Данные обещания нужно выполнять - я еду на место службы в Чехию.
Пути-дорожки
Прага - типичный европейский город, бережливый к своей истории, красивый и уютный. Такой домашний, что едут сюда со всего света: смотри, вкушай, покупай. Она для влюблённых, нежащихся в счастье и занимающихся поисками себя.
Мы - приграничье Азии с Европой, Чехия - Славянского мира с нею. Недолюбливают немцев. С нами всегда был мир, а как выручил "чехословацкий легион" весной 1918-го года белую Россию! С немцами потом боролись вместе, но Победа 1945-го обернулась Пражской весной 1968-го.
Про нас, пожалуй, забыли. Отпустили их, и надписи появились другие: на стене вокзала барельеф Вудро Вильсона с его знаменитой "демократией", "Музей коммунизма" (бар рядом с плакатом зубастой матрёшки). Не такие уж, в сравнении с нашими, ужасы - наши жертвы исчисляются десятками миллионов, но они-то своих палачей и выродков не славят и им неприятно. Нейтрально реагировали - я везде выступал "про солдата", оставляя записи в книгах и вступая в разговоры.
Это - прошлое. Настоящее - лАдное.
Ничего не просто так. Чехи продумАны как немцы. Приятно везде - со славянским акцентом и европейским комфортом, и сравнивая его, поражаешься - как у нас туристы выживают!?
В самый раз всё. Кухня проста. Еда доступна. Колбаски в фаворе, выпечки всякой навалом, но живот вместить всего никак не может, как ты не старайся, забыв "мезим". А конфетами сосательными затарился - здесь они всегда славились.
Пива - отменного - полно! Из крепкого - Tuzemsky (туземак - ром) весьма не плох. Разнокалиберного алкоголя вообще много, причём его вариантов маленьких - по 50 и 100 грамм бутыльках, и что приметно - нигде не валяются пустые.
По 10 крон "Крушовице" в супермаркете, а уж "Гамбринус" за 7.90 - перебор! 10 крон - 17 рублей. В ресторациях по 35-40 разливное, свежайшее, пенное, вкусное, в пафосных ресторанах и аэропорту все 100.
Отель - "Оld Prague Hotel" *** на Skorepka 5.
То, что надо: в переулке у площади с ресторациями, в сотне метров от станции метро "Мустек", рядом всё: пара минут и Вацлавская площадь, чуть далее Карлов мост, за ним на горе Градчаны - пряничный замок. И за всё 50 Евро в сутки.
Распорядок дня не хитрый: из-за трёхчасовой разницы во времени, отбой и подъём ранние, и в 8 утра уже завтрак, экскурсии, в полдник супчик и кружка пива - 80-100 крон как в "Старые часы", где не раз лакомился щами из кислой капусты с потрясающей колбаской (рецепт-то взял, а вот лавка с колбасками "Апетито" так и не заработала в понедельник), оправиться в отель, вылазка в город - по-взрослому, а иной раз не единожды.
Музей игрушек напомнил детство, когда открывался гигантский мир, и всё было внове, а образы свежие. Глаза тогда были другие. Условия "спартанские". Освещение. Материалы. И то: немного времени прошло с первых деревянных и жестяных игрушек до действующих моделей фабрики или железной дороги; от глиняных статуэток до кукол Барби, чья целая эпоха, как и Звёздные войны прошли мимо нас. А игрушки отражение взрослой жизни. Времени. Сколько мы пропустили!
Правильно, что нас сюда не пускали. Оболгав и кастрировав историю, изгадив природу, исковеркав до неузнаваемости мою Москву (вот так бы "зодчий" поступил с Прагой лет четыреста назад...!) - в музее пыток представлено.
Мы к сермяге привыкшие, а каково местным? В двух шагах - развитие Европы 70-х, "хиппи", всплеск бытовой техники и удобств, свобода и открытый мир, который хотел заклевать "голубь мира" - людоед; травило людей производство. Однако и прежней жизни оставляли - и не разучились печь хлеб, мостить дороги, быть дружелюбными, а пред врагами - гордыми и мужественными.
Дзекую за всё! И благодарственный Адрес на черновике книги "Красная чума" с десяткой Евро был принят портье с прочувственным "сенкью, сэр!".
За два дня экскурсий окрепли ноги, и оставив рюкзак в камере хранения отеля, сжав в ладони билет на 680-й поезд, на "нерваках" от переполнявших чувств, с главного вокзала отправляюсь в Крупку-Богосудов. Сумка. Карта. Сигареты. Деньги. Паспорт. Походный нож. Неизменный багет и бутылочка лимонного "Нести".
Я смотрю в окно и вспоминаю, вспоминаю, ловя знакомые названия на карте. Дымят трубы, ползёт по транспортной ленте в лесу уголь, снуют похожие на старинные банки кока-колы поезда по со вкусом построенным мостам над зелёным полотном струящейся Лабой.
"Усти-над-Лабой".
Всё ближе.
Следующая станция "Теплице в чехах".
Моя!
И я ступаю в "восьмидесятые" - облезлый вокзал с потемневшими от старости и невзгод скульптурами "гегемонов" на входе.
"Крупка-Богосудов" севернее на несколько километров.
Автобус?
"Пешки"?
Такси!
-Колик положишь корун, пан, до Богосудовска 169?
200 крон. Смешно! Три месячных содержания солдата. 340 рублей теперешних - 15 пакетов конфет "бон-пари", на тогдашие 70 крон мог купить больше в два-три раза.
Глаза так и впились в окрестности в поисках узнаваемых ориентиров и вот - "судьбоносный поворот" на Дечин, поля, и за деревьями на повороте я вижу здание полка.
Две минуты - и я у дверей пансиона "у Вернера", куда позвонил накануне - он в сотне метров от полка оказался!
Чувства - странные, я - явственно опоздал, а дерево у остановки живо вполне, оглянулся - ничего не изменилось. Хорошо ли это?
Грозные, ограждавшие мир от войны ворота с выпуклыми звёздами распахнуты. На углу плаца сложены срубленные ветки, по подъёму к складам - теперь ресторан и стоянка машин, а постоянно запертые тогда ворота - снова главные.
В корпусе штаба полка и казармах снова иезуитская гимназия: дети вернулись, расположения перекроили классы и студии, лестницы уже не казались огромными (заставят сейчас мыть...!), краски - добры, не угрожающая охра, выбегают дети, торопясь домой.
Сопровождать меня любезно вызвался директор гимназии, десятки лет работавший в Крупке, и я его узнал - приходил к нам молодым, окружённым стайкой детишек...
Лет много кануло - поколение целое. Кроме него и случайных прохожих - никто по-русски уже не говорил. Везде понимают "дорожный" английский, даже отвечая, при этом молодёжь кроме чешского и немецкого "не розумеет" никакого. Мой уровень английского даже хвалили!
Несколько раз приезжали такие как я, но в последнее время - никого. Десять лет.
-Девяностые... Почему не встречаем ровесников? Кончились.
Двухлетие - два часа. Всё обошли, о многом вспомнили. Работы ему - не початый край: уходили, всё бросили как есть; вкладываться надо - переделывать ещё многое. А в расположении химвзвода - пол сохранился, окна, на крыше солнечные батареи.
Вот канцелярия.
-Здесь стояла моя кровать...
Я закашлялся.
"Три скрипа".
После поверки, планов на завтра, нарядов и выволочек, забежки в туалет "на пару тяг", мы бросаемся к кроватям, часто раздеваясь на ходу. По команде Отбой гаснет свет и следует крик -
Три скрипа!
Скрип! Как бы не береглись измождённые, истосковавшиеся по теплу сырой простыни тела, кто-то всегда "прорывался". Ведь застыли в тех позах, что застало мгновение.
-Раз!
Раздаётся в ответ.
Притихли под одеялами. Воском оплывали фигуры, осторожно ввинчиваясь в постель. И как бы ни старались -
Стук.
Сколько проклятий! А сердце заходится. Дыхание всех тайное.
-Два-а!
Прохаживающиеся "деды" или сержанты (в офицерском училище 2-й над первым курсом) ведут грозно бровями. Никто уже не дышит.
Им тоже пора по своим делам, и часто через пять минут все мирно спят, но растянулась пружина панцирной сетки - Три!
-Подъём!
"Прорыв!"
Ничего не важно! Любой ценой! Несмотря ни на что! Отрёкшись от всего.
Ради чего?
...11 ноября 2011 года иду светлыми, полными рисунков, плакатов и стендов юношеской жизни коридорами и думаю - как бы ни пришлось вновь съезжать. И я - опа, в шинели... Режим неспроста затеял олимпиаду - Европа занята, и будущее в движении на Кавказ (решать с ним всё равно придётся), а там и Восток подтянется. Военный бюджет красноречив. Погубив едва ли не последнее из мест нашего морского отдыха, возводят гигантские терминалы и транспортные узлы, льют миллионы тонн бетона...
Деревья у плаца разрослись пуще, к ним добавились новые. Дорожки перекроило детство, на плацу разметка едва видна, а вот на губе сохранилась живо.
Гауптвахта - мёртвое двухэтажное здание без внутренностей: дверей у камер нет, окна повыбиты, пол усеян мусором. И повсюду сопровождавшими осколками стеклоблоков - было такое поветрие на издохе режима, вперемешку с листьями покрывшими теперь землю.
Баня. Развалины кочегарки, как и остальное начавшие скрываться зеленью. На стене цел облезлый обрывок обязанностей караула, но вокруг трава и кусты. Какие выросли берёзки!
Скелет столовой. В варочном цеху - будто пеньки основы котлов. Крохотная хлеборезка с выбитой дверью.
Ремрота едва уцелела. Офицерские общежития теперь отделены забором наглухо и переделаны. На месте парка боевых машин - дома и частью пустырь.
КПП 1 заколочено. А от КТП нет и следа, разве что среди опавшей листвы - месяц так и называется "Листопад", угадывались куски бетонных плит.
Я сюда попал на 18-ти летие оккупации. Десятки тысяч побывали здесь. На пятачке чешской земли (нем. Граупен), будучи чуждым организмом, не давая жить себе, и мороча голову соседям.
В 6 вечера пустынно. Ветер с гор гонит сумерки и за подпирающими их сгустками леса угадывается "Комар вышка". Промозгло.
Крупка почти не изменилась - разве что магазинов и рестораций чуть больше, дома посвежее. Купальня заброшена и единственно осталась чаша бассейна.
"Ланова драга".
Вместо загородного стрельбища - конное ранчо, а на той самой остановке - фото с уже другого вида стендами.
Кружка пива в баре с местными выпивохами, и интерес есть, и время, но контакты во мне оплавились, и возвращаюсь в пансион читать, набрав с дерева у КПП таких же вкусных яблок.
Ночь подступала пронизывающим до костей туманом, в котором плавились огни фонарей и я с ритуальным костерком у забора парка боевых машин (по-прежнему никак не горел он - растопка сразу отсыревала), но я его победил, разогрев тушенку "колядовал" привезёнными с собою солдатиком, мини батончиком белого с кусочком масла.
"За всех"!
Страх покинул меня. Ничего не осталось.
В пансионе было уютно... Как мечтал тогда о таком!
В 9 утра открылись двери Богосудовского монастыря (думаю, никому и в голову не могло придти устроить нам экскурсию - через забор). Опоясывающие костёл полусферические анфилады уместили всю историю монастыря - фресками и скульптурами, внутри костёла - захватило дух: здесь века имеют место, их можно коснуться.
Как так получилось? Их воспитывала католическая церковь - суровая, в средние века заложив базис европейской культуры жизни (потерпев фиаско в обуздании нравов "московитов"). Разумеется, под ведьм с еретиками "стригли" всяких, прочим публичные казни в устрашение - головой не отделаешься! И альтернатива - правильная жизнь, не без лёгкого греха, что можно было искупить - будь человеком.
Стрелки часов близились к десяти и разгоняли хмурость, улицы Крупки светлели. Чашка кофе в "Спорт баре", бывшем "Гриль и звоны", где, не смотря на рань, веселились люди, собираю вещички и возвращаюсь в Прагу. Расписания поездов не знаю, зато "маю" карта. Сориентируемся!
Солнце - яркое, Лаба - тихая. Вьётся железная "надраже" по краю гор и берегу реки, и "влак" увозит меня от прошлого.
Прощай! Я сделал это!
"То мач фо ми"
К выходным дням творилось настоящее столпотворенье, деморализовавшее меня - из "виладж Крупка" в такое! Пруд пруди людей! Особенно густых отрядов вьетнамцев.
От вокзала даже кривым маршрутом - десять минут до отеля. И хорошо, что я не вернулся в 407-й номер: он оказался занят на два дня - "увы, сэр", и был заменён даже лучшим.
А как мне заменить себя?
Устал уже за эти дни изрядно: побывал, где хотел, оставив самое вкусное на следующий раз, впечатлился осторожными синагогами и вековым кладбищем, где могильные плиты вросли в деревья, попробовал абсента - "мекка" его здесь и кнедликов разных, во Влтаву плюнул с мостов, на трамвае бесплатно покатался, несколько раз заблудился...
-Карлова-25, бар "Альтернатива" - посоветовала мне продавщица винной лавки на Uhelny trh - чешка лет 25, с пирсингом нижней губы. Несуразные поступки, совершённые по доброй душе вызывают симпатию, и мы с ней разговорились, найдя хорошую практику английскому. Тут семечки разных сортов продаются в табачных магазинах и она растит "план" дома, и, кстати, выпивает пол-литра абсента и тоже не понимает никаких галлюцинаций.
Купленная там бутылка Моравского белого за чтением "Российская контрреволюция в 1917-1918 гг." разошлась во мне словно канистра бензина в Камазе - для старта, и я отправился в путь.
Документы лучше с собой не носить - лихие люди есть везде. Достаточно карточки страхования или распечатки билета на самолёт и визитки отеля. Как и с обменниками: читайте надписи! Вообще, возить наличную валюту можно только в качестве НЗ - в любой стране конвертация затратна. Как и таксисту - нужно предлагать нормальные деньги за поездку, а на рвачей махнуть рукой.
Ходить легко. Камень везде. Брусчатка. Малоэтажная застройка. Множество скверов и площадей. Не грязно. Прошла барышня с собачкой и какнула её животная. Взяла она пакетик и убрала пакость, заслужив мою, взращённого на брегах засраной Москвы реки, восторженную тираду.
Миновал "Бефлем намести" (Вефлеемская площадь у костёла), набережная осталась слева, и не прошло пяти минут, как привыкшие к сплетенью улочек ноги привели меня на нужное место: арка с открытой калиткой ворот, за которыми улочка вела во дворы с разномастными заведениями.
Неприметная табличка "Бар Альтернатива", я свернул налево и спустился по крутым ступеням - и даже скрипнула дверь.
Запах обещал отдохновенье.
-Та-а-ак...
Потёр я руки, сняв перчатки.
У стойки сидел парень лица актёра Бушеми и я взгромоздился рядом. Перед ним как раз лежала коробочка типа для зажигалок "Зиппо" ("холдер" для "травы") - и в его ответе на вопрос для чего это - "Удобно" - было всё, что закрепил я рассказами про Пашу Хихуса и о моих пробежках по миру.
Илья учился здесь, и лишь недавно узнал про это место. Пока на мои "экивоки" бармены "включали дурака", сидевшая рядом девица соблаговолила поделиться своими запасами со странником, и не за так, конечно!
Как потом понял, это была моя искупительная жертва, зато с комочком "сканка" я был наравне со всеми.
Приколотили с парнем. Разговорились. Отпустило солдата. Открылись глаза.
Посетителей ранним вечером было мало, и бармены Гонза и Давид вполне успевали обслуживать их, общаться со знакомыми, а тут и я - представитель иного мира, ввинтившийся к ним. Будем их "осторожных" проминать.
Приходили знакомые - всем Гонза и Давид оказывали вспоможение: 300 крон "сканк", чуть дороже "хаш", а у Давида и вовсе кладезь: прямо целый мешочек "первого" по 2200 грамм, и грибочки по 200, ещё какая-то "биоэкстази" в кристаллах. Пиво после парочки подобных "минералов" стало вкусным как карамель.
Накрывало плотно, пиво кончилось, и "зашифровавшись", я отлип от стойки, пообещав - Через несколько минут вернусь!
Интересно, что они подумали? Я про помповое ружьё.
Сгонял в отель за остатками "подорожного": всю их компашку отведавших "семечек от Мартина" было не оторвать от них, восхитились "Беломором", забористостью и ценой, жаль только две маленькие банки маринованных опят уже разошлись: одна директору гимназии, вторая портье отеля.
Курили все. Но помещение было большим и дымно не казалось. Много было на что посмотреть.
Я загнался и такого себе напридумывал: вот и место у стойки рядом с бабами услужливо свободно, подсыпали уже чего видать в оставленную пока ходил в туалет кружку, вот и вторая подсела, странно смотрит бармен... Я и некоторые "ходы" стал делать, запутывая их, над чем позднее все посмеялись, вспоминая.
-Мейби машрумс? - поймал я Давида среди толчеи. - Грамм из ту мач фо ми, колик корун фо э литл...
-Попробуй. Для начала - он сыпанул мне в ладонь горстку скрюченных сереньких ножек.
Я осведомился про потребительские свойства.
-Запить есть?
Бах - пива кружка.
-О, Чизес! Глесс оф вотер!
Присел.
-15 минут говоришь...?
Я засёк время на вдруг ставшем бархатным телефоне, чья панель превращалась в колыхавшуюся толщу голубой воды.
Многие пили пиво, коктейли и виски, к стойке бара так и сновала местная публика, лишь едва разбавляя заходивших посетителей. Их всё прибывало. На земле - сновавших в разных направлениях людей манили ресторации с неизменным "гуляш" суп, бары и всякие представления, магазины и сувенирные лавки.
Вьетнамцы держат ларьки со снеками и разномастным алкоголем - на 20-30% дороже чем в супермаркете - этакие наши палатки, торговля идёт вяло, зато ломятся полки.
Прага не спит всю ночь, правда мест поесть становится меньше - колбасные на Вацлавской площади и Макдональдс.
Гонза мне всё - и то и это.
-Почкей!
-Почему?
Напробовался уже! Немного терялся, увлёкшись его коллекцией банкнот, прикрепляемых к стене за стойкой, а он горестно разводил руками - решил, что денег у меня мало и вдвое снижал цену, ещё и "Пилснер урквела" подливая.
-О! Вай? Ту мач, ту мач...! Ай хэв бизнес, Андрэй! Три грамм минимум. Пять сотен. Гуд прайс! Машрумс - 250. Вот?
-Э литл...
Подумал, что перегну палку и меня скоро выгонят, а он подыгрывал мне, злившись притворно.
Его отвлекали, он уходил, возвращался, не сидел на месте и я.
Быстро все узнали про мою задумку, о книгах и рассказах, солдатчину и добрый нрав, и меня окликнул Гонза. Он скрылся за столбом, делившим стойки на две части и тут же вернулся, выложив на стойку пару грибных шляпок.
-Здарма!
-Гуд!
Я пожевал.
-Пить? - поймал он ой взгляд, притворно вздохнув, будто сокрушаясь.
-Оф кос!
И вот тут начался вечер. В новый раз.
Уселся в самом эпицентре, испросив разрешения, когда становилось много людей, перемещался по залу, где за столиками сидели - каждый при себе. Внутри меня Фигаро с примесью Швейка. Я везде успевал.
Ко мне хотел прибиться школьный друг Гонзы, но кроме чешского он никакого не разумел - какое верное слово, и быстро набравшись пивом, переключился на созерцание моих "мимикрий" и подсаживался к соседям.
Таращило - "погляд" (выглядеть - по его) был у меня типичный - Витя Цой. Даже не подошёл один из десятка ввалившихся поддатых немцев - Гойко Митич что-то проглотив сел в углу на диванчик, и после косяка долго гонял про себя, наминая пальцами зажигалку. В углу при входе то целовались, то "втыкали".
Суббота вообще была битвой титанов - сотни людей прошли, кран с пивом не закрывался, выдаивая бочонки. Гости приходили, уходили, кто, как "козья морда" "торчал" под музыку, притянув меня пару раз на свою волну (встретил его днём где-то в городе - всё в порядке), и столиков пустых было много, спасая меня, валился и закуривал.
Глазами всё в "приходе" - диджей наплетал всем трубы, скатывался на чешку, сидевшую в компании за столиком в углу. Нефертити. Чёлка. Стены стали сочными, она - меняя очертания лица, приближаемое зрачками, всё заманчивее. Поймав мой взгляд, вскидывала ресницы и я с неизменным "сори" отпрянывал, извиняющее улыбаясь. И так раз пять!
Чуть-чуть. Как заказывали - подмигивали стены.
Грамм "машрумс" мало?
Какой там!
"Ту мач"!
Я источал радость и плавился от доброты. Нам часто не нужны взгляды. Зачем? Мы одинаково мыслим. Чувствуем одно и то же. Пришлось рассказать про цепи "города механизма", с удовольствием разрушать стереотипы, особенно сразив, что в пятом поколении москвич.
В два ночи впорхнула ожившими порнофантазиями парочка наших "бабочек", но быстро соскочили, поняв бесперспективность охоты. Дым здесь стоял коромыслом.
Гонза буквально разрывался за стойкой. Набегами шли туристы. Большинство, прилично уделавшись, волнами атакуя стойку.
Он всё вопрошал меня, улучая минутку (они, чтобы быть в темпе, прихлёбывали пиво и делали "пару тяг"):
-Окей, Андрэ-эй?
-Океюшка, сыночек!
Вместе курили. Я срывался подышать на воздух, прогуливался и возвращался обратно, разговорами и вопросами изрядно потиранив его.
На стене там теперь есть надпись "Миронов ДМБ 1986-1988", буквально выдавленная уничтоженным к концу надписи маркером.
-дядя Андрей, - парни играли в настольный футбол - он же тонко писал!
Всё потешались мы над тем, взмолившимся - спустись с таким лицом у нас в метро...!
Их группа - учатся здесь, кое-кто в гости приехал. Все с "болтами" от "спидов". Нахохотались с ними. Они буквально опешили, за разговорами узнав - сманив и меня футболом, сколько мне лет.
-У вас большой запас! - пафосничал я - Не сдувайтесь только!
Наша молодёжь - удалась. От 17 до 22-х. Здраво рассуждают и всё понимают. Мы и наши предки жили не зря. И историю хотят знать, да где? Изменить мир - но как? Примеры нужны! И начать общаться с местными.
Им - всё продолжать, я - "уважьте старика, лень думать и смотреть, проводите до отеля, если по пути".
-Вопросы?!
Ватагой пошли. Сказал бы - понесли. И вывели меня к отелю (до этого я ходил "криво"). Далее идти - откланялся, и, забежав в номер, прихватил денег - перекусить.
...Морозный туман выливался из привлтавских переулков на Вацлавскую площадь, где ещё горели огни казино, слонялись негры и зеваки, которым идти было некуда. Негров не увидишь нигде кроме этого места. Порядок. А как иначе?
С вечера до утра на "Вацлавской нАмести" негры-зазывалы охотятся на отчаянных гуляк, предлагая нырнуть в "найт оф лав" в местном стриптиз баре, маня бесплатным входом.
Полиция похаживает. Временами орут и скандалят опомнившиеся гуляки, скрежещут зубами и теряют сознание туристы из глубинки, "наколовшись" при обмене валюты, карманники промышляют, вечерами лютеране кормят бомжиков и просто одиноких. Каждому своё. Обмана хотите - в стриптиз бар. Наши - секта "Зажигалка" - не чета им! Потерять деньги - купить у барыги рядом с переходом у Национального музея "качели" (попробовать дадут "первый"), в лучшем случае "спиды" и оказаться в диско баре: в невменозе и без "пинежи".
Распад. Отбывала номер стриптизёрша у шеста в баре "Ягуар", а после спала, уронив голову на столик. "Плавали, знаем".
В Крупке же сейчас по 15 крон пили "Крушовице" и смотрели телевизор, и каждые полчаса звонил колокол.
Тут - полутона.
Не такой уж и "легалайз"! Не стоит провоцировать полицию, расхаживая по улицам с косяком - в темноте, да, при себе 5 грамм - нормально.
-А что если найдут, спросят - где взял?
-И ты - нашёл.
Дело каждого бармена приторговывать или нет - на своё окружение и туристам. Шито-крыто. Около года назад разогнались уже - продавались повсюду "спайсы" из Голландии - "Эйфория", но быстро прикрыли это: смело слишком для славян сразу. Ведь большинство чехов по синьке ещё прикалывается!
Власти смотрят сквозь пальцы - пока. Я об этом - "по вашему - Юрий", что был охранником в "Альтернативе", с которым к концу воскресного вечера смогли пообщаться. А ведь осторожничали вначале, не без опаски: "русский" - этакой диковинкой показывая приходящим, может Путина любит? Советский Союз - хорошо?
Я как девиз - "Коммунизм-советизм - из реал эвил"!
Во, в майке "СССР" сюда придти?!
Чехи про нас вообще ничего не знают: и всё жадно впитывали - жизненное, народное.
Люди - "френдли".
-Релакс! - не уставал повторять Давид, избавившись от плюща рук любимой и поцелуев. - Чаевые - не нужны! - обнимал он меня. Его девицу вчера я принял за участницу заговора, когда был размазан первыми напасами "сканка", но быстро отлегло.
Ему 25 - похвалился он.
Вчера я дал бы ему "усе 40". Так работая, он долго не протянет!
Гонзе - 27. Он знает английский.
Курят по многу лет.
Хотя и нигде не бывали (где я только не выступал с рассказами!) - понимают многое, так у Гонзы есть друг в Санкт-Петербурге, и цены знают наши, прихваты. А сами?
Жизнь - как везде. Ссорилась вчера семейная пара (она пьяная упала, набив огромную шишку, и, выводя её с помощью Давида, муж - "э литл Шрек" едва не сцепился с компанией у стойки, что рассмеялись в тот момент); зашедшего с ребёнком знакомого выпроводили тут же - накурено; кончилось мыло в туалете, исписанном так, что живого места нет; полаялись продавщица в мясной лавке (о, какие там копчёности!) с пожилой дамой покупательницей в очереди.
Давид, познакомил со своим окружением и с заглянувшими на следующий день родителями, но языку моему уже грозила мозоль и я откланялся, к тому же пошли тосты и угощения крепким алкоголем, и они обижались отказом его пить.
-Уж очень размашисто! - урезонивал я Юрия, распустив локти по стойке. Как многие, он поклонник самолётов Сухого - "Суперджета" и страстный чтец Достоевского, да так, что внешне схож (ему сорок и "запретные удовольствия" давали себя знать), мечтал о поездке в Питер и Москву, что ему - моря и океаны?, и был сражён числом моих наездов в "Северную Пальмиру", не говоря о других "городах и весях". Я говорю всегда - приезжайте, встретим! И самим будет интересно с вами, и не дадим пропасть.
-Глотком свободы можно поперхнуться! Не всем странам нравится, что у вас начался этакий "Амстердам". Без фанатизма, пока, но что ещё делать: Прага привлекала во все времена - этакая славянская Вена, и жить они начали наконец-то!
Поэтому я осторожен:
-Рекламу хотите?
-Конечно!
Гонза благодарно приложил руки к груди.
Они закрывались... Мне сувенирную майку вручили, позабавив, и этих "вкусняшек" - бери "здарма" и этих, предлагали.
-"Сорри, ту мач фо ми"!
Мы тепло попрощались.
А Прага промерзала.
"важены устурицы" (граждане кустурицы) - "закочите, просим, выступ и наступ, двежице завираю" - закончите, просим, вход и выход, двери закрываю.
Двери бара "Альтернатива" открыты...
Летом здесь слишком жарко, купаться во Влтаве можно за городом, где вполне девственно и можно мило отдохнуть; мест в Чехии много. Присоединяйтесь!