БОРОДИНСКАЯ ГОДОВЩИНА ИЛИ
Разговор молодого историка 
с А.С. Пушкиным 200 лет спустя
                         
Vae victis!

Не может сердце жить покоем,
Недаром тучи собрались.
Доспех тяжел, как перед боем.
Теперь твой час настал. - Молись!
А. Блок
_________________________________
Историк:
О, знаешь ли, поэт великий,
Что стало днесь в Святой Руси?
Бородино, Полтаву ныне
Сдали, оставив рубежи
России падшие сыны!

Пушкин:
Великий день Бородина
Мы братской тризной поминая,
Твердили: "Шли же племена,
Бедой России угрожая;
Не вся ль Европа тут была?
А чья звезда ее вела!...

Историк:
Звезда Европы просвещенной
Как прежде вновь на Русь идет
Своей моралью развращенной
Поработить святой народ.

Пушкин:
Но стали ж мы пятою твердой
И грудью приняли напор
Племен, послушных воле гордой,
И равен был неравный спор.

Историк:
Он равен был, пока преданья,
Пока сказанья старины
Держали в памяти славяне,
Но одолели их враги.

Пушкин:
И что ж? свой бедственный побег,
Кичась, они забыли ныне;
Забыли русский штык и снег,
Погребший славу их в пустыне.

Историк:
Забыли все: и Русь и славу,
Забыли прежний ратный штык
И доблесть русскую, отвагу
И унижать нас стали  в миг.

Пушкин:
Знакомый пир их манит вновь -
Хмельна для них славянов кровь;
Но тяжко будет им похмелье;
Но долог будет сон гостей
На тесном, хладном новоселье,
Под злаком северных полей!

Историк:
Слова верны, но осторожно,
Славянов бить теперь возможно,
Врагов встречают как гостей,
Хотя коварен, лют злодей.

Пушкин:
Ступайте ж к нам: вас Русь зовет!
Но знайте, прошеные гости!
Уж Польша вас не поведет.
Через ее шагнете кости!..."

Историк:
Ошибка, "Polska nie zginiela" 
И "Украiна ще не вмерла",
И рать всесильная врагов
Не встретит славных здесь штыков.

Пушкин: 
Сбылось - и в день Бородина
Вновь наши вторглись знамена
В проломы падшей вновь Варшавы;
И Польша, как бегущий полк,
Во прах бросает стяг кровавый
И бунт раздавленный умолк.

Историк:
Умолк, вопить не переставши,
"Rzecz Pospolita!" - польский крик,
А "Вiльна Украiна!"  - наш ли!?
И тут Мазепа - срам и стыд!

Пушкин:
В боренье падший невредим;
Врагов мы в прахе не топтали;
Мы не напомним ныне им
Того, что старые скрижали
Хранят в преданиях немых;

Историк:
Стоим раздавлены и нищи,
Скрижали сожжены давно,
Лишились мы духовной пищи,
Ушли от правды далеко.

Пушкин:
Мы не сожжем Варшавы их;
Они народной Немезиды
Не узрят гневного лица
И не услышат песнь обиды
От лиры русского певца.

Историк:
Да, сжечь Варшавы мы не в силах,
И гнев пропал к своим врагам,
В огне унижена Россия,
А Немезида терпит брань.

Пушкин:
Но вы, мутители палат,
Легкоязычные витии,
Вы, черни бедственный набат,
Клеветники, враги России!
Что взяли вы? .. Еще ли росс
Больной, расслабленный колосс?

Историк:
Клеветники, враги России!
Что взяли вы?.. Вы взяли все,
И Слава русская твердыни
Ушла с под ног в небытие!

Пушкин:
Еще ли северная слава
Пустая притча, лживый сон?
Скажите: скоро ль нам Варшава
Предпишет гордый свой закон?

Историк:
Она уже нам предписала
И ставит много пан на кон,
И вознеслась поляков слава,
Поставив НАТОвский кордон.

Пушкин:
Куда отдвинем строй твердынь?
За Буг, до Ворсклы, до Лимана?
За кем останется Волынь?
За кем наследие Богдана?
Признав мятежные права,
От нас отторгнется ль Литва?
Наш Киев дряхлый, златоглавый,
Сей пращур русских городов,
Сроднит ли с буйною Варшавой,
Святыню всех своих гробов?

Историк:
Сроднил... но все же было мало:
За Буг, от Ворсклы, от Лимана,
Признав права врага -  Литвы,
Ушли бесславно русские сыны...
О пораженье, горький сон,
Россия пала, унижаясь,
Суворов, видел бы позор,
Как Русь врагами истреблялась!

Пушкин:
Ваш бурный шум и хриплый крик
Смутили ль русского владыку?
Скажите, кто главой поник?
Кому венец: мечу иль крику?

Историк:
Поникли мы, главу склонивши,
Смутились западной идильей,
Венец поруган, русский нищий
Идет по миру как бессильный.

Пушкин:
Сильна ли Русь? Война, и мор,
И бунт, и внешних бурь напор
Ее, беснуясь, потрясали - 
Смотрите ж: все стоит она!
А вкруг ее волненья пали -
И Польши участь решена...

Историк:
Она стоит, но что же боле...
Колосс несчастный, инвалид,
А Польша днесь прелестна, грозна,
И гордый пан на Русь глядит.

Пушкин:
Победа! сердцу сладкий час!
Россия! встань и возвышайся!
Греми, восторгов общий глас!..
Но тише, тише раздавайся
Вокруг одра, где он лежит,
Могучий мститель злых обид,
Кто покорил вершины Тавра,
Пред кем смирилась Эривань,
Кому суворовского лавра
Венок сплела тройная брань.

Историк:
Все это в прошлом: ныне, ныне,
Взгляни чьей стала Эривань!
Тбилис и Грузия: все в дыме,
Мятежный правит генерал.

Пушкин:
Восстав из гроба своего,
Суворов видит плен Варшавы;
Вострепетала тень его
От блеска им начатой славы!
Благословляет он, герой
Твое страданье, твой покой,
Твоих сподвижников отвагу,
И весть триумфа твоего,
И с ней летящего за Прагу
Младого внука своего.

Историк:
Но тень померкла пред изменой,
О горе нам, о горе нам,
Нам всем за падшие победы,
Позор надменнейшим родам!
Но вечный бой, покой лишь снится,
Поэт, не видишь ты позор!
Пусть Честь и Слава возродится,
Венец поднимет Русский Трон!