Аннотация: О жизни иностранцев в Америке, разнице культур и кризисе интеграции
--
Город сюрреалистической реальности
Где-то написано про место, где мы живем, что это город сюрреалистической реальности, где искажены все предствления о современной жизни. Пожалуй, такое впечатление складывается не сразу, поскольку ты замечаешь лишь отдельные детали, а картины в целом еще нет.
Прошло около двух месяцев, когда однажды я села в автобус. Все автобусы в городе бесплатные и курсируют по маршрутам, четко следуя расписанию. Водитель каждого городского автобуса многих пассажиров знает по имени, поскольку люди часто используют одни и те же маршруты, я также знаю имя водителя и он знает в лицо всех членов моей семьи.
Когда в автобус заходят люди, они всегда здороваются, спрашивают как дела, обмениваются парой фраз или шуток с водителем и пассажирами, выходят - благодарят и прощаются. Люди на улице, как правило, улыбаются, и тут принято приветствовать встречных пешеходов, если это, конечно, не час-пик, когда все спешат домой или на работу.
Здесь не увидишь на улице бродягу или бедняка, если местный человек теряет работу, ему достаточно легко ее найти в другом университете или лаборатории, нет причин оставаться в городе, чтобы бедствовать. Тут практически нет преступности в обычном понимании этого слова: громких убийств или грабежей. Городок расположен высоко в предгорье, вдали от больших городов, нет смысла приезжать воровать, слишком большой риск быть пойманным.
Вся территория города изрезана каньонами, из которых на улицу, в парк или на чей-то задний двор могут выйти олени, зайцы, белки, иногда койоты, совсем редко медведи. Нередко можно увидеть такую "картинку из рая", как красавец-олень поедает яблоки с раскидистого дерева возле здания церкви. В отличие от лесных животных по городским улицам не бродят бездомные собаки или кошки, поскольку для них существует городской приют, любая собака без хозяина будет немедленно задержана полицией.
В автобусах, которые курсируют по городу, всегда немного людей, так как большинство населения ездит на машинах, работает кондиционер, прямые солнечные лучи не пропускают затонированные окна, в салоне всегда играет приятная музыка, современная или классическая, очень чисто, удобные кресла.
Я смотрю в окно, за которым чистый тротуар, мелькают сосны, цветы и красивые лужайки у красивых домов, время от времени мы проезжаем поля для гольфа, теннисные корты, городской парк с площадками для баскетбола и пляжного волейбола, поле для американского футбола, спортивный зал, университет, библиотека, городской бассейн, кинотеатр, церкви разных конфессий, пруд с утками и большими яркими рыбами, музей, небольшие арт-галлереи, рестораны и кафе.
К тому же, тут всегда голубое небо и только иногда голубое с белыми облаками и, конечно же, горы вокруг, иногда со снежными шапками наверху, иногда без, в течение дня они выглядят по разному в зависимости от того, с какой стороны они освещены солнцем.
И вот тогда в этом автобусе на меня и обрушилось ощущение полной нереальности происходящего, словно сижу я в кресле кинотеатра и смотрю красивый фильм. Добавляет нереальности к этому ощущению удивительное смешение национальностей в населении: в одну сторону ты едешь с японцами и европейцами, в другую - с мексиканцами и индейцами. С одной стороны, это дает ощущение безмятежности и одновременно интереса к жизни, а с другой, какое-то время сохраняется ощущение, что все это - сон. Впрочем, со временем это прошло, ведь к хорошему человек привыкает быстро.
--
Дуплекс
"Нет, двери и окна закрывать не нужно, за тридцать с лишним лет из нашего дома ничего не украли," - сказала Филис. Мы арендовали у нее половину дуплекса. Этот типовой двухэтажный домик с плоской крышей без чердака, разделенный на две части с отдельными входами, стоял на краю каньона, в окна второго этажа упирались сосновые ветки. Наш дуплекс имел все типичные черты американского жилища: большую гостиную, большой холодильник, раковину перед кухонным окном, лестницу на второй этаж, ковролин практически по всей площади дома, прачечную как отдельную комнату, дверь на задний двор, собственно задний двор, ухоженный газон и гриль. Располагался дом в одном из самых старых районов города и хотя был совсем недавно отремонтирован внутри, но продолжал оставаться старым. Иногда слишком сильный ветер ударял по стенам дуплекса и казалось они не выдержат и треснут как яичная скорлупа.
Неудобством была хорошая слышимость между двумя половинами дома, но Уэйн - муж Филис, имел такой заразительный и колоритный смех, что мы сразу начинали улыбаться, когда слышали, как он смеялся по вечерам, слушая в наушниках какое-нибудь шоу.
Сидя у Филис на кухне, мы оформляли документы на аренду, а наш ребенок с разрешения хозяйки уже час терзал ее пианино, видимо, с того дня и началось его увлечение музыкой.
В доме жил с родителями их младший сын Энди, он был инвалид с детства. Проводя большую часть дня по соседству с ним, я смогла составить представление о его образе жизни. Несколько раз в неделю за ним приезжал специальный автобус - бесплатное такси, которое он мог вызвать, как и другие инвалиды, по телефону. Некоторое количество таких городских такси курсирует по городу и собирает по телефонным звонкам всех, кому необходимо добраться в госпиталь, или на работу, или в бассейн и т.п.
Энди упаковывал продукты в пакеты в самом крупном супермаркете города, это была его работа, она не требовала много слов, разве что приветствия и пожелания доброго дня. Вообще, понять, что он инвалид, можно было только после того, как заговоришь с ним. Когда я впервые увидела в кухонное окно его девушку, я была приятно удивлена: "Вот это да! Она - красотка! И одета приятно, и не толстушка, и лицо умное!"
Бен - средний сын Филис, бывал в доме наездами в основном по выходным, он работал медбратом в ближайшем крупном городе. Филис сказала, что у нее еще есть дочь, но она живет в другом еще более крупном городе, бывает у них редко, в основном на Рождество.
Однажды рано утром в рождественские выходные кто-то настойчиво и долго звонил в дверной звонок, муж, кое-как одевшись, побежал открывать. За дверью стояла Филис: "This is emergency," - она сильно нервничала. Ей только что позвонили из госпиталя, и сообщили, что ее дочь в критическом состоянии. Они быстро собрались и уехали, попросив нас кормить Тода и присматривать за ним, чтобы его в очередной раз не забрали в полицию, если он вздумает от скуки, перепрыгнув забор, уйти гулять по соседним улицам.
Сначала через несколько дней вернулся Уэйн, и я услышала странные лязгающие звуки сначала внизу под лестницей, а потом наверху за стеной в спальне, скорее всего собирали кровать и двигали мебель в соседней комнате.
Потом очень поздно вечером, когда у большинства соседей уже давно погас свет в окнах, подъехала машина Филис, в темноте кто-то вышел и что-то выгрузили. С того вечера в ближайшей к нам спальне по ночам подолгу горел свет, освещая сосновые ветки за окном. Это было необычно и для моих соседей и для города в целом, где большинство населения укладывается спать в девять вечера.
"Нужно немного подождать, пока заморозка начнет действовать," - муж перевел мне слова Доктора Гарца - нашего дантиста, которого я плохо понимала, даже тогда, когда он старался говорить четко и медленно. Доктор Гарц вышел в левую дверь в соседний кабинет, чтобы поработать над уже "замороженным" пациентом. Мы молчали, я сидела в кресле, щупая языком верхнюю десну. Из двери соседнего кабинета справа доносился женский разговор, один из голосов казался очень знакомым. Муж встал, решив проверить свою догадку, заглянул в правую дверь: действительно, широко открыв рот, в стоматологическом кресле лежала Филис. Медсестра уже начала делать какие-то процедуры и поздороваться с Филис не получалось, все, что она могла видеть в лежачем положении, это - потолок.
К нам вошла другая медсестра, стандартно поинтересовавшись, как у нас дела, сказала, что хочет кое-что спросить: "Вы, ребята, в такой хорошей форме! Это диета, упражнения или что-то еще? - она обернулась ко мне, - что ты, вообще, ешь?" Немного растерявшись, я начала перечислять: "Я люблю пиццу, мороженое, макароны... Нет, я не занимаюсь никаким спортом..." Муж ответил: "Это хороший обмен веществ и наследственность."
Вернулся Доктор Гарц и, поинтересовавшись, достаточно ли онемела десна, начал работать, опустив на свои ярко голубые глаза странные очки, скорее похожие то ли на маленький бинокль, то ли на микроскоп.
Справа снова оживился женский разговор: Филис, видимо, была очень давно знакома с медсестрой, рассказывала о последнем путешествии с детьми в Гранд Каньон, ежегодно они проводят там один из осенних месяцев, сплавлясь по реке на двух надувных лодках, а потом долго сушат их на заднем дворе, ворочая с одной стороны на другую.
"Подожди, - перебила ее медсестра, - ты говоришь: моя дочь? Но я же точно помню, у тебя же было три сына!"
"Она - трансгендер," - ответила Филис.
Спустя время я поняла, что было странно то, что Филис никогда не произносила имя своей дочери. В небольшом городе она не считала нужным скрывать от давно знакомых ей людей то, что ее сын сменил пол, но, видимо, не зная, как мы можем к этому отнестись, боялась испугать нас - иностранцев.