ларец" и улица Карла Маркса, 27 сентября, суббота.

Когда до Тихвина оставалось около часа, моему товарищу пришла эсэмэска: "Ваш номер 3 "Стандарт" готов к заселению. Пожалуйста, сообщите о вашем приезде за 15-30 минут. С уважением, администрация мини-отеля "Ларец". - Позвони, когда приедем, - посоветовал я. - Лучше прямо сейчас, - решил Паумен. Мой друг нашел в мобильном нужный номер и нажал зеленую трубку. - Алло! Это "Отец"? Ну да, "Ларец"! Мы приедем через час... Мужской голос подтвердил, что нас будут ждать. Этот краткий разговор можно считать началом Тихвинского путешествия. Друзья (так я буду иногда называть себя и Паумена, дабы не употреблять постоянное "мы") ехали в незнакомый город. В салоне автобуса, через проход, разместился беспокойный дед. Он почему-то нервничал и хмуро поглядывал в окно. Когда автобус свернул с трассы "Питер-Вологда" на Тихвин, дед направился к водителю. - Остановите у химзавода, - попросил старик. - А где это? - спросил водитель. - Так вы не тихвинец?! - В голосе деда сквозили упрек и разочарование. - Скажите, где остановиться. - Похоже, водителю стало стыдно. Но дед уже ковылял к своему месту... Тихвин начался деревянными домами. - Я бы назвал это место - деревня Тихвин, - пришло мне в голову. Вскоре автобус остановился. Хмурый дед вышел. "Химзавод", - догадался я. Из окна была видна полуразрушенная церковь. - Введенский женский монастырь, - сообщил я Паумену. Автобус поехал дальше. Появилась табличка "Музей Римского-Корсакова". - Этот? - Паумен указал на желтое здание. - Не исключено, - ответил я. Автобус пересек какую-то реку. Должно быть, Тихвинку. Мы различили за деревьями ряд церковных построек. - Красиво, - оценил Паумен. Дальнейший путь лежал по улице Советской. Она состояла из деревянных и каменных домов. Последних было больше. Все постройки имели общую черту, а именно - два этажа. С левой стороны остался большой, по тихвинским меркам, Спасо-Преображенский собор... На автовокзале мы оказались раньше, чем указано в расписании: в 14:40 вместо 15:20. - Возьмем обратные билеты? - предложил Паумен. - А вдруг мы захотим здесь остаться подольше? - возразил я. - Надо сначала увидеть гостиницу. Такси было немного - две машины. Путешественники (так я тоже буду называть себя и Паумена) подошли. - Нам нужно в гостиницу "Ларец", - сообщил я. - Улица Пещерка. - Пещёрка, - поправил таксист и обернулся к напарнику: - Подвези их! - А сколько? - спросил я, опасаясь заоблачной цены. - Сто рублей, - ответил напарник. И мы поехали. Водитель повез объездной дорогой. Она была построена, но еще не введена в строй. Это оказался самый быстрый (без светофоров) путь до "Ларца", но я бы предпочел медленный, зато по центру города. А так мы ничего не увидели. Промчали до Бойцов 4-й армии... - Улицы или проспекта? - спросит читатель-педант. - Проезда! - отвечу я. - Здесь так именуется большинство дорог. Современный Тихвин разделен на кварталы. От Старого города они идут так: седьмой, шестой, третий и второй - расположены перед улицей Карла Маркса; пятый, четвертый и первый - за ней. Можно сказать, что "КаЭм" (или "Кырлы Мырлы") - главная и единственная улица Нового города: всё остальное составляют "проезды". Наша гостиница находилась в первом квартале, наиболее удаленном от центра. Машина промчала по объездной, повернула на Бойцов 4-й армии, пересекла Карла Маркса, проехала еще пару проездов и остановилась возле одной из многоэтажек. Мы расплатились и вышли. Открыли дверь, как нам казалось, в гостиницу, но обнаружили там... кафе. Представьте себе: стоит многоэтажка, первый этаж застеклен. За одним из стекол висит плакат с названием "Ларец". Естественно, мы решили, что здесь - вход в мини-отель. Но там был зал для посетителей, стойка с официанткой... - А где "Ларец"? - спросил я. - Сейчас приедет мужчина, и всё вам объяснит, - загадочно ответила официантка. - Вы ему звонили? Смысл сказанного не доходил до путешественников. - Так где "Ларец"? - повторил я. - У вас? Через вас проход? - Один номер у нас и три в другом месте, - без энтузиазма ответила женщина. - Так это квартиры? - Нет. Позвоните мужчине, он всё объяснит. Друзья вышли на улицу. Паумен позвонил. - Через десять минут буду, - ответил мужской голос из "Ларца". Мы огляделись. Окраина окраиной. - По вечерам здесь ходить опасно, - заметил я. - Остальные гостиницы стоили дороже, - объяснил Паумен. Совсем рядом располагался новый стадион. Там даже шел какой-то матч, но ничего не было видно. Поле и часть трибун находились где-то за склоном. - Стадион-призрак, - оценил Паумен. Через дорогу стояла автобусная остановка. По всем признакам, на автобус рассчитывать не стоило: место посадки выглядело слишком безлюдно. Наконец, подъехала иномарка-джип. Оттуда вышел мужчина. Мы двинулись навстречу: Паумен налегке, а я покатил за собой черную сумку, которая мне уже изрядно надоела своей тяжестью. - Вы, что, без машины? - удивился мужчина. Этот вопрос нам задают всё чаще. - У нас же бесплатный трансфер, - пояснил он. - Я бы вас подвез. Мы втроем прошли в арку многоэтажки и очутились во дворе. Встали перед самым первым подъездом. - Тут, - пояснил человек из "Ларца". Он поднес ключ-магнит к домофону. Дверь открылась. - Здесь три номера? - уточнил я. - А вы откуда знаете? - с подозрением спросил мужчина. - Если один в кафе, то три здесь, - объяснил я, оправдываясь. - Всего-то их четыре. Мы прошли внутрь и застыли перед новой преградой. - Это общая дверь, - объяснил человек из "Ларца", поворачивая ключ в замке. - Ее надо обязательно закрывать. Мы продвинулись еще на метр, и оказались в "предбаннике". - Это общее помещение на три номера, - сказал мужчина. - Здесь есть гладильная доска, стиральная машина, принтер... Упоминание о принтере показалось меня перебором. "Так не бывает, - подумал я. - В чем же тут подвох?" - Но у него закончился картридж, - продолжил человек из "Ларца". - Завтра надо будет купить новый. После этих слов мне почему-то стало легче. Дверь в наш номер находилась рядом с входом. Мужчина ее открыл, и мы заглянули внутрь. Всё было классно! Скажу больше, такого мы раньше не видели! В номере имелось всё то, что мы обычно берем с собой! А именно: тапки, чашки, мыло, салфетки, пакеты для мусора, шариковые ручки, скрепки, щетка для чистки обуви... - Ваши завтраки в холодильнике, - пояснил мужчина, сразу сняв множество вопросов. - Микроволновка работает. Компьютер подключен к проводному интернету. Телевизор показывает двадцать программ. Это было похоже на фантастику. - Пусть кто-нибудь из вас заполнит "квиток", - попросил менеджер "Ларца". - Можете разбирать свои вещи. Паумен вручил мне кошелек, а сам остался в номере. Мы с мужчиной вышли в предбанник. Я стал заполнять квиток паспортными данными, а пустоту - разными вопросами: - А остальные номера свободны? - Нет! С чего вы взяли? В соседний скоро вселятся. Да и в большой тоже! - Это в связи с выходными! - догадался я. - Нет, у нас постоянно есть клиенты. - Мужчина защищал свой бизнес. - И в будни, и по выходным. Вот этот номер, рядом с вами, совсем маленький. Без окна, зато стоит 1600 рублей. А напротив - семейный. Он стоит 2200, зато большой. - Просто мы не привыкли, что нет стойки администратора и горничных, - объяснил я. - На Западе такая форма гостиниц очень популярна, - заверил менеджер "Ларца". - Не сомневаюсь. - Мне вовсе не хотелось спорить. - Вот и протестируем! Я протянул заполненный "квиток". - И вот здесь еще напишите: с 27-го на 28-е сентября, - попросил мужчина. - Мы же по 29-е! - возразил я. - Ах, да! - спохватился менеджер. - Я перепутал! Просто у нас обычно останавливаются на сутки. Затем я отдал 3800 рублей за двое суток. Осталось выяснить последний вопрос. - А если мы захотим уехать в два часа дня? - спросил я. - Сколько будет стоить доплата? Лицо мужчины приняло озабоченное выражение. - Боюсь, так не получится, - ответил он и вытащил мобильник. - У нас ведь... И стал нажимать кнопки. На айфоне возник сайт "Ларца". Я с завистью наблюдал за практическим применением мобильного интернета. - На 29 сентября ваш номер забронирован, - пояснил мужчина. - В "Ларце" расчетный час - 12:00, а вселение с 14:00. Два часа необходимы, чтобы убрать номер. - Нет проблем, - ответил я. - Но вы можете оставить здесь свои вещи до нужного вам времени, - продолжил менеджер. - А сами, допустим, поехать в монастырь. Тогда мы заедем за вами вместе с вещами, а потом доставим вас на вокзал или куда вам нужно. Это входит в понятие "трансфер". - Спасибо, мы подумаем, - ответил я. - Сообщите мне завтра к вечеру ваше решение, - попросил мужчина. - Если возникнут вопросы, звоните. - А как вас зовут? - спросил я. - Владимир, - ответил человек из "Ларца". Так, под самый конец разговора, мы познакомились. Владимир уехал, а я прошел в номер. Паумен был доволен. Я разделял его чувства. В первую очередь, нас порадовали завтраки в холодильнике. Мой товарищ - большой любитель поспать; была велика вероятность, что его завтраки просто пропадут. А теперь их можно было съесть даже вечером! - 1900 рублей в сутки - дешево, - заявил Паумен. - Очень качественный номер! Нам следовало определиться с кроватями. Номер предназначался как для двоих, так и для троих или четвертых. Поэтому в ближнем углу у окна стояла двухъярусная кровать (первый раз видел такое в гостинице!), а с другой стены - диван, который можно было разложить на двоих. [В этом смысле картинка с сайта обманывает, там в номере "Стандарт" указана всего лишь одна кровать]. Немного подумав, мы выбрали для сна двухъярусный вариант: Паумен - внизу, а я - на верхотуре. Почему? Номер все-таки был тесноват. Если бы кто-нибудь из нас занял диван, свободное пространство бы сильно сократилось. А так мы клали на диван все наши "текущие" вещи. Тут же скажу, что и шкаф для одежды оказался мал. - Даже учитывая, что мы приехали почти без вещей, - добавил Паумен. Друзья разобрали пожитки. Паумен отправился мыться. Я проверил телик: он качественно принимал двадцать каналов. Включил компьютер - работает! Имелся и проводной интернет, весьма быстрый. - Зачем мы взяли с собой чашки? - спросил мой товарищ, выйдя из душа. - Кофе и чай? Кипятильник? - Нетбук? - продолжил я. Друзья вскипятили электрочайник. Перекусили привезенным "сухпаем" из Питера и гостиничными завтраками. Конечно, они были очень простенькие. На два дня: сыр, четыре йогурта, пакет круассанов "7 дней", два пакетика супа "Магги"... Зато в шкафу оказалось около двадцати пакетиков чая "Ахмат", сахар и кофе "Жокей". - Может, наш "Нескафе" откроем? - предложил мой друг. - Ни за что! - отозвался я. - Буду пить "Жокей", ибо на халяву! Поев, путешественники залегли. Иные пошли бы осматривать город, но это - не наш случай. Часы (настенные и будильник, все - собственность "Ларца") показывали около пяти вечера. Мы поставили наш (тоже зря взяли!) на семь, чтобы всё-таки пройтись по Тихвину.

***

Встали безо всякого будильника в 18:40. За дверью раздавались голоса: Владимир кого-то вселял. Я заварил Паумену кофе, а сам выглянул в окно. Это было сделать непросто... Данное помещение с отдельным входом ранее занимали ЖЭК, школьная секция или правление совета ветеранов: ведь эта многоэтажка - типовой проект 70-х годов. Предприимчивый Владимир и "сотоварищи" выкупили помещение, а затем глобально перестроили. Но оно всё равно осталось полуподвальным. Я забрался на второй ярус, встал на кровать и лишь тогда выглянул в окно. Былого солнца (светило всю поездку до Тихвина) не наблюдалось. Ветер гнал по небу свинцовые тучи... Около семи друзья покинули номер. И только сделали пару шагов, как закрапал дождь. Менять планы было поздно. Следовало добраться до Карла Маркса, где либо сходить в кафе, либо купить еду на вечер. К тому же, хотелось осмотреть город, хотя при сильном дожде эта задача казалась невыполнимой. На автобус надежды не было, поэтому друзья пошли по Бойцам 4-й армии. Миновали торговый центр "Садко" (1 квартал, дом 51). Он показался нам слишком крупным для Тихвина. Хотя там, среди развлечений типа боулинга, имелась и надпись "Кафе", мы решили ориентироваться на Маркса. Дождь усиливался. Мы, под зонтиками, рассекали по "Бойцам" в полнейшем одиночестве. - Чужие здесь не ходят! - Мне вспомнилось название какого-то фильма. - Тут и свои появляются нечасто, - добавил Паумен. Путешественники все-таки добрались до главной улицы города. Справа открылась площадь Мерецкого с памятником. - Тихвину недавно присвоили звание "город воинской славы", - пояснил я. - Была выпущена соответствующая десятирублевая монета. - Такой же памятник мы видели и в Анапе, - вспомнил Паумен. (Заслуги Тихвина и Анапы в войне не так существенны. Видимо, это звание дают всем городам. Или почти всем). - Скоро все российские города станут "славными", - предположил я. - Зачем развернута эта акция? - Для нумизматов! - пояснил мой друг. (Внятное объяснение я услышал позднее от одного собирателя монет. Оказывается, учитываются заслуги города не только в Великой Отечественной, но и в других войнах на протяжении всей российской истории! А войн на Руси всегда хватало! Поэтому Тихвин достоин звания "город воинской славы" хотя бы за события 1613 года, когда защитники монастыря отразили три жестоких атаки шведов). Рядом с площадью обнаружилась гостиница "Тихвин". Она пустовала: в темном здании горело лишь два окна на третьем этаже. - Там номер стоит 2800 рублей в сутки! - возмутился Паумен. - Дороже, чем в Пскове и Новгороде: вот никто и не селится! Между тем, дождь не прекращался. Требовалось срочно где-то укрыться. Друзья зашли в универсам "Всенародный". - Впервые слышу такое название, - пробурчал я. Купили разнообразной еды. Вышли на улицу около 19:40. Слава богу, дождь закончился. - Надо бы слегка осмотреть город, - сказал я. - Хотя бы выяснить: ходит ли здесь общественный транспорт? За время нашего пребывания в Тихвине, мы не видели ни одного городского автобуса или маршрутки. И друзья направились по Карла Марка к центру. Это была огромной ширины, особенно для Тихвина, магистраль. Видимо, Новый город возник в результате плановой застройки - и кварталы, и "КаэМ". Мало того, что проезжая часть была двухполосной, так еще по обе стороны от нее имелись широкие бульвары. Первые этажи отдали магазинам. Правда, подробности выпадали из виду, так как уже темнело. - Все-таки они ходят! - воскликнул я, различив через дорогу людей на автобусной остановке. Тут же подъехало три автобуса: 168-ой, 7-ой и еще какой-то. - Поодиночке не ходят, боятся, - заметил Паумен. Друзья подошли к светофору. - Логично проехать в центр, - предложил я. - В Новом городе вообще смотреть нечего. Если бы здесь еще были сталинские дома! А какой смысл глазеть на новостройки? Мы пересекли "Кырлы Мырлы" и встали на остановке. Но больше автобусов не было. Компания молодежи сидела под навесом. Одинокие прохожие шли мимо. Я подошел к табличке с рисунком автобуса: может, указаны номера маршрутов? Вернулся разочарованный: "партизанщина" процветала. Минут через десять всё-таки подъехал 14-й. Друзья сели. Все автобусы в Тихвине - "ПАЗики": мы уже отвыкли от таких тесных салонов. То ли городская бедность вынудила их использовать, то ли малое количество пассажиров. Автобус помчал по Карла Маркса. Паумен сидел и смотрел в окно, а я общался с кондукторшей. Всю длинную остановку, вместо того чтобы изучать окрестности, я искал мелочь, 40 рублей за проезд. Кстати, в Тихвине оказался очень дорогой общественный транспорт, хотя на каждом автобусе имелась надпись "Социальный маршрут". Может, существуют дешевые карточки для местных? Наконец, я расплатился. Сел и уставился в окно. - Было что-нибудь интересное?! - Мне не терпелось наверстать упущенное. - Что ты так беспокоишься? - спросил Паумен. - У тебя, что, задание: осмотреть Тихвин? (По правде говоря, я - человек обязательный. И, отправляясь в очередное путешествие, всегда к нему готовлюсь: смотрю карты, штудирую материал. Так что, в известном смысле, у меня было "задание" - осмотреть Тихвин. Но это следовало делать разумно: без спешки и горячки]. Автобус буквально летел по бесконечной Карла Маркса. Возникли новые сомнения: как бы не уехать слишком далеко? Когда показались знакомые купола Спасо-Преображенского собора, путешественники вышли. Ехать до Большого Богородично-Успенского мужского монастыря (далее "монастырь", он - основной в Тихвине) смысла не было: туда мы собирались завтра. А церковь, находящуюся между монастырем и гостиницей, следовало осмотреть. Спасо-Преображенский собор особо не вдохновил. Да, он большой. Недавно отреставрированный. Но стоит не на месте, вокруг - глушь, и почти нет людей. По крайней мере, такое создалось впечатление. Друзья очутились на перекрестке двух, самых больших, улиц города - Карла Маркса и Советской, а казалось, что мы находимся где-то на окраине. Поглазели по сторонам. Пересекли главную улицу города. Обнаружили памятник Ленину. Я сфотографировал его уже в сумерках. Вскоре стало совсем темно. По безлюдной Кырлы Мырлы друзья зашагали в сторону "кварталов". - Тихвин состоит из двух частей, - заявил я. - Новой, где - одни многоэтажки, и старой - двухэтажно-деревянной. Они - абсолютно разные! Мы шли по Старому городу. Все магазины были закрыты. Ни одного человека на улице. Даже машин было мало. - Хорошо еще, что фонари горят, - заметил мой друг. Впереди показался мост через Таборы. Это ручей делит Тихвин на Старый и Новый, впадая в одноименный пруд у монастыря. Справа за мостом открылся внушительный, по тихвинским меркам, Дворец культуры. На нем красовался плакат "С днем машиностроителя!" - Здесь есть тихвинский вагоностроительный завод (ТВСЗ), - вспомнил я. - Градообразующее предприятие. - С днем вагоностроителя! - поздравил меня Паумен. Дальше идти по кварталам не имело смысла. Мы добрались до остановки, прождали несколько минут и сели в автобус. В салоне гремела музыка. Девушка-кондуктор под нее пританцовывала, "обилечивая" пассажиров. Судя по всему, молодой водитель с помощью радио-хитов заигрывал с кондукторшей. Мы снова заплатили по двадцать рублей и, заслушавшись музыкой, немного "переехали". Вышли на следующей остановке. И, в темноте, иногда почти наощупь, отправились в родные Пенаты. - Почему здесь так темно? - возмутился Паумен. - Так вся Россия освещена, а Питер и Москва - исключение, - ответил я. Вновь повторилась картина "Чужие здесь не ходят". В полутьме, еле-еле различая выбоины в асфальте под ногами, путешественники - той же дорогой, что и ушли - возвратились в номер. Часы показывали около десяти часов. Друзья перекусили, затем минут двадцать посмотрели сериал "Место встречи изменить нельзя". Около двенадцати мы заснули. Впереди был целый день путешествия!

## 2. День второй: Тихвинская икона: вокруг да около. 28 сентября, воскресенье.

Я проснулся в девять. Ночь прошла неплохо. Кровать оказалась слишком мягкой, зато пружины не торчали. Хотелось, правда, поспать подольше. Я слез с "верхотуры" и отправился в санузел: делать зарядку. Номер - тесный: другого места не нашлось. Имелись и плюсы: там я не мог разбудить Паумена. К тому же, дверь в санузел закрывалась бесшумно, что редкость для гостиницы. К половине одиннадцатого я всё закончил: и физические упражнения, и водные процедуры. Сел за компьютер. Как только включил его, комп взвыл (заработал вентилятор при загрузке). Слава богу, Паумен ничего не услышал в спасительных берушах. Затем мы с компом (относительно старым, Windows XP) "спелись". Правда, один раз он взбрыкнул, и Ворд завис. В связи с этим часть текста пропала, и пришлось набирать его заново. В 11:45 я закончил писательские дела, включил чайник и полез на второй ярус, дабы глянуть в окно. Увиденное не порадовало: на улице изо всей своей дури лупил дождь! Это меня расстроило, однако я решил, что, если ливень льет сейчас, то к нашему выходу он прекратится. Паумен проснулся. Мы позавтракали. Чего-чего, а еды хватало. Периодически я вылезал - смотреть на дождь. Он лил с разной степенью интенсивности. Около 13:00 мы были готовы. К тому времени стало ясно, что дождь не закончится. С помощью "Памятки постояльцу мини-отеля", находящейся в номере, я вызвал такси (+7(81367)50-500, когда набрал просто 50-500, ответили, что такого номера не существует). - Такси, слушаю, - сказала диспетчер. - Машину от "Ларца", первый квартал, дом 42, у кафе, - сообщил я. - Вроде, называется "У Милки". А ехать до монастыря. - Через пять-семь минут машина будет у кафе, - ответила девушка. (Позже выяснилось, что кафе носит сложное название - "столовая "В гостях у МИЛки". Глубже я копать не стал). Путешественники поспешно оделись, и, взяв зонтики, фотик и воду, направились к "Милке". Машина уже стояла. Мы сели, и водитель помчал по "нижнему" пути. (Когда мы ехали в Тихвин, мне пришел в голову такой пеший маршрут: по улицам Делегатской, Луговой и Первомайской - прямо к монастырю. Но дождь сделал такую прогулку невозможной, зато такси ехало именно этим путем). Справа мы заметили симпатичные овраги. Жаль, что их удалось разглядеть лишь из окна автомобиля. Тихвин, безусловно, расположен на холмистой местности. Отчасти из-за этого так петляет река Тихвинка. Новый город стоит на ровном месте, но вокруг - подъемы и спуски, а иногда крупные камни встречаются в городской черте. Через пару кварталов я понял, что водитель везет нас к монастырю с другой стороны. - Нам надо с улицы Советской, - сказал я. - А, через Старый город! - сообразил таксист, и резко свернул. Судя по всему, на улицу Победы. Далее он промчал знакомым путем по Карла Маркса (мимо Спасо-Преображенского собора), свернул на Советскую и остановился метров за сто пятьдесят до входа в монастырь. - Сколько мы должны? - спросил я. - 80 рублей. - Шофер назвал смешную для Питера сумму. "Вчетвером здесь удобней ездить на такси, чем на автобусе", - подумал я. Мы расплатились и вышли. Дождь не прекращался. Иногда он переходил в мелкий, но чаще был средним. Друзья под зонтиками устремились к воротам в монастырь. - Первым делом надо посмотреть Тихвинскую икону, - определился Паумен. - А уже потом - музей Римского-Корсакова. Мы проследовали по улице Советской вдоль длинного желтого здания. Там, кстати, находилась баня. Близлежащие дома выглядели оригинально. Двухэтажные, без особых изысков, они все были выкрашены в яркие, неестественные, цвета. - Не пожалели желтой краски! - заметил я. - Микрорайон психбольниц, - добавил мой друг. - Все зависит в доме оном, От тебя от самого. Хочешь, можешь стать Буденным. Хочешь, лошадью его, - вспомнил я Высоцкого. Путешественники прошли через свежеокрашенные Парадные ворота бледно-желтого цвета. Под крапающим дождиком устремились по аллее к монастырю. - Эта церковь называется "Крылечко"! - сообщил я, указывая на ближайшее здание. [Полное название - Надвратная церковь Тихвинской иконы Божьей Матери с часовней] - Нам туда? - спросил Паумен. - Нет, направо! - авторитетно заявил я. Друзья свернули и проследовали вдоль монастырской стены до стоянки автомобилей. Осмотрелись. Прямо перед нами был пруд Таборы, с другой стороны - стена с Юго-Западной башней. Дождь усиливался. Мы боялись за фотоаппарат, поэтому изобрели новый вид съемки - "из-под зонта". - Думаю, Успенский собор все-таки за стеной, - наконец, изрек я. - Ты был прав. Надо возвращаться. И мы развернулись назад, к надвратной церкви. - Видимо, путь к Иконе лежит насквозь, - предположил я. - Хотя нигде такого не видел! Друзья зашли в церковь. Оставалось пройти еще шагов восемь, чтобы очутиться в следующем помещении. Судя по всему, оно было сквозным и вело на территорию монастыря. Перед входом туда стоял дед с бородой и выдавал всем женщинам юбки и платки. Я уже почти прошел в нужное помещение, когда дед обратился к Паумену: - Надо надеть юбку! - Зачем? - возмутился мой друг. Дед не ответил, но Паумен решил, что старец оскорбил его честь и достоинство: - Не буду я надевать! - Ну, как хотите, - ответил дед, всем видом показывая, что без юбки Паумен пройдет в монастырь только через его, старца, труп. Но и мой товарищ не собирался идти на уступки. - Не пойду! - громко заявил он неизвестно кому. И выскочил из храма. Я последовал за ним. - Я против гендерной сегрегации! - воскликнул мой друг уже на улице. - Значит, не пойдем? - уточнил я. - Я - нет! - ответил Паумен. - Хочешь, иди один, а я тебя здесь подожду! - Тогда давай, обойдем монастырь, - предложил я. - Может, есть вход с другой стороны? Тут необходимо пояснить мое состояние. Я готовился осмотреть красоты Тихвина, желал насладиться новыми впечатлениями, а тут - полил ужасный дождь! При том, что вчера светило солнце! Мало того, вход в монастырь оказался через церковь (об этом никто не удосужился написать в своем отчете), а его преградил злобный старец с бородой (и, кстати, о дресс-коде тоже все умолчали!) А мы еще и не увидим Тихвинской иконы! Честно говоря, к такому повороту я был не готов. Друзья вновь прошли вдоль монастырской стены. Повернули к Юго-Западной башне. Открылась похожая, Юго-Восточная, а чуть дальше - старинное здание за синим заборчиком: работа для будущих реставраторов. Мы завернули за вторую башню.... И тут увидели - розовую Крестовоздвиженскую церковь (восстановили всего год назад), Успенский собор и знаменитую звонницу. - Самая раритетная - звонница! - пояснил я. - Может, в городах Золотого Кольца найдутся более красивые, но эта - особенная. Ее построили в 1600 году. А реставрировали в 1960 году... Друзья осмотрели подходы к монастырю. Вход был перекрыт высоким забором с железной решеткой. Какой-то монах неодобрительно взглянул на нас через толстые и прочные прутья. - В монастырях всегда так, - рассудил Паумен. - Существует публичная территория, открытая для всеобщего осмотра, а также место, где живут монахи. Туда простых смертных не пускают. Помнишь, похожая ситуация была в Юрьевом монастыре? Мы еще раз изучили "закрытую" территорию. - Может, вернемся? - предложил Паумен. - Не надо, - ответил я. - Видимо, бог не хочет, чтобы мы встречались с Тихвинской иконой. Значит, еще не доросли. (Тут, опять-таки, требуется объяснение. Во-первых, мне не хотелось менять наше решение. Раз уж не пошли, то и нечего метаться. "Так сложились звезды, - рассуждал я. - В любой ситуации надо искать плюсы". Во-вторых, было глупо идти назад, той же самой дорогой. В-третьих, я опасался, что старец, завидев Паумена, скажем что-то нелицеприятное, а мой товарищ в долгу не останется). В полной неопределенности друзья вышли на берег Тихвинки. И тут заметили отреставрированные шлюзы! - Раньше река была судоходна, - объяснил я. - Идею предложил Петр Первый, но реализовали ее только через сто лет после его смерти. В начале 19 века по Тихвинке шло множество судов. Это был путь из Санкт-Петербурга на Нижегородскую ярмарку. Всё население города только и занималось переправой судов на "лодках-тихвинках". Мы подошли к шлюзам. Их сделали очень качественно! Осмотрели далекое русло Тихвинки. Со шлюзов, которые одновременно служили и мостом, открывался прекрасный обзор монастыря, в котором мы так и не побывали. Зато друзья со всех сторон осмотрели Крестовоздвиженскую церковь, Успенский собор и звонницу. Путешественники полюбовались прекрасной деревянной постройкой и перешли на другой берег реки. Путь лежал к музею Римского-Корсакова, находящемуся неподалеку от автомобильного моста. Мы пошли вдоль берега по улице с деревянными домами, носящей имя известного композитора. На полпути спустились к воде. Открылись новые панорамы недоступного монастыря. - А что написал Римский-Корсаков? - спросил я. - Не помню, - ответил Паумен. - Но он точно входил в "Могучую кучку". К сожалению, наши познания в классической музыке были мизерны. - Я помню Мусорского только по поэме "Москва-Петушки" Венедикта Ерофеева, - признался я. - Как он писал свою бессмертную оперу "Хованщина"? - уточнил Паумен... Дождь то становился тише, то лил с удвоенной силой. - Может, нас и в музей не пустят? - предположил я. - Скажут: "Вас двое, а мы пускаем только группы от трех человек". Или спросят: "Вы видели Тихвинскую икону? Нет? Тогда вам вход воспрещен!" Друзья прошли церковь Всех святых (Полковую). Она была закрыта. - На этом месте в 14 веке стояла часовня, - сообщил я. - А в церкви Всех святых установили орган. Там, специально для экскурсий, устраивают концерты. - Ради нас двоих ее точно не откроют, - заверил Паумен. Наконец, путешественники добрались до музея. Казалось, там никого нет. По крайней мере, пока мы брели вдоль Тихвинки, в дом не зашел ни один человек. Друзья отворили массивную дверь. Миновали прихожую. И оказались в небольшом помещении, откуда выходило три двери. В двух из них застыли смотрительницы залов, а третья была закрыта. В ближнем углу находилась вешалка, наискосок от нее располагалась касса. - Берите билеты, - сказала одна из смотрительниц (я еще люблю называть их "музейщицами"). Мы повернулись к кассе. - 90 рублей, - сообщила кассирша. - Два билета - 180. Мы настолько промокли и продрогли, что даже не знаю, какая цена заставила бы нас отказаться от посещения. Я полез за кошельком. В кассе также продавали карты Тихвина, путеводители, художественные книги и магниты с изображением музея. И друзья, вдобавок к билетам, купили магнит за 80 рублей, который надолго зависнет на нашем холодильнике. Затем развернулись к музейщицам. - Пусть раздеваются? - спросила одна. - Сначала наверх, - ответила другая. Я понял, что наша судьба решена. - Проходите на второй этаж, - велела "главная" музейщица. И мы стали подниматься. Лестница наверх оказалась крутой и неудобной. - Я думал, в древности строили более практично, - пробурчал я. - С этой лестницы удобно лишь "спускать" неугодных гостей. На втором этаже находились три комнаты. Мы начали осмотр с ближайшей. Друзья не так давно посетили Михайловское (родовое имение Пушкиных), поэтому было с чем сравнивать. - Вот это - настоящий музей! - воскликнул я. - Здесь всё подлинное! Взгляни хотя бы на эту кровать! - Кажется, она здесь всегда стояла, - подтвердил Паумен. Перед поездкой я немного читал о Николае Андреевиче Римском-Корсакове. Его старший брат, моряк, имел редкое имя Воин, а отец - несколько лет был губернатором Волыни. Рядом с нами экскурсовод вела рассказ для небольшой группы посетителей. Я краем уха услышал, что отца Римского-Корсакова "уволили за кристальную честность". "Странный повод для увольнения", - подумал я. Друзья вышли на балкон. Он стал главной достопримечательностью второго этажа. Оттуда открывались замечательные виды на монастырь и Тихвинку. Расстраивало лишь то, что по-прежнему шел дождь. - Маленький Римский-Корсаков смотрел на проходящие суда, - сказал я, - и мечтал стать мореплавателем. Однако, как пел Башлачев: "Но по ночам он слышал музыку..." Однажды будущий композитор посетил оперу, и понял, что музыка - его истинное призвание. - Престижным у них было жилье, - невпопад ответил Паумен. - Вид из окна на реку - мечта любого горожанина... Мы вернулись в дом. Экскурсия заканчивалась. - Есть вопросы? - обратилась женщина к группе. - А где была Тихвинская икона до того, как вернулась в Россию? - спросил один мужчина. "Неужели не ясно, что в Чикаго?!" - подумал я про себя. (Подробности о скитаниях Иконы в моем авторском изложении читайте в Приложении 1). Мы осмотрели еще две комнаты. Мебель того времени - шкафы, кровати, полки; предметы быта; целый набор керосиновых ламп. Напоследок друзья остановились возле кабинета Воина. К нам подошла экскурсовод: - Что-то интересует? - Я читал, что много родственников Римского-Корсакова передали свои вещи в музей, - сказал я. - Они, вроде бы, живут в Тихвине? - Нет, это не так, - ответила женщина. - Этот дом продали еще родители композитора. Она назвала фамилию покупателя, какого-то генерала. - А потом дом выкупило государство, - продолжила экскурсовод. - Так что родственники никаких прав на дом не имеют. Я отошел озадаченный: спросил - одно, ответили - другое. - Такова современная "экскурсология", - пояснил Паумен. Друзья спустились на первый этаж. Разделись. Слава богу, внизу топили. После мокрой улицы хотелось согреться. И путешественники приступили к неспешному осмотру. На первом этаже находилось девять комнат. В первой из них рассказывалось о судьбе самого дома. Я сфотографировал стенд, где запечатлена одна из комнат в декабре 1941 года, когда город (вместе с Тихвинской иконой) покинули фашисты. Рядом висел снимок дома 1895 года. - Тогда вдоль Тихвинки имелась набережная, - заметил я. - Но и река была полноводней, - добавил Паумен. Друзья еще сфотографировали чайный набор и два самовара. (Больше снимков из музея нет, зато остались воспоминания). Следующим был кабинет отца: он выглядел солидно. Особенно нам приглянулось массивное и удобное кресло. - Отец композитора в конце каждого дня записывал в дневник, что хорошего он сделал за день, а что не успел, - сообщил я. - Это внушает уважение, - оценил Паумен. - Список того, что он не успел, всегда был больше, - уточнил я. Путешественники перешли в гостиную. Рядом с входом в каждую из комнат висело описание. - Что такое ломберный столик? - спросил Паумен. - Без понятия, - ответил я. - Гугл в помощь... Такой ответ не устроил моего друга. - А что такое ломберный столик? - обратился он к сотруднице музея. - Столик для игры в карты, - охотно объяснила она. - Их здесь много. Вот, у стены два стоят... - А почему это тебя интересует? - в свою очередь спросил я. - Позже расскажу, - пообещал Паумен. (Объяснение моего товарища можно прочесть в Приложении 3). Через просторную гостиную мы вышли к главному экспонату - роялю Римского-Корсакова. За ним сидело немало великих музыкантов. В комнате, из стереоустановки в дальнем углу, звучала музыка. Нетрудно было догадаться, кто ее сочинил. - Оперы "Псковитянка", "Снегурочка", - прочитал вслух Паумен, возвращаясь к вопросу о творчестве Римского-Корсакова. - "Садко"! - Ах вот в честь кого назван торговый центр (дом 51) в нашем квартале! - догадался я. - "Садко - богатый гость"! Напротив рояля стояло три ряда кресел. Если верить отчету 2012 года, экскурсанты обычно рассаживались в них и слушали музыку. Друзья осмотрели комнату матери композитора. Запомнился старинный парфюмерный набор. Затем перешли в Морской кабинет. - Римский-Корсаков даже совершил кругосветное путешествие, - сказал я Паумену. - Неполное, - поправила меня смотрительница зала и указала на карту. "Можно простить эту слабость великому композитору!" - подумал я, но, на всякий случай, решил промолчать. В Морском кабинете также демонстрировались предметы, переданные в дар музею родственниками. Это - подлинные вещи композитора, которых так не хватает музею в Михайловском. Мое внимание привлекла записка старшему брату: юный Ники (так будущего композитора звали домашние) прилежно интересовался морскими терминами. - Музыка, в итоге, победила море! - обобщил я. Паумена же заинтересовали детские рисунки Николая. Мой друг постарался найти в них любовь к музыке. Увы, рисунки оказались заурядными. - Музыка победила и краски с кисточками! - дополнил меня Паумен. В последнем зале мы долго рассматривали фотографию: экипаж кругосветки, вместе с Римским-Корсаковым, позирует перед камерой. Семь отважных мореплавателей и собака. Моряк в нижнем ряду прижал собаку к себе, и пес выглядит, как полноценный член экипажа. - Похвальное отношение! - оценил Паумен. - Особенно в те годы! - усилил я. - Верю, что собаку обнимает именно Римский-Корсаков! Подытоживая: музей произвел хорошее впечатление. Много подлинных вещей, предметов быта и документов, налицо исконность (а также сермяжность и домотканность) представленных экспонатов. - И еще приятно, что центральное место отведено не композитору, - добавил мой друг, - а его семье и городской атмосфере начала 19-го века. После осмотра экспозиции мы ощутили прилив сил и просветление духа. Стали надевать куртки. - Надо второй раз идти в монастырь, - сказал Паумен. - Я готов преодолеть свою гордыню. - Хорошо, - согласился я. - Но давай сначала зайдем в женский Введенский монастырь. Он тут рядышком. - Надеюсь, там не будет дресс-кода для мужчин? - спросил мой друг. - Обычно их пропускают в монастырь в любом виде, даже в футболках с надписью "Пиво без водки - деньги на ветер". - Главное, чтобы дождь перестал лить, - ответил я. В этот момент дверь в музей отворилась, и на пороге показался новый посетитель. Его обалдевшая физиономия и мокрая куртка разрушили мои надежды. Как назло, у Паумена сломался зонтик. Вернее, одна спица из него. Поломка произошла еще возле шлюзов. - Почему это не могло случиться в другой день?! - воскликнул мой друг. - Давай свой зонт мне, - предложил я. И путешественники, обменявшись зонтами, вышли на улицу. Добрались до Советской. Черный пес неопределенной породы перебежал на другую сторону улицы. - Куда ты?! - воскликнул Паумен. - Может, он показал нам путь? - предположил я. И мы перешли Советскую вслед за собакой: машин практически не было. Черный пес убежал далеко вперед. Друзья направились за ним, к женскому монастырю. На пересечении улиц Советская и Ленинградская стоял светофор. Зажегся зеленый свет. Транспорт стал поворачивать на Советскую. Тут, прямо на наших глазах, на проезжую часть выскочил крупный пес (не черный, а другой - там было какое-то "собачье" место). Он промчался по пешеходному переходу на красный свет, чудом избежав столкновения с грузовиком. - Во дает! - только и смог сказать я. - Повезло! - добавил Паумен. - Может, это был знак? - призадумался я. (Если и был, я до сих пор не понимаю его смысла. Одно скажу наверняка: в Тихвине гораздо больше бродячих собак, чем кошек). Путешественники подошли к Введенскому монастырю. Выглядел он жалко. Я ориентировался на отчет 2014 года. Цитата: "матушкам всегда приходится в жизни тяжелее, чем батюшкам..." (Речь о монастырях: "матушки" - Введенский, "батюшки" - Успенский). - Выражение спорное, - прокомментировал я, - но, в данном случае, совершенно верное! Монастырь остро нуждался в реставрации. - Чего здесь только не было! - Я вспомнил отчет. - Заводская пожарная команда, детская колония, авторемонтные мастерские, спортивные организации, жилые квартиры тихвинцев.... Надеюсь, Икона поможет выбраться из прозябания всем местным монастырям и церквям. - А что, есть еще церкви? - спросил Паумен. - Я видел только одну, возле вокзалов. (Храм иконы Божией Матери "Знамение"). - Есть. И неподалеку, - заверил я. - Церковь Иова Многострадального. Хорошо бы хоть купол увидеть... Раз уж речь пошла о старинных постройках, упомяну внушительное белое здание возле отреставрированных шлюзов. (Уже дома я глянул интернет. Оказалось, это - следственный изолятор! Подробней на тему тюрем и памятников архитектуры - читайте Псковское путешествие 2014 года, оно вскоре появится. А насчет Тихвинского изолятора: интересная инфа - здесь). Путешественники обошли Введенский собор. Я вспомнил фразу из отчета: "Тихвинский экскурсовод обещает, что к следующему году монастырские здания будут восстановлены, поскольку сейчас идет масштабная реставрация. Даст Бог! Пока местные жители, до сих пор проживающие в зданиях монастыря, прибирают к себе в хозяйство то, что может им пригодится, например, кирпичи, предназначенные для восстановления Введенского собора". - Так и есть! - подтвердил Паумен. А вот фото-факты. Первый снимок - остатки кирпичей, второй - кирпичи, используемые местными жителями. На территории монастыря стояли два жилых дома: каменный и деревянный. Рядом с ними - огромная поленница дров. - Зимы здесь суровые, - с чувством произнес я. И друзья, ознакомившись с разрухой и упадничеством, покинули Введенский монастырь. - Даже тоскливо стало, - признался Паумен. Словно услышав моего друга, дождь усилился. Тоску нагнал и химзавод напротив монастыря. Им начиналась улица Зайцева. Кстати, одно из старейших предприятий города, выпускающее хвойный концентрат. Друзья вновь вышли на Советскую. Иллюстрации: первая - переход, где чуть не попал под колеса крупный пес, вторая - за автомобильным мостом видны Надвратные ворота: второй снимок можно смело отправлять на конкурс "Самый дождливый день года". На автомобильном мосту мы разминулись с экскурсией: люди под зонтиками, "могучей кучкой", направлялись к музею Римского-Корсакова. - Никого не вижу в юбке! - заметил Паумен. - Но к иконе их как-то пустили, - сказал я. - Скорее всего, - признал мой друг. - Монахи не могут закрыть доступ к иконе, - стал рассуждать я. - Но существует пословица "В чужой монастырь со своим уставом не ходят". Раз мы собрались в "чужой" монастырь, придется выполнять их "устав". Друзья дошли до "Крылечка". На входе стоял всё тот же дед. Паумен без лишних разговоров надел юбку, и мы проследовали дальше. Очутились в церковной лавке. Там предлагали: чашки и вазочки, целые полки ароматизированного мыла, шампуни и травы, кулоны и кольца. Все эти товары, так или иначе, были связаны с церковной тематикой. Путешественники, не задерживаясь, открыли вторую дверь и, можно сказать, проникли на территории монастыря. Открылась дорожка, выложенная плиткой. Она вела к Святым вратам с надвратной церковью Вознесения Господня, которая имела два "разнокалиберных" купола. - Первый раз вижу двуглавую церковь, - заметил я. С правой стороны находилась Трапезная, которую так нахваливали оба отчета (1 и 2). Вдоль аллеи стояли скамейки. Также имелись два-три информационных щита с фотографиями. Один был посвящен возвращению Иконы в 2004 году. Основное внимание, как обычно, уделили Владимиру Владимировичу. "Самый вежливый человек" мило и стеснительно улыбался. - Посмотри, какой молодой Путин! - с воодушевлением воскликнул Паумен. Мы вышли во внутренний двор монастыря. Успенский собор смотрелся просто и величественно одновременно. Бывает, что храмы поражают размерами (Троицкий собор в Пскове, Исаакиевский - в Питере) или архитектурой (Успенский - в Ярославле, Софийский - в Новгороде). Местный Успенский собор идеально вписался в общий архитектурный ансамбль. Его нельзя было воспринимать отдельно, он являлся составной частью всей композиции. - Постоим под воротами? - предложил я. - Льет, словно из ведра. Наконец удалось рассмотреть звонницу с Покровской церковью (о ней я почему-то раньше забывал, ставя звонницу на первый план). Церковь напомнила храм Василия на Горке (Псков). - Вот это и есть кокошники! - заметил Паумен. - Их, кстати, на Руси всегда хватало... Насмотревшись, друзья подошли к Успенскому собору. Близилась минута свидания с Иконой. Стены собора были частично расписаны фресками. "Реставраторам надолго работы хватит", - подумал я. Мы вошли в главный храм Тихвина. Миновали внутреннее помещение и очутились в алтаре. Я, прежде всего, задрал голову вверх. Меня восхищают церковные купола изнутри: возникает ощущение бесконечного пространства. Все стены были расписаны фресками. Прямо перед нами находился иконостас: зал подпирали четыре огромных опоры прямоугольного сечения. Я не силен в православных терминах, поэтому назову их "столпами". В левом, ближнем от входа, столпе находилась икона Тихвинской Божьей Матери. Мы пришли поздно и в дождь, поэтому в храме было всего пять человек, включая нас. Паумен встал около Иконы и о чем-то долго беседовал с Божьей Матерью, а я лишь наблюдал за этим общением. У меня из головы не выходили события 1945 года, когда два священника протащили бесценную икону под колесами поезда. Стоило ли это делать? Впрочем, об этом - в Приложении 1. Я не беседовал с Иконой, и не ждал, что на меня снизойдет благословение или прощение. Я просто смотрел на уникальный раритет и думал: "Какой все-таки удивительный путь прошла эта православная святыня?! Какая все-таки в ней таится необъяснимая сила?! На что же способен этот артефакт?! Ведь вытянет Икона из болота забвения и этот монастырь, и весь Тихвин..." После общение с Иконой, мой друг подошел ко мне. - Здесь есть еще одна святыня, - шепотом сообщил я. Она висела на дальнем столпе слева. Мы подошли. Икона называлась "Спас нерукотворный". За точность названия не ручаюсь, но сюжет - такой. По традиции, икона "Спас Нерукотворный" - первый самостоятельный образ, который доверяют писать ученику-иконописцу. - Может быть, именно это - наша икона? - предположил я, когда мы встали напротив Спаса. - И что она означает? - спросил Паумен. - Посмотри на нее, - сказал я. - Что ты чувствуешь? - Спокойствие, - ответил Паумен. - Значит, в этом смысл, - решил я. - Тебе не хватает спокойствия. - И тебе, - ответил мой друг. - Значит, это - точно наша икона, - обобщил я. Путешественники некоторое время постояли перед Спасом, а затем пошли на выход. Основное дело было сделано: главную достопримечательность Тихвина мы увидели. Вскоре друзья очутились на улице. Я еще раз полюбовался замечательной звонницей. Снял крупным планом Крестовоздвиженскую церковь. Мы хотели обойти Успенский собор, но пошел такой сильный дождь, что от этой идеи пришлось отказаться. - Может, это знак? - в очередной раз спросил я. И снова не нашлось ответа. Друзья покинули внутренний двор монастыря. Вышли на Липовую аллею: от "Святых врат" до "Крылечка". В начале аллеи находился памятник "военным действиям 1941 года" (не правда ли, странная формулировка?), выполненный в церковном стиле. - Может, зайдем в Трапезную? - предложил Паумен. Мы заглянули. Там всё было устроено, как в столовой. Комплексный обед стоил 190 рублей. - Можно поесть, - сказал я. - Пожалуй, не стоит, - решил Паумен. - Уж больно пахнет рыбой... Через церковную лавку мы вышли на улицу. Знакомый дед с бородой по-прежнему сторожил дверь. Но было уже поздно, и в его услугах никто не нуждался. Дождь шел, но немного потише. Серая мгла постепенно рассеивалась. - Пойдем зигзагом?- предложил я. - Мимо пруда? - уточнил Паумен. - Давай! Я заметил этот путь, когда мы ехали на такси! (Когда я готовился к поездке в Тихвин, то, разглядывая карту, сразу обнаружил уникальный длинный путь к монастырю почти посередине пруда Таборы. Тогда мне казалось, что эта дорожка выложена плиткой, и по ней фланируют толпы экскурсантов. Но, уже в Тихвине, стало очевидно, что живописная тропа почти всегда пустует). - Экскурсантов этой дорожкой не водят, - сказал я. - А мы пойдем! - усилил мой товарищ. - Ибо туристы-индивидуалы! Друзья душевно прогулялись по "косухе". Посередине пути стоял маленький мост, а ближе к берегу - второй, чуть побольше. Возможно, раньше это были два острова, а потом их соединили мостами. На маленьком мостике стояла романтически настроенная парочка. Девушка кидала в воду лепестки роз, а юноша что-то шептал ей на ухо. Местные селезни разрушили идиллию, приняв лепестки за крошки хлеба. Птицы со всего пруда устремились к парочке за кормежкой. Шумно взмахивая крыльями, они мчались к мосту, а затем резко садились на воду и несколько метров скользили по поверхности пруда, словно по льду... - Жаль, что их старания напрасны, - произнес Паумен. - Еды-то нет. Друзья вышли на Советскую. Оставалось еще одно дело - купить билеты в Питер. - Мы дойдем до автовокзала? - спросил мой товарищ. - Или надо ехать на автобусе? - Дойдем, - ответил я. - Минут за двадцать. И путешественники неспешно прогулялись по двухэтажной Советской. Миновали Спасо-Преображенский собор. Я рассмотрел памятник Ленину при свете дня. Ему бы подошло определение "местный Ильич". Ничто в памятнике не выдавало революционного пафоса. Вождь мирового пролетариата засунул руки в карманы и выглядел весьма приземленно. - Стою, никого не трогаю, - читалось в его фигуре. - Просто автобуса жду. А его всё нет. На Советской находились магазин "Дикси" и развлекательный центр "Астрал" с надписью "Блинная". Между этими очагами культуры стояли обычные двухэтажные дома. А потом Советская закончилась. Мы свернули напротив магазина "Великолукский мясокомбинат". Прошли квартал по Полевой-Кузнецкой (странный симбиоз крестьянина и кузнеца). Преодолели (так как чувствовалась усталость) квартал по Новгородской. Открылся парк-пустырь. Впереди замаячило здание железнодорожного вокзала. - Красивое, - оценил Паумен. - Особенно для Тихвина, - добавил я. Сразу после "Дикси" дождик закончился. Временами даже выглядывало солнце. Я убрал зонтики в рюкзак. - Если бы мы сейчас пошли гулять, то не промокли бы, - заметил Паумен. - Но музеи уже закрываются. Друзья добрались до автовокзала. Как раз отходил автобус "Тихвин - Санкт-Петербург". - Поехали? - в шутку предложил я. - А вещи оставим в "Ларце"? - спросил Паумен. Зашли в зал. Изучили расписание. Автобусы на Питер отходили в 11:45 и 14:00. Мы решили поехать на раннем. - Зато в час пик не попадем, - сказал я. - И автобус идет до метро "Девяткино", что удобно. На этом прогулка по Тихвину фактически закончилась. Осталось только где-то пообедать. - Я видел на Карла Маркса "Трактир", - вспомнил Паумен. - Это далеко? - Проще дойти пешком, чем искать остановку нужного автобуса, - ответил я. И друзья малоинтересными "тропами", через 7-й квартал, последовали на "Кырлы Мырлы". На полпути из-за туч показалось солнце. - Издевается, - прокомментировал я. Друзья вышли на КаэМ в районе моста через Таборы. Оглянувшись, обнаружили кафе "Подкова". - Зайдем? - спросил Паумен. - Лучше варианта может и не быть, - ответил я. Кафе размещалось на втором этаже, а на первом - аптека. Если отравишься, тут же дадут лекарство. Путешественники заказали чай, два салата "Нежность", суп с фрикадельками и солянку. Пока ждали заказ, обсуждали достоинства и недостатки Тихвина. - Для провинциального города Тихвин - весьма неплох, - сказал я. - Здесь есть исторический центр и вагоностроительный завод. - Не исключено, что жители Бокситогорска или Пикалево завидуют тихвинцам, - согласился Паумен. - С другой стороны, сравни Тихвин и Псков, - продолжил я. - Поначалу кажется: какая разница? И тот, и другой - небольшие города. Однако в Пскове еще можно жить.... А вот в Тихвине.... Обед оказался приличным. Правда, очень долго не приносили суп, но мы были слишком усталыми, чтобы на это реагировать. Счет потянул на 519 рублей. Мы отдали 530. - Обязательно отмечу в записках, - сообщил я, - что Тихвинское путешествие получилось дешевым. - Относительно, - уточнил Паумен. - В семь тысяч рублей за поездку мы не уложимся... Уставшие друзья знакомой дорогой дошли до остановки. Повторили вчерашний путь. На этот раз подошел 168 автобус: он ехал куда-то в пригород. В салоне снова громко играла музыка. - Значит, вчерашние песни - не исключение из правил, - догадался я. Мы опять пропустили свою остановку. На этот раз шли до гостиницы дворами. Минут через двадцать оказались в номере. Часы показывали шесть вечера. Путешественники попили чаю. Затем Паумен устроился спать, а я сел за компьютер.

***

- Может, этой сценой и закончить Тихвинское путешествие? - спросил я. - Заканчивай! - согласился Паумен. - Всё равно вечером никуда не выйдем, а с утра уже ничего не посмотрим. - И какой у этого путешествия итог? - задумался я. - Что хотел сказать нам Бог плохой погодой? - Может, это просто было совпадение? - предположил мой товарищ. Друзья на некоторое время замолчали. - Может, он хотел показать нам, что путь к вере сложен? - нарушил я тишину. - И лежит через препятствия и преграды? - Или подтвердить, что пути Господня неисповедимы, - отозвался Паумен. - А впрочем, записывай! Я взял карандаш. - Урок Тихвинского путешествия заключается в том, - стал диктовать мой товарищ, - что, даже при плохой погоде и малом количестве времени, всегда есть шанс увидеть много нового и интересного! А, кроме того, в Тихвин можно поехать еще один раз! - Посмотреть могучие овраги и городской пляж на Тихвинке, - продолжил я. - Сфотографировать храмы в свете солнечных лучей, - добавил Паумен. - Найти церковь Иова Многострадального... - И просто замечательно отдохнуть в "Ларце"! - закончил мой друг. Таким образом, родился первый и последний за поездку совет: приезжайте в Тихвин! Здесь есть, что посмотреть! Вам есть, где отдохнуть! Этим незатейливым призывом я и закончу. До новых встреч и новых путешествий!

## Приложение 1: Странствования Тихвинской иконы.

Первая часть: Откуда взялась икона? И как попала в Тихвин? (на основе прогрессивного исторического очерка). Каноническая версия звучит приблизительно так: "Тихвинская икона Божией Матери. Одна из особо почитаемых на Руси святынь. Считается, что этот образ был создан святым евангелистом Лукой при жизни Пресвятой Богородицы. До XIV века икона находилась в Константинополе, пока в 1383 году неожиданно не исчезла из Влахернского храма. Согласно летописи, в этом же году на Руси икона явилась перед рыбаками на Ладожском озере близ города Тихвина. В древних летописях описано, как в 1383 году над водами озера в лучезарном свете явилась икона Божией Матери с Богомладенцем на руках, переносимая неведомою силою по воздуху. Несколько раз икона опускалась на землю, но после того, как на этом месте начиналось строительство храма, икона вновь чудесным образом перемещалась, пока не остановилась в болотистом месте близ Тихвина. С радостью приступил народ к строительству храма на месте, окончательно выбранном Богородицей для пребывания Её иконы. Впоследствии на этом месте был выстроен каменный храм, а затем устроен Тихвинский Богородице-Успенский мужской монастырь". Примерно такую историю рассказывают и большинству туристов, посещающих Тихвин. Последних вполне устраивает "летающая" икона, написанная евангелистом Лукой. Я же в некоторых фактах стал сомневаться, благодаря историческому очерку. Особо в душу мне запали следующие строки: "В Воскресенской рукописи сообщается, что сначала заложили церковь над рекою на горе, что, видимо, соответствует возвышенности на Фишевой горе. Но когда люди собрались на следующее утро, то обнаружили церковный сруб и икону на противоположном берегу реки. На том уже месте церковь и достроили". (Обычно эту историю подают более красочно: "Место для пребывания святой иконы было выбрано Самой Божией Матерью. Когда жители Тихвина и окрестных сел увидели на воздухе икону, они стали усердно молиться Божией Матери. После усердных молитв икона опустилась на землю. На этом месте стали сооружать часовню. К вечеру были сооружены три венца часовни и заготовлен материал для дальнейшей работы. Однако ночью святая икона вместе со срубом и заготовленным лесом невидимой силой была перенесена на другой берег реки Тихвинки. Там и было закончено сооружение часовни"). Вот что на эту тему говорится в историческом очерке: "Данный факт, возможно, говорит о том, что не все местное население с радостью воспринимало появление иконы. Распространение христианства на Руси продолжалось многие века и не всегда мирно. Древняя языческая вера славян не всегда добровольно уступала место христианству. Возможно, в летописи сохранились воспоминания об одном из религиозных конфликтов, связанных с появлением иконы на берегах Тихвинки. Как языческие идолы, так и христианские церкви, как правило, ставились на возвышенностях. Возможно, что христиане намеревались поставить церковь на месте языческого идола, что вызвало протестные настроения со стороны язычников, и церковь была перенесена на противоположную сторону реки на место болотистое, затопляемое весенним половодьем". Такой подход к проблематике показался мне здравым. Исходя из него, можно по новому взглянуть на события, описанные в летописи. Например. Как гласит Википедия: "Согласно "Сказанию", икона семь раз появлялась перед очевидцами: вначале на Ладожском озере, в погостах Смолково на реке Ояти, в Вымоченицах, затем "на Кожеле на Куковой горе", затем - на горе над рекой Тихвинкой и, наконец, на другом берегу той же реки". Полагаю, что, на самом деле, дела обстояли так. Икону хотели поместить сначала на Ладожском озере, затем в погостах Смолково и т.д., но местное население противилось этому. Поэтому икона продолжала "перелетать" (странствовать) по другим населенным пунктам. Еще один момент. Википедия: "С середины XVI века чудотворную икону Богоматери Одигитрии, "иже явилась на Тихвине", стали отождествлять либо со Влахернской Одигитрией, из Влахернского храма в Константинополе, откуда незадолго до взятия города турками чудесно перенеслась в 1383 год на берега реки Тихвинки". Что произошло на самом деле? Или действительно икону удалось спасти, тайно вывезя из Константинополя. Или, скорее всего, та икона была уничтожена, а остался список (копия), которому придали значимость оригинала. В общем, истинный путь Тихвинской иконы был куда более тернист, чем нам повествуют "Сказания".

Вторая часть: Почему икону вывезли в США? Почему она так поздно вернулась в Россию? (на основе статьи "История Тихвинской иконы (1941-1949 годы)") 1. Начну с того, что эта статья - грамотное историческое расследование, которое советую прочесть каждому. Мой главный вывод: Тихвинской иконой в СССР (до конца сороковых годов) не дорожили, иначе бы никогда не позволили вывезти ее в США. На эту тему хорошо написал Высоцкий: "Мы все-таки мудреем год от года. Распятья нам теперь самим нужны. Они - богатство нашего народа, Хотя и пережиток старины". В первой половине ХХ века "распятья" Стране Советов были не нужны. В 20-е годы, когда монастырь закрыли, Тихвинскую икону поместили в местный краеведческий музей. Ее даже не вывезли в Москву, что говорит о пренебрежении к церковной святыне, да и ко всей православной церкви. В ноябре 1941 года, когда наши войска покинули Тихвин, никому и в голову не пришло взять с собой икону. Совершенно иначе поступили фашисты. Они, хоть и были в городе меньше месяца, (с начала ноября по начало декабря 1941 года), но Тихвинскую икону при отступлении с собой прихватили. 2. Далее икона совершила длительный путь (подробности в статье). Я остановлюсь на двух моментах. А) "Патриарх Алексий I незамедлительно обратился в Совет по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР с просьбой "оказать содействие к проезду прот[оиерея] Кудринского в г. Мюнхен для выполнения данного ему поручения". Как видим, в это время существовала реальная возможность вернуть Тихвинскую икону Московской Патриархии, однако в рапорте архиепископа Фотия этот вопрос был поставлен наряду с такой серьезной проблемой, как взаимоотношение Московской Патриархии с "карловацкой группировкой" [31]. Председатель Совета по делам Русской Православной Церкви Г. Г. Карпов [32] на письме Патриарха написал резолюцию: "Пока не следует делать" [33]. Внимательное исследование всех обстоятельств дела позволяет предположить, что резолюция Карпова относилась именно к проблеме воссоединения Зарубежного Синода с Русской Православной Церковью, а вопрос о возвращении на Родину Тихвинской иконы оказался на втором плане". Б) "Совет по делам Русской Православной Церкви, в свою очередь, также начал сбор документальных свидетельств о вывозе иконы немецкими оккупантами. Так, 4 ноября 1948 г. он направил в МИД СССР выписку из эмигрантской газеты "Православная Русь", где шла речь о посещении в 1947 г. чудотворной Тихвинской иконой Божией Матери Мюнхена (см. док. N 8). 8 декабря 1948 г. Совет по делам Русской Православной Церкви направил члену Коллегии МИД СССР А. А. Смирнову справку с описанием иконы (см. док. N 10). Однако Совет по делам Русской Православной Церкви проявил полную некомпетентность и неосведомленность о внешнем виде чудотворного образа, направив в МИД СССР описание, взятое из дореволюционного издания". Эти два примера показывают, что государственные и церковные организации не проявили должного рвения для возвращения Иконы домой. А когда государство всерьез занялось проблемой, было уже поздно. 3. И еще один момент, который я упомянул в нашем путешествии. Ниже приведу полную цитату, но сначала поясню, что Сергий Гарклавс - последний хранитель иконы, приемный сын епископа Иоанна. В 1945 году Сергию было шестнадцать лет: он, вместе с отцом, сопровождал икону из Латвии в Польшу, а затем в Чехословакию. "По воспоминаниям о. Сергия Гарклавса, "в мае 1945 года советские войска вошли в Чехословакию. Можно было бы возвращаться, но Владыка [еп. Иоанн.- О. К.] решил не торопиться. А через полгода стало очевидно, что если мы решимся ехать домой, то попадем не в Ригу, а прямиком в Сибирь... И тогда мы стали думать, как бы нам уехать в Американскую зону Германии. Благотворительная католическая организация "Каритас", занимающаяся отправкой репатриантов на родину, взялась нам помочь. Мы добрались до Праги. Нам надо было пересесть в товарный поезд, шедший в Американскую зону. Кругом ходили советские патрули, которые бы нас непременно задержали. Пришлось пролезть под вагонами, протаскивая с собой икону... В чешском городке Пльзени в 5 утра поезд остановился - проверка. Услышав русскую речь, мы затаились. "Этот вагон мы уже осматривали",- раздалось снаружи... Это был последний советский патруль. Новый день мы уже встретили в Американской зоне, в баварском Амберге" [27]. Так начался 4-летний период пребывания чудотворного образа на территории Американской зоны оккупации Германии". Этот фрагмент произвел на меня сильное впечатление. Вместо того чтобы вернуть икону законным владельцам, два латвийских священника волочили ее под вагонами, спасая, фактически, свои жизни, а не православную святыню. Ведь поезд мог тронуться, и икону бы раздавило. А если бы священников задержали, артефакт могли просто уничтожить. Но ничего подобного не произошло. Икона отправилась в Американскую зону оккупации Германии, а затем - в Чикаго. А теперь она вернулась в Тихвин, на берег реки Тихвинки. И каждый россиянин может на нее посмотреть.

## Приложение 2: Полезные ссылки

1. Отчет 2012 года - http://www.tourister.ru/responses/id_4111 2. Отчет 2014 года - http://33point6mlnclub.ru/index.php/klubnaya-zhizn-new/poezdki/poezdka-v-tikhvin 3. Исторический очерк о Тихвине - http://tikhvin.retter.ru/history-tikhvin.html 4. История Тихвинской иконы (1941-1949 годы) - http://tikhvingorod.ru/eto_vyi_smozhete_uvidet_tolko_v_tixvine.html

## Приложение 3: Случай в спальне

Известный французский психоаналитик Пьер Жане нередко рассказывал историю, которая произошла с его пациенткой. Муж уехал в командировку. Жена пригласила домой любовника. В самый ответственный момент, когда она с возлюбленным находилась в постели, вернулся супруг. Он забыл важный документ или опоздал на поезд: в данном случае это не имеет значения. Звонить мужчина не стал и открыл квартиру собственным ключом. И вот, когда неудачливый командировочный вошел в спальню и обнаружил свою супругу в постели с незнакомцем, будущая пациентка Жане поступила так. Она встала с кровати, забралась с ногами на ломберный столик и сказала оттуда, обращаясь к супругу: "Филипп, принеси мне полотенце! Я очень замерзла после бассейна". Жане, приводя данный пример в своей книге, не счел нужным уточнить: что такое ломберный столик. Объяснение мы получили только в музее Римского-Корсакова. Что же касается поведения несчастной супруги, то как раз тут Жане всё подробно разъяснил. Если быть кратким: сознание женщины не смогло смириться с произошедшим, с ужасной реальностью, где она была "разоблачена" и "уличена", как изменница и развратница. Поэтому мозг несчастной, стремясь защититься от потрясения, создал "параллельную" реальность: она - голая, так как недавно купалась в бассейне. К сожалению, из "другой" реальности пациентку удалось вывести только через несколько лет, с помощью психоаналитика Пьера Жане. Желающих узнать об этом явлении больше, отправляю к книге П. Жане "Никогда не залезайте на ломберный столик!"