Столь масштабных командировок не было у меня. На карту смотришь - дух захватывает. И вот: я и Александр Литвинов (руководитель проекта Харанорская ГРЭС) направляемся в Забайкалье.
Суббота весенняя. А/э Домодедово. Вылет в 17.45 на милом А-320.
хх
От тебя убежал я прочь...
Маршрут труден, но интересен;
Из дня улетаю в ночь,
Слушая БГ песни.
За окном бесконечность черноты, расчерченная яркими гирляндами огоньков - редкими населёнными пунктами. Летишь сотни километров - ничего нет.
Затерянный среди бескрайней мглы россыпью огней явился Екатеринбург (бывший Свердловск - названный в честь Я.М. Свердлова (преступника, чьи руки по локоть в крови, льющейся благодаря его людоедской деятельности: председатель ВЦИК, участие в разгоне Учредительного собрания, расстреле царской семьи, расказачивании и т.д.; благо, сдох в Москве 16 марта 1919 г., простудившись на митинге в Орле). А сколь ещё бед мог натворить! В 1991 году городу было возвращено прежнее название.
Рейс U6-293
За окном чернота и жалкие наделы -
Гетто: леса, поля и домишки...
Душат здесь душу и тело,
Здесь ты всё время лишний.
15 марта
Мы - лангольеры, съедающие время. Разница с Москвой 2 часа. Дико переутомлены и не можем уснуть, развлекая себя историями.
В 20.00 садимся в Екатеринбурге. Ночь. В полупустом аэропорту "Кольцово" - тёмные люди (это о них писали наши классики), повсеместное "чёканье"; дикие цены.
Транзитно переждали 1,5 часа.
Вылет из Екатеринбурга в 23.40
До Читы 5 часов лёту.
Бездна тьмы вокруг безмерна. Раздают второй ужин. С ним - отрицание кулинарии - сом с макаронами. От него пахнет тиной, от них несёт Армией.
Прикорнули на час. Проснувшись, был поражён зрелищем: за правым крылом - ярится оловом луна, по курсу - встаёт солнце. Мозговорот.
М-Е-Ч
Время - взбитая постель,
Самолётами гонится прочь.
Мы впрыгнули на карусель -
Утро, день, вечер, ночь!
Приземление в 7.50. Разница между Москвой и Читой доросла до 6 часов. И 6500 километров.
В аэропорту "Чита" обстановка - пипец! Мы как две белых вороны. Таксисты, "менты" и публика - фору нашим вокзальным дадут. Тревожно. А Саша - давай сфотографируемся возле аэровокзала...
-Ноги уносить надо!
Прыгнули в такси. Чита и сама произвела гнетущее впечатление. Город-барак. А представления о Москве здесь 10-15 летней давности: "на зелени спите", "в магазинах доллары платите". Мы опровергали. Он бил нас далее: у нас баба - 200 рублей, водки - полно. Я начал хвататься за голову. Время здесь замерло и тухнет.
280 км до Ясногорска! А "маршрутка" только вечером.. Утро воскресенья "мажет" город. Мы ошалело топчемся у автокасс. Ожидаемо подходит таксист.
3500 руб. Мы долго торговались, но резоны таксиста взяли верх. Он оказался милым дядькой, с которым всю дорогу интересно общались. Даже на "Форексе" играет.
История края - интересна и величественна.
Казачьи места. Летом - обильно ягодами, грибами; дичь и зверьё есть.
Красиво - неописуемо. Хребты, сопки, мелколесье. Речушками перерезано, скованными сейчас льдом. Пространства - ошарашивающие. Здесь легко теряются народы. Леса - то берёза верх берёт, то сосны. Часто они вместе. Берёзки - удивительно светлы. Везде плешины пожаров - "Горельник" всё спишет, а лес - в Китай.
Через сотню километров - царство бурятов. Названия - Могойтуй, Ушарбай, Ага...
Сельская жизнь. Много коров (лохматых будто в свитерах), как в Индии свободно гуляющих везде и забирающихся на сопки. Убежали!
Выходим покурить, наслаждаясь видами. Солнечно, тепло, но ветрено, и как-то серо и покинуто. Мехдвор колхоза похож на брошенный отступающей армией обоз...
Отрог за отрогом вертели мы спирали. Им не было конца. Масштабно! Снег, сопки, степь. Посёлки, да дацаны. В последних, как сказал таксист, мудрые ламы, поддерживают телепатическую связь с Тибетом. О чём? - допытывается Саша.
Только "маяки" - кафе. Лакомимся "бузами" (похожими на "хинкали", но вкуснее и без верхушки никчёмной) - везде их называют "позо", и следуем далее.
Километр, за километром. Десятками нанизываем. Дорога такая, что можно не доехать. Что и произошло позже. Наслаждаясь искрящимся настом и видами, мы забыли о коварстве природы. И сами ошиблись - в п. Степь сделали тот же самый неправильный выбор, что и наши пращуры (между Западом и Востоком).
Суровый снег
Нам оставался один перевал... Дорога не сразу кончилась - коварно. Поскребя днищем, влезли в спрессованный как пенопласт снег, отказавшийся нас пропускать далее.
Метрах в пятнадцати внизу по склону между хребтами - "семёрка", по чьим следам мы ехали. Надеялись на них...
Вышли из машины, и пошли к ним.
-Слава Богу! - ожили двое, взмокшие и извалявшиеся в снегу. - Впятером, вытащим!
Мы могли бы развернуться и, доплатив таксисту попробовать по другой дороге. Но он уже устал, а в их глазах я прочитал мольбу.
Впряглись помогать несчастным. Но им - без мазы! Ни вперёд, ни назад. Троса нет. Лопатой рыли, кидали камни, несли "жигулёнка" на руках, до пердежа толкали, а продвижения практически не было. Метр-два. Колёса резали снег, и авто садилось на днище.
Такой снег может свернуть лишь гусеничный трактор с куном - резать и отваливать в стороны.
Прошёл час. Промокли и замёрзли ноги, в перчатках скрючились руки. Я думал, что избавился от этой хуйни в Армии. Вспомнил полигон Доупов, где долбил сапёрной лопаткой замёрзший коктейль из песка, камней и травы (его только сверлить). И с ужасом намеревался порвать майку на портянки и вложить в ботинки стельки, что оказалось не просто. Махнул рукой.
Мы застряли прочно, и я понял, как здесь трудно жить людям.
-Сибиряки, - выдавил взомлевший водила "семёрки", - нинзя. Они и войну вытянули... Я четыре часа назад отправил в город жену и мать. Мать в военной части служит. Выручат...
У них ведь - ничего. Угостили сигаретой. Дали телефон: позвонил в милицию, другу. Вызвали "Уазик".
Мы предложили - позвоним спасателям! Деньги заплатим!
-Чаво? - не поняли они и сплюнули.
Ещё час прошёл. Местные остервенело выкарабкивались, кляня природу, свою долю и судьбу. Как это по-русски! Я едва не заплакал. От умиления. Настоящие люди живут в суровом краю. А что делать?!
Хозяин "семёрки" оттаял: "я ведь тоже москвич, но, как война началась, вывезла отца мать сюда; и с тех пор - ни туда, ни сюда...". Бросить машину - нельзя, разберут. А он пять лет на неё копил.
Нам пешком идти было ещё далеко, и оставить их совесть не позволяла. Мы уж изрядно устали и были мокры по колено - в своих туфлях и кроссовках. А вокруг - следы волков. Пора спасаться!
Пока день - нужно идти. И ГРЭС видно. Спустились по склону, проверив возможность проезда: далее - торосы снега казались вовсе непреодолимыми.
И тут увидели спасителя - от Ясногорска к нам пробивался военный "Камаз" с "прапором" во главе, что делало затею безнадёжной...
Оставив водителя "семерки" отгребать ещё один жалкий метр снега (его напарник - настоящий "чёрный человек" - благодаря, получив "стольник", исчез - времени у него нет, а для пропитания нужно кирпич добывать из брошенного неподалёку дома), пошли им на встречу - отговорить. Шли и ужасались тому что его ждёт. Тяжесть заносов увеличивалась крутизной подъёма. Ему ещё 700 метров! Не пробиться. С другой стороны сопки нужно тянуть "жигуля".
Пока "Камаз" немощно барахтался, ползя и отступая, дошли. Таких прапоров я в Армии насмотрелся - дубина кривозубая.
-Не пройти. Послушайся дедушку ЦГВ. Нас - добрось до города, а сам - вытяни "жигуля" с другой стороны...
Прапорщик не поверил. И продолжил. Не далеко и заехал, завязнув по кабину. Чем кончилось? Как у нас в стране - чёрт его знает...
Мы двигались по насту, а Саша в летних кроссовках комично падал на льду. Метров через сто вышли на "Ниву", которую откапывал мужичок.
-Не проедешь! - кивнули на Камаза - Есть же другой путь...
Он махнул рукой.
Упрямые люди!
Мы выбрались на относительно чистую дорогу, где нас подобрал вызванный по "мобильнику" на помощь главный инженер Харанорской ГРЭС. Он был на джипе "Мицубиси", его палец украшал огромный золотой перстень с пауком в паутине. Улыбнулся золотозубо, нашим приключениям, выпаленным при посадке.
-Едем. Едем...
История, скорее всего, кончилась так: в Камазе кончился бензин, к нему прислали другой, но уже с солдатами и они разгребали вручную. У нас берут в лоб!
Безнадёга...
Страх и ненависть в Ясногорске
Ясногорск. Несколько десятков многоэтажных домов; ряд лавчонок, вещевой рынок, полный дряни.
Схватило горло, но аптеки не нашли - здесь не болеют, сразу умирают. И время - отползло лет на десять назад.
Устроившись в гостинице (помпезно-деревенский кирпичный барак) и передохнув, вышли в город. Поужинать.
Нам, уже привыкшим к относительному комфорту, покажется странным, что в городе негде поесть. Вообще. Так, на вопрос встречному - где можно поужинать, он ответил с глухой злобой:
-Да нигде! С бабой некуда сходить!
Солнце ещё не зашло...
И ужас открыл перед нами двери. Чтобы избежать нервного коллапса я всё время твердил про себя - бля, бля, бля... Среди заплёванных весной улиц и обшарпанных домов, явно исторгающих тоску и распад, роились люди, явно угрожающие нам. Пока взглядами.
Два всего кафе: одно закрыто (ревизия!), в другом, пахнущем жареным луком и угрозой, колготились красные рожи, сразу же обратившиеся к нам. Минут пятнадцать нам тут жизни! И везти нас будет некуда, да и некому. Даже такси здесь - "Мираж".
-Чего потеряли, ребята? - прикушенная сигарета ворочалась в его рту.
-Ничего...!
И ходу.
Так быть не должно! Я многое видел и многое знаю. Но чтобы вот так погибал от удушливого Зла город - нет. Мрачные, кривые лица (со шрамами); размалёванные девицы (со следами побоев); щербатые стены и глаукома оконных стёкол, конфетти мусора и засранные дворы, с огрызками детских площадок. Пустые магазины с унылыми продавщицами. 24-х часовые "питейные" ларьки, заполненные мерзким ядевом и многочисленным палёным пойлом. Словно лепестки встречались дети, как их было жаль, растущих здесь... Дети куда-то уныло брели...
-Бля... твердил я про себя, пока Саша рассказывал аналогичные истории по свою работу в Сегеже.
Ужасу мы не дали войти. В ларьке купили "Доширак". Бац - парень (нашей наружности) - третий в городе, - шепнул я Саше. Вошедший заказал: 2 мороженых, "хинкали", три пакетика растворимого кофе, шоколадку, большой пакет манки и три презерватива "Гусарские". Чтобы не покупать манку, нужно думать о "Гусарских". Пошёл, опустив плечи к замусоренному подъезду...
А мы - к себе. В нашем "недо-люксе" - есть душевая кабина, но нет горячей воды, зато - тихо, тепло и светло. Саша смотрит ТВ, я пишу. Улицы мертвеют. Тьма окутывает город. Безвозвратно. До утра.
Завтра - на ГРЭС.
16 марта
Крошечная ГРЭС, отверженною прилепилась к окраине города. Небо было ясным и голубым, ярко светило солнце.
Грани света и тьмы
Милые, добрые люди по-восточному гостеприимны. У многих, правда, в лицах явный отпечаток - их бабушек любили буряты (или не любили - по любви такое не получается). Встречаются симпатичные лица, но преждевременные морщины испортили их, оставив лишь тень.
Решив дела, шлялись по городу. В совершенно пустом вокзале купили билеты до Забайкальска. Нашли и две аптеки. В городе всё есть - супермаркет, отделение милиции и храм, закрытый в связи с понедельником (у Бога должны быть выходные).
Саша оказался прекрасным человеком (особенно учёбой в военной академии), интересным спутником и нумизматом, теперь собирающим 10 рублёвые "юбилейные" монетки. Втянул и меня. Мы заходили в магазины и спрашивали монетки. Их было много. В одном магазинчике взяли аж 205 штук, взвесив и рассчитав, что 1200 рублей тянут на 1 кг. Везде спрашивали. И их стали прятать от нас (москвичи что-то замышляют...), неудомённо вопрошая - зачем они вам. Отвечали - секта. Процедили повторные - теперь сами будем им расплачиваться - взорвав мозг аборигенам окончательно.
Город ожил понедельником, но хромал и кашлял. Тысяч 5 жителей. По краям - частный сектор: покосившиеся мрачные хибары и огрызки сараев. За больницей на окраине - на склоне сопки - кладбище. Со всех сторон его видно. Школа есть.
Пообедали во вчерашне закрытом кафе - впервые за три дня. Отпустило. Жизнь наладилась.
Саша подрывался на турники, а я всё фотографировал - похожи мы были на "пидарков", и местные кепки и меховые шапки сумрачно следили за нами.
На лотке у магазина продавали всякую-всячину, и моё внимание привлекли, видимо, самодельные конфеты-закрутки. Я бы попробовал, но сколь они минули рук!
-Конфеты? - осведомился я.
-Не-ет. Сера.
Я прямо вздрогнул.
-Видать, не местные...
-Далеко нет.
Мы, счастливые лишь тем, что живём в другом мире. Здесь даже не представляют, что такое Москва.
Люди вокруг. Но непривычно мало. Машины пугающе редки.
Люди - непривычно нам зажаты. Встречают враждебно. Идут на контакт тяжело, со скрипом. Эх, видно - пообщайся с ними и поживи в городе неделю - можно будет их выправить.
Здесь привыкли жить быстро. Дети детей.
И, главное, кроме работы на ГРЭС - заниматься нечем. Пьют или "торчат".
**
Если это всё узнает наш шеф-монтажник, которому быть здесь полгода - следить за строительством: либо руки на себя наложит или уволится.
**
Поезд отходит в 2-30 ночи. Что ждёт нас в Забайкальске? Договорились: нам заказали гостиницу и будут встречать у вокзала.
17 марта
Провалились в сон, из которого вывел телефонный звонок Дмитрия. Стоим. Одни уж остались в вагоне. 7-30 утра. Выглянули в окно. Вокруг привычный уже антураж. Мела пурга. Мы в Забайкальске.
Приехали в построенную китайцами гостиницу "Империя". Весьма неплохо, но "мочёненько". В соседнем номере при открытых дверях идёт разнузданная оргия дальнобойщиков...
Умылись. Пора по делам.
Сермяжный бизнес
Убого в этом ПГТ. Единственная главная улица, в стороне от которой - "тьма тараканья". Вокруг посёлка степь, сопки, заброшенные оборонительные позиции и пустые глазницы дотов, сглаженные временем противотанковые рвы. Халабуды многочисленных китайских СТО. Мусор, разлетающийся по городу полиэтиленовыми пакетами, чьи огрызки висят везде.
Если бы не Китай, с нашей стороны до сих пор было бы как при "царе-горохе", когда поселок назывался "Отпор". Воюем! Жить некогда!
Всё живет торговлей с Поднебесной. Им везём кругляк и нефть, оттуда - ширпотреб, который "комолы" - наши местные жители за 1000 рублей таскают по 30 кг через границу.
Увы. Мы не взяли загранпаспорта, имея которые можно было махнуть в Манчжурию. Запросто!
С той - маньчжурской стороны - небоскрёбы, красота, зелень, свет; нашей - тьма, грязь, хибары... Строятся конечно, но замерло сейчас скелетами зданий. А как всегда планов было...!
20 лет люди ждут перемен, которые приходят скудно и почти не заметны. Люди иссякают желаниями и истерзаны "почему". Всех коверкает злобная никчёмная власть. И китайцам нас не за что благодарить: приведённый благодаря СССР к власти Мао по рецептам "большого брата" уничтожил десятки миллионов китайцев.
В магазинах обильно пойлом на всякие случаи: водка "Коленвал", "75-й регион", "Кирпич", "Под пелемешки" и т.п.; есть и китайская - пластиковые фляжки: не бьётся и в руке играет.
Вечерами, говорят, пошаливают людишки.
Здесь явно нечего делать. Едем в Читу.
**
Пришли к поезду. С китайской стороны - яркий и нарочитый погранпереход. А нам туда, где не горят фонари.
Кочевники в душе - в кайф путешествовать. Поезд "Даурия" светящейся гусеницей пронзает холодную ночь, нас мотает словно на корабле: то на левый борт заложит, то на правый. Колёса напевают извечную песню - ту-ду-ту-ду-ту-ду-ту-ду. От спутницы - товарного кассира на ст. Забайкальск всё про Читу узнали. Теперь мы к ней готовы.
Неотвратимо и споро засыпаем. Сны - степные: быстрые и неуловимые.
18 марта
Утро было не добрым.
-Просыпайтесь! - истошно и строго кричала проводница. А почему не - 8-е купе подъём!?
Не с первого раза, конечно, но операция "Кочерыжка" - покупка у проводницы подстаканника - удалась. Люди тут тугие.
Багульник весною украсит это всё, а пока за окном в серой морозной мгле виднелись привычные уже сопки, редкие домишки, будто заблудившиеся огоньки. И название станции, мимо которой проезжали было соответствующим - "Глубокая падь".
...до Читы оставалось полчаса ходу...
Солнце - всему голова
Чита показалась другой, чем в первый раз. Ярко залита солнцем. В центре помпезно-советская и обшарпанная, по окраинам - барачно-сермяжная. Неуютная. Правильно нарезанная. Ей всего-то около 200 лет. Лучшее здание - Дом офицеров, раздерганный на кафе и магазинчики. 29-го здесь ждут Боярского.
Гостиница "Даурия" - как награда за все наши скитания. От хорошей еды на завтраке даже живот разболелся. "Джакузи" приняли, оставив после каждой помывки жёлтый налёт с ладонь шириной. Растащило. Разомлели.
Занялись делами.
Пошли в город, пахнущий весной. Но мешает холод, держащий снег на улицах и отъявленный ветер-разбойник, обметавший уж губы до корок.
Посещаем краеведческий музей, где нам искренне рады. Века, нанизанные бусинками крохотных комнаток с экспозициями, проходили мимо нас. От мамонтов до сего дня. Всё оставило свой след. Вот, буряты в чуме, за ними - казаки, каторжане императорской России в забое, православные священники, шаманы, евреи, каким-то неведомым образом очутившиеся здесь; рабы "светлого будущего", окончившиеся никчёмным БАМом.
Следы оставляем и мы.
Гражданская война - скудно представлена. А для меня - знакома. Здесь всё напоминает о красной чуме. Поэтому в центре Читы - напротив штаба СибВО - мутантово-гигантский Ленин. Как плевок в лицо миллионам жертв и костыль для нынешней власти.
**
На окраине города помпезный памятник "Борцам за советскую власть в Забайкалье": красногвардейцам, партизанам, в боях защитившим советскую власть. Сколь у неё было и времени и ресурсов! А кончилось - пшиком. Коту под хвост улетели десятки миллионов жизней!
Никто и никогда добровольно не поддерживал красных людоедов. Так, десятки тысяч крепких хозяйственников и рабочих заводов Ижевска и Воткинска перед волной грабежей и резни выступили против большевиков - 7-8 августа ижевцы, а 17 августа 1918 г. воткинцы. Из них сформировали "Народные армии".
Во главе встали офицеры. Обеспечиваясь с местных заводов (60 000 винтовок с Ижевского завода - на все формирования), но, имея недостаточное количество боеприпасов, Ижевская армия к концу августа состояла из 6300 человек: 300 офицеров, 3 000 фронтовиков, 3 000 рабочих добровольцев. Армия была милиционной (разделялась на крестьянские роты) и, распространяясь, захватывала соседние районы, пользуясь слабостью красных. Осенью 1918 г. были сформированы батальоны, артдивизион, кавалерийский дивизион... - всего до 10 000 человек.
В действиях со стороны РККА были задействованы силы 2-й и 3-й армий. Заняв Казань, красные усилили натиск, подбросили подкрепления, и восставшие медленно оттеснялись к Ижевску и Воткинску. 12-13 ноября 1918 г. после короткого штурма пал Воткинск, зато 14 ноября беспорядочно отступавшие восставшие смогли спастись на левом берегу р. Камы. Красная армия преследовала их (до 30 000 ижевцев (до 10 000 мужчин) и до 45 000 воткинцев (15 000 "вооруженных" - всего 75 000 чел.) и дальше, но действовала неуверенно и медлила. Так что кто не умер в пути - смогли спастись.
Проходя совершенно обособленно от выступлений других белых сил, не имело никаких шансов. Лишь "Ижевско-Воткинская" бригада воевала в белых войсках и дальше (на 07.22 г.) - 331 офицеров и 1142 солдат. Вот кому нужно ставить памятники.
Красная чума
Вольные и зажиточные, богатые сырьём "медвежьи углы" России - Сибирь и Восток, сразу стали базой сопротивления большевизму. Жили здесь не плохо - трудились старательные крестьяне и мастеровые, богатели купцы, обеспечивая потребности российского экспорта: золото, пушнина, нефть. Всего вдоволь!
Но - катилась уничтожающая всё волна - красная чума; попросту - большевики грабили и убивали, их беспредел удивил даже "бывалых".
Благо Сибирь находилась далеко от Москвы, и не согласные здесь смогли организоваться в более благоприятных условиях - в январе-феврале 1918 года Оренбургские и Забайкальские казаки восстали первыми. Опомнились и остальные.
Атаман Забайкальского казачьего войска Григорий Михайлович Семёнов ("агент японского милитаризма" по-советски) - (читал его записки: всё ясно - кто, если бы не он?) зачастую авантюрным путем, но сумел сплотить антибольшевистские силы из уссурийского и забайкальского казачеств; избрал, после многих разочарований и поражений (март 1918 г. от войск Лазо) базу в Маньчжурии, положившись на активную поддержку японцев. Деньги брал: и не только у Японии, давшей 4,5 миллиона рублей (с 12.18 по 02.20 гг. - 21 110 000 иен по данным японского парламента), а и Франции - более 4 миллионов, Англии - 500 000, САСШ... Но как слаба была помощь!
Кроме угрозы от большевиков, здесь была своя специфика: враждебность китайцев, стремившихся занять КВЖД и вытеснить русских из Забайкалья и Маньчжурии; каппелевцы, беженцы, бандиты, "зелёные", партизаны; собственный сепаратизм и стремление к независимости, так что Колчак в октябре 1918 г. объявил Семёнова изменником.
Шла смерть! Но собрались и отбились - летом 1918 г. большая часть Сибири была очищена от красных.
Казалось, всё наладится. Сибирское правительство, возглавляемое адмиралом Колчаком - ну, моряк он, географ - не правитель! - контролировало (с сопротивлением части населения) кроме Урала и значительную часть Сибири. Так как Ленин отказываться от борьбы не собирался, и мало кто сомневался, что перемирие временно - приступили к формированию вооружённых сил. Позвали союзников России по "Антанте" - США и Японию: им давали сырьё, они оружие и припасы. Сибирская армия тогда только становилась на ноги, насчитывая 4000 человек, сведённых в два, а затем три корпуса в 6047 бойцов: 4332 штыков, 1215 сабель, 500 невооружённых и небольшие отдельные отряды.
Продолжавшаяся подрывная деятельность со стороны красных и усилия правительства позволили значительно пополнить армию, и на 31 июля в ней числилось 6970 офицеров и 28 229 добровольцев (сентябрь - 60 200). Были сформированы три корпуса из 3-х дивизий и небольшие казачьи части. К концу сентября в армию было призвано 166 000 человек, но их предстояло обучить и обеспечить. А нечем было!
Летом белые силы на Востоке состояли из Сибирской армии (15 КП, 3 батареи), Народной армии "Комуча" - шесть СД, 5 конных полков, отдельные отряды и части, причём офицеры чуть ли не враждовали с правительством; казаки - Оренбургская армия (36 КП, 3 полка пластунов, 9 батарей), уральские, сибирские (15 КП, 3 батареи), семиреченские (3 КП), Забайкальские (14 КП, 4 батареи), амурские, енисейские (2 КП), уссурийские; отдельные отряды, "белые" партизаны.
В сентябре правительство установило связь с войсками Семёнова, начало формирование 4 и 5-го корпусов, и к 1 октября 1918 г. численность армии выглядела внушительно - 10 700 офицеров и 59 900 вооружённых и 113 900 невооружённых солдат. Но их было меньше чем красных - у Кремля была мощь миллионов невольников. И время.
В январе 1919 г. белые Народная и Сибирская армии были упразднены, а фронт разделён на Сибирскую, Западную, Оренбургскую и отдельную Уральскую армии. Это улучшало управление, но не прибавляло бойцов. Однако, дрались хорошо. Но красных - только прибывало.
В марте белые снова перешли в наступление, но были отражены. Каждое отступление для них оборачивалось не только потерей воинов, но и прибытием большого числа беженцев, отягощавших их и без того находящийся на пределе сил и возможностей тыл. Сам Колчак в марте 1919 г. отмечал "...развал до хулиганства в среде офицерства". Пошли беспорядки и мятежи в полках: в Томске расстреляно 19-70 солдат, в военном городке Красноярска уже 700; в ноябре взбунтовались ещё два полка... Как же, думалось несчастным: белые всё - служить, а красные - мир, хлеб! Очередной мятеж в июне 1919 г. теперь уже 21-го колчаковского полка открыл фронт у Сарапула и Бийска... 23 августа современник писал: "настроение тыловых частей неустойчивое, в виду того, что солдаты кадровых полков живут под сильным влиянием большевистской подпольной пропаганды". Ложь, коварство, жестокость - столпы Советской системы.
Белые стали заложниками своей политики. "Миндальничали". Рушилось всё, но жили - по западному.
**
К середине 1919 г. решив на Юге - ленинская банда обратилась на Север. Гибель Сибири неотвратимо приближалась.
В июле-августе 1919 г. Красная Армия взяла Урал, части красных вступили в Сибирь. Целые районы были охвачены партизанским движением, или красных или зелёных, атаманов, бандитов и т.п. Но не белых! Это устраивало большевиков, коварством и предательством рушивших тылы противников.
Армия не имела боеприпасов и пополнения. Разваливалась. Состав белой армии сократился до двух СД: 1-й и 2-й сибирских, каждая по 4 полка. Также 30.07.19 г. был образован Сибирский казачий корпус: 3, 4, 5-я КД; 1-я отд.сиб.каз. бригада, позже 2-я Сибирская КД; к началу сентября 1919 г. - 7500 шашек.
Надвигалось бедствие... Зимой последовал разлад ж/д сообщения, вследствие этого отсутствие продуктов, затем тиф - появившись ещё осенью, он теперь обострился, другие болезни. Мор начался.
14 ноября пал Омск. Сдан был Красноярск, где пленены около 60 000 белогвардейцев. Пали многие города. В них резали и убивали. Отступление осени и зимы 1919/1920 г. привело белые войска к краху: 1-я армия разложилась, остатки 2-й и 3-й армий вышли к Чите, постоянно испытывая давление противника, собиравшего большой урожай отставших, больных, раненых, брошенного вооружения, подвижного состава...
Сколько сгинуло?
Сибирь пала в красные руки. Но оставались ещё глухие уголки. Постреливали в них долго.
**
Сепаратизм Семёнова сильно вредил белым, из-за чего едва не дошло до вооружённого столкновения с Колчаком. Так, контролируя центр Читинской области, Семёнов устроил "пробку" на пути грузов, выбить которую неоднократно пыталась НРА - армия Дальневосточной республики (ДВР образована 06.04.20 г.) - ленинского буферного образования между японцами и РСФСР на Дальнем Востоке.
4 января 1920 г. Колчак передал генерал-лейтенанту атаману Семёнову "всю полноту верховной власти на территории Российской Восточной Окраины". Это укрепило позиции атамана, враждовавшего с частью офицерства и чиновников - он их вынужденно грабил. Как и не забывал уничтожать красное стерво. Да, часто жестоко, но с волками жить по-волчьи выть. Об этом хорошо сказал М.Г. Дроздовский: "Сердце молчи, закаляйся, воля, ибо этими дикими, разнузданными хулиганами признаётся и уважается только один закон - око за око, а я скажу: два ока за око, все зубы за зуб".
У Семёнова к 20.01.20 г. - 7200 шт., 8800 сабель, через месяц - 4500 шт., 1900 с.; в сентябре его силы выросли до 20 000 бойцов, 175 орудий, 9-11 бронепоездов. И что они могли сделать?
Сосредоточив подавляющие силы, Красная Армия и как её часть - армия ДВР в октябре 1920 г. вытеснила войска атамана за границу. В конце ноября остатки белых войск были разоружены китайцами. Белые, военнослужащие и гражданские лица, осели в Харбине, сделав его столицей "белого востока". Атаман проскочил в Приморье и продолжил борьбу.
Там ещё сражалась Приамурская Земская рать, в октябре-ноябре 1922 г. у её командира генерала М.К. Дитерихса было от 9 до 10 тыс. бойцов. Что это перед миллионами красноармейцев?! Раздавили и их.
25.10.22 г. завершилась война на Дальнем востоке: интервенты ушли, белые, кто смог - в Маньчжурию и Китай, в ноябре прекратила существование Дальневосточная Республика. Морские экспедиции КА в 1922-23 годах разгромили ещё оставшихся "белых" на Камчатке и Охотском побережье.
Осевшие в Маньчжурии казаки и белые не сложили оружия; действовали немногочисленные белые партизанские отряды; и Трёхречье в свою очередь подверглось нападению РККА - карательная экспедиция осенью в 1929 г. нанесла им большие потери, красное стерво вырезало целые поселения.
Все последующие годы антикоммунисты в Маньчжоу-Го ждали начала выступления Японии против СССР, вели работу, сплачивались, но так и не дождались. Имелись организации ("соединение" в 4000 бойцов под командованием полковника Г. Наголяна), люди и деньги, но японцам было не войны с СССР. Все в 1945-м были разгромлены, арестованы, сосланы... Сам Семёнов (60 летний дед) вкупе с другими казачьими генералами в 1946 году повешен в Москве.
И вот мы смотрим на ужасающий советский рай. Прошлое и настоящее всегда вместе!
**
В кинотеатр "Удокан" сходили на "Хранителей". Не плохо, если бы действо на час сократить.
19 марта
Акклиматизация оживила нас. Проспались.
Читландия
Край доселе дикий. Издревле каторжанный. Такой тут винегрет получился!
На улицах впечатляющий коктейль старого и нового: мертвечины советской, новых элитных домов и одно-двухэтажных избушек с лабазами (весьма милых), дающих представление о "старой Чите" - милом провинциальном городишке.
Теперь мы нашли музей "декабристов". Он в деревянной церкви - самом старом (за 300 лет) - здании города. Отсюда город пошёл. "Церквей - как грязи, а музеев - мало", - сказала администратор.
Намолено в ней. Так и дышится.
Понимаю декабристов, после Петербурга оказавшихся здесь... Немного их сюда попало, но - благодатно. Здесь они были миссионерами и проповедниками. Время дало им возможность доказать то, за что боролись.
Их путь - проторенный - повторили сотни тысяч несчастных - жертв советской системы, питавшейся нескончаемым террором: 20-е, 30-е, 40-е, 50-е... Конвейер ужаса никогда не останавливался.
Распад во всём: изречения Маркса и Ленина - облезли и облупились...
Шапки против кепок
Здесь - иные люди. Девушки повально на высоченных каблуках с пугающей безвкусицей в одежде. Мужчины - смесь бурятско-каторжанная в высоченных (гренадёрских) шапках с оттягом завязанных и пышных огромных кепках.
Тут, собственно, всегда так было: буряты, каторжане, ссыльные, поселенцы... Уголь добывали, да золото.
Зоны вокруг. Люди - сидевшие, собирающиеся только или охраняющие их составляют большинство населения. Военные - "сапоги" добавляют.
Над всем флёр зековский. В походках, взглядах, поведении. Мы делаем маникюр. "Косяк" - могут "запетушить" на улице... Я ещё и впервые в жизни - маску омолаживающую для лица, с полным комплектом процедур, включая и массаж...
И в Российской империи - ссыльных "на поселение и житье" насчитывалось сотни тысяч, десятки тысяч каторжан. Попадавшие на каторгу, 1850-е гг.: контрабанда (евреи), грабежи (горцы), конокрадство (цыгане), поджоги, детоубийство (женщины), растлители, кровосмесители ("старики"), тяжкие преступления - мещане и солдаты. Нормы питания, сутки, 1850-е гг.: хлеб - 1,6 кг., крупа - 100 гр., мясо - 400 гр. в будни и 300 в прочее время, соль - 42 гр., на приварок - щи, зелень, овощи зарабатывали артелью, кормовые от государства - 5 коп. Вот, по 1912 г. "обыкновенная порция": хлеб - 1 кг., крупа - 170 гр., мясо - 100 гр. в будни и 120 в праздники и воскресенья, сало - 28 гр., соль - 28 гр., 1 р. 25 коп. на приварок. Теперь - иначе. Всё!
На дворе опять "вчера".
хх
Живу я будто бы во сне...
И это мне приятно!
Я на верху и я на дне
Я был и я - обратно...
"Позы" и люди
"Позные" - наши прежние пельменные, какими они были лет тридцать назад. В них - вкусно и дёшево. Уютно. "Бухлёр" (похлёбка) - может убить. И хороша составом и питательна - необычайно. Мяса не щадят. 1 "поза" - 20-25 рублей. Три - осилить надо. Такие бы нам в Москву - лиха бы не знали!
Пьют здесь постоянно чай - с молоком, мёдом, маслом. Природа заставляет.
Кухня, за исключением "как бы китайской" - вполне дружелюбна: не остра и качественна.
Сумеречное время
Ночь позвала нас в путь.
Я так и полагал, а вся серьмяжная Россия - живёт этим. Если это можно жизнью назвать.
Похоже, тут все "торчат". Зашли в универмаг "Арбат" и срисовываю: на взводе многие парни. Один, характерный, к кассе - "Мальборо" мне, "Мальборо" мне, "Мальборо" мне... Аж подпрыгивает.