# Стальено. Мертвые как живые

Алексей Станиславович Петров

О кладбище Стальено в Генуе.

Полный текст см. в книге: А.С. Петров "Стальено. Реквием / Джерба" (М.: МИА, 2016): Стальено. Реквием / Джерба


В 2009 году вышла книга "Как создавался фильм "На секретной службе Её Величества" (The Making of On Her Majesty"s Secret Service). Ее написал Чарльз Хелфенстейн (Charles Helfenstein), большой поклонник агента 007 Джеймса Бонда и творчества Яна Флеминга. Автор получил доступ к архивам Я. Флеминга, режиссера П. Ханта и сценариста Р. Мейбаума, проработал много лет, взял интервью у людей, которые имели отношение к созданию фильма, собрал сотни уникальных фотографий, газетных заметок и пр. Хелфенстейн узнал о фильме всё, что хотел. Например, о том, какие эпизоды не вошли в картину. Чарльз Хелфенстейн утверждает, что фильм должен был начинаться так: Джеймс Бонд приходит на кладбище Стальено в Генуе, чтобы убедиться, что его главный соперник Блофелд в самом деле мертв и покоится в семейном склепе.


1.


Кладбище Стальено... Ни один наш гид ни разу не упомянул его. Это похоже на молчаливый уговор: дескать, нашим туристам там делать нечего. Малолюдное место на окраине Генуи, добираться туда долго, проследить за туристами сложно - ещё попадут в историю... Или так: не тревожьте покой мертвых, нехорошо это, неделикатно. Наши экскурсоводы делали вид, что этого кладбища нет вовсе. Но с некоторых пор у меня появилась привычка тщательно готовиться к своим поездкам: изучаю карты, читаю книги, роюсь в интернете. Тот ужасный путеводитель по Италии, который я купил за 500 с лишним рублей и который стал распадаться на листочки в центре Рима, - о кладбище Стальено не проронил ни слова. Один туристический сайт сообщил, что "многие знаменитости (Ницше, Мопассан, Елизавета Австрийская) посещали Staglieno". Эта фраза меня заинтриговала. В коротенькой заметке говорилось о том, что на кладбище похоронен основатель республики Италия Джузеппе Мадзини и что Хемингуэй назвал Стальено одним из чудес света.


В отеле нам выдали прекрасные карты города, где было указано всё: улицы, дворцы, церкви, станции метро, музеи и пр. Не было только кладбища Стальено. Я долго вертел план города в руках, а потом догадался, что это только исторический центр, перевернул и посмотрел с обратной стороны. И там обнаружил пригороды Генуи, аэропорт, автотрассу, железнодорожные станции и схему движения электричек. Я внимательно всматривался в карту, пытаясь понять, как, на каком транспорте добраться до Стальено. Если идти пешком, то по улицам Партиджане и Каневари до стадиона Луиджи Феррариса, где проводит свои домашние матчи местный футбольный клуб "Дженоа", затем по улице Боббио... Далековато.

<...>


4.


Самое время объяснить, как же все-таки доехать до кладбища Стальено. Оказалось, что это несложно. Выйти из метро на станции "Principe", повернуться спиной к морю и морскому вокзалу, подняться по ступенькам на следующую улицу, идущую параллельно кромке побережья, подойти к автобусной остановке и дождаться тридцать четвертого. Ехать до самого конца, остановка так и называется - Staglieno, хотя правильнее было бы выйти на одну раньше (но сходу, впрочем, не сообразить, когда). Дорога занимает примерно полчаса, и она вовсе не утомляет: по широким улицам, мимо многоэтажных домов, церквей, парков и роскошных магазинов. Туристы забредают сюда редко, их интересуют лабиринты старых улочек, где прошло детство Колумба и Паганини, стоянки яхт в порту, дворцы и музеи Страда Нуово, Аквариум, дворец дожей... А здесь... вспомните Тверскую в Москве или Пасео де Грасиа в Барселоне - вот так, примерно, выглядели улицы, по которым мы добирались до Стальено. Конечная остановка прижимается к высоким стенам кладбища. Теперь только вернуться метров на двести назад по единственной улице, которая там есть, пройти вдоль кладбищенской ограды и найти ворота. "Кладбище открыто ежедневно с 07:30 до 17:00. Вход бесплатный" - наверно, так написали бы в хорошем путеводителе.


Мы то и дело спрашивали итальянцев, правильно ли едем на Стальено.

- Staglieno e fermata prossima? <Стальено будет на следующей остановке?>

- Si, signore, certo. <Да, синьор, конечно>


Отвечали, а в глазах недоумение. Откуда же нам было знать, что Стальено - это вообще название района, куда мы заехали? Когда-то давно, почти 200 лет назад, для кладбища был выкуплен участок деревушки Вилла Ваккарецца на окраине города. Тогда (да и сейчас тоже) это было удобно: народу здесь живет мало, до центра недалеко. Стройку начали в 1844 году, собирались лет тридцать. Сначала в 1804 году вышел наполеоновский "Указ Сен-Клу" (Сен-Клу - это парк в 12 км к западу от центра Парижа, где Бонапарт провозгласил себя императором), запрещающий, помимо всего прочего, хоронить в городах и в церквях. Наполеон якобы хотел избежать дискриминации в этом вопросе: могилы, дескать, должны быть все одинаковые, располагаться им следует за городскими стенами, в сухом прохладном месте. Специальная комиссия должна была определить, заслуживает ли покойный эпитафии (не говоря уж о роскошном памятнике). "Сухое прохладное место" - это, конечно, вопрос санитарного благополучия города. А что же до посмертного возвеличивания усопшего (заслуживает он этого или нет), то это уже чистая политика... Действие эдикта французского императора распространялось и на Итальянское королевство (в июне 1804 года Лигурия, например, была присоединена к Франции), что, конечно, вызвало на Апеннинах бурные дебаты.


Архитектором генуэзского кладбища назначили Карло Барабино (1768-1835). Творчество этого зодчего определило внешний облик Генуи в XIX веке. Сегодня достаточно выйти на главную площадь города - Де Фаррари, чтобы понять, каковы были вкусы архитектора, назначенного главным дизайнером Cimitero Monumentale di Staglieno. Ведь именно К. Барабино спроектировал находящиеся здесь Дворец Лигурийской Академии изобразительных искусств и театр Карло Феличе. Да и вся площадь в целом - творчество Барабино. Здесь когда-то стоял один из самых старых храмов Генуи - церковь Святого Доминика. По проекту Карло Барабино ее снесли, были проложены новые городские магистрали, а старые улицы расширены. Снести древнюю церковь... Вроде бы варварство, но если сравнить сегодняшнюю площадь Де Феррари с мрачноватыми кварталами старой Генуи поблизости с ее узкими, в несколько метров, серыми улочками, куда редко заглядывает солнце, станет понятно, что замысел архитектора был поистине революционным.

Проект кладбища утвердили в 1835 году, но как раз в это время в Генуе вспыхнула эпидемия холеры, унесшая жизнь многих жителей города, в том числе и самого Барабино. Дизайном кладбища Стальено занялся его ученик Джованни Батиста Ресаско. Лишь в 1844 году началось строительство, а первые четыре погребения состоялись 2 января 1851 года.


...Мы выбираемся из автобуса и некоторое время беспомощно бродим вдоль высокой кладбищенской стены. Подходим к огромным воротам, но они заперты. Обратились к парню, который сидел на лавочке возле автобусной остановки.

- А где здесь вход на кладбище?

- Там, - он махнул рукой в ту сторону, откуда мы, собственно, и приехали.

- Неужели вот эти высокие запертые ворота?

- Dopo! <Дальше, после них>

Парень был удивительно лаконичен.

Мы прошли вдоль стены, свернули направо за угол и нашли вход.


5.


Марк Твен в своей первой книге "Простаки за границей, или Путь новых паломников" отозвался о кладбище Стальено коротко, но эмоционально: "Последнее, что мы посетили, было кладбище (место погребения, рассчитанное на шестьдесят тысяч могил), и мы еще будем помнить его, когда уже забудем дворцы". Готов подписаться под этими словами: такое вряд ли забудешь...

Идем по крытой галерее, с обеих сторон заставленной великолепными мраморными изваяниями. Мы топчем могильные плиты, но избежать этого сложно: вся галерея, весь ее пол - это сплошные захоронения богатых генуэзцев. Обеспеченные люди, жившие в городе, завели традицию украшать место погребения своих родственников прекрасными памятниками (а заодно и планировать внешний облик собственных могил - на будущее). И если бы таких скульптурных композицией было двадцать или тридцать, вряд ли это производило бы столь ошеломляющее впечатление. Но здесь, на Стальено, сотни памятников! Ни в одном музее не увидишь столько. Говорят, редко какая влиятельная семья города не имеет могил на этом кладбище. Галлино, Пароди, Курро, Феррари, Челезья, Венцано, Бенедетто, Гарибальди, Поджи, Барабино, Джинокьо, Дебарбьери, Реканьо, Пизано... Вскоре ты понимаешь, что уже не обращаешь внимания на фамилии генуэзских буржуа, которые похоронены здесь. Ты замечаешь лишь памятники, скульптурные композиции на могилах и восхищаешься тонкой работой скульпторов, любуешься изысканными деталями, изяществом отделки, динамикой жестов, точностью мимики. Вот безутешная вдова подносит ребенка к портрету пожилого синьора, малышка целует изображение умершего в бороду. Вот совсем еще не старый мужчина прижимает к себе молодую супругу, прощается, целует ее в лоб. На смертном одре усопший, а рядом - четыре женщины: одна стоит, обратившись взором к небу, двое опустились на колени, а ещё одна в безграничном горе уткнулась лицом в пол. Пожилая дама склонилась к надгробию, на ней пышное платье до пола, кружевная накидка, на голове - легкий кружевной платочек. Скульптор уделил внимание рисунку узора, каждой петельке, каждой мелочи. А вот убитая горем женщина подняла над подушкой голову умирающего, который собирается сказать что-то последнее, самое главное... Ещё одна композиция: умирающий безвольно откинул слабую руку, из последних сил сжимая лист бумаги, а у ног его стоит фигура с нимбом святого, и здесь же, у кровати, обнаженные до пояса мальчик-подросток и взрослый мужчина, задумчивые, притихшие, смирившиеся с неизбежным... В таких местах, должно быть, и фотографировать-то неприлично - фотографировать жадно, без остановки, - но я, ошеломленный, оглушенный, щелкаю затвором и не могу остановиться.


Осенью 1894 года кладбище Стальено посетил А.П. Чехов. 29 сентября он писал сестре Марии Павловне: "Теперь я в Милане; собор и галерея Виктора Эммануила осмотрены, и ничего больше не остается, как ехать в Геную, где много кораблей и великолепное кладбище. (Кстати: в Милане я осматривал крематорию, т.е. кладбище, где сожигают покойников; пожалел, что не жгут здесь и живых, например еретиков, кушающих по средам скоромное.)" А через несколько дней он делился впечатлениями со своей подругой Н.М. Линтваревой: "Теперь я в Генуе. Тут тьма кораблей и знаменитое кладбище, богатое статуями. Статуй, в самом деле, очень много. Изображены в натуральную величину и во весь рост не только покойники, но даже и их неутешные вдовы, тещи и дети" <письмо от 1 (13) октября 1894 г.>.

Известно, что среди погребенных здесь людей есть и небогатая женщина. Её называют "торговкой каштанами". Она мечтала быть похороненной на Стальено и всю жизнь откладывала деньги, зарабатывая при этом не слишком много. Денег, как видим, хватило... Ее памятник пользуется особым вниманием у посетителей кладбища.


Но нет! об этом надгробии грешно рассказывать мимоходом, скороговоркой. Потому что памятник Катерине Камподонико (так звали эту торговку) - одна из самых знаменитых кладбищенских скульптур в мире. Не случайно же именно ее упомянул А. Чехов в письме Н. Линтваревой, которое я только что процитировал: "Есть статуя одной старушки-помещицы, которая держит в руке два сдобных хохлацких бублика". То, что эта женщина - "помещица" и что это "хохлацкие бублики", великий писатель, конечно, ошибся. Но давайте простим ему: он оставался в Генуе всего лишь день или два, да и настроение, видимо, было уже "чемоданное", Чехову хотелось домой. 2 октября он написал сестре Марии: "Я в Ницце. Здесь жарко, шумит море, но особенно интересного мало, так как раньше я уже был в Ницце. Отсюда поеду на 2-3 дня в Париж, а затем в Россию. Рассчитывал повидаться в Париже с Ликой <Лидия Мизинова, с которой у Чехова был роман>, но оказывается, что она в Швейцарии, туда же мне не рука. Да и надоело уже ездить. Был я в Милане, в Генуе".


Катерина Камподонико родилась в 1804 году. Это была некрасивая, безграмотная и бедная женщина, но, тем не менее, очень решительная, предприимчивая и энергичная. Одно из ее прозвищ - Paesana <крестьянка. - ит.>. Чтобы как-то сводить концы с концами, она пекла canestrelli и ciambelle <канестрелли - итальянское печенье, обычно в виде цветочков, популярное лакомство Лигурии; чьямбелле - выпечка в форме кренделя> и продавала на дороге, на рынках и во время праздников. Почему же ее называют "торговкой каштанов"? Вероятно, тут какая-то путаница. Не исключено, что Катерина иногда продавала и каштаны, чаще же это были reste - нанизанные на нитку орешки (фундук). Поэтому ее и прозвали nocciolaia ("щелкунчик" в женском роде). Считалось, что если какой-нибудь парень купит на рынке такое ореховое "ожерелье", его брак будет счастливым и долгим. Самой же Катерине продажа reste не принесла супружеского счастья. Ее муж Джованни был лентяем и пьяницей, и, чтобы избавиться от такой обузы, Катерине Камподонико пришлось выплатить ему значительную сумму - около 3000 франков. Родственники не одобрили этот поступок Катерины и осуждали ее за случайные связи с другими мужчинами; они считали ее "troppo indipendente per l'epoca" <слишком независимой для своего времени; цит. по заметке M. Vigliero "Il Monumento di Caterina: storia di una genovese che non volle essere dimenticata" ("Памятник Катерине: история генуэзской женщины, которая не хотела, чтобы ее забыли")>.

Она трудилась день и ночь, вела свой "бизнес" вдумчиво, пекла канестрелли, нанизывала фундук на веревочки, а рано утром выходила из дому, чтобы пройти много километров до Генуи и даже Пьемонта, где продавала свою нехитрую продукцию на рынках и ярмарках. Зарабатывала она, судя по всему, не сказать чтобы гроши, на жизнь хватало. Озлобленные родственники Катерины полагали, что добрая часть этих денег досталась ей благодаря торговле не только выпечкой и орехами... Но всё же не брезговали регулярно обращаться к ней за денежной помощью, за глаза называя ее "la zia ricca" <богатая тетка. - ит.>.


В конце концов Катерина Камподонико стала местной знаменитостью. На премьерах опер Д. Верди она восседала в первом ряду театра: так городские власти выразили ей признательность за то, что бедным студентам, которые не могли заплатить ей, она отдавала свой товар даром. В 1880 году она тяжело заболела, но ее родственники не предприняли ничего, чтобы вылечить Катерину, надеясь, что совсем скоро у них появиться возможность заняться дележкой ее накопленного "богатства". Но она выздоровела. И первое, что сделала, когда встала на ноги, - отправилась к знаменитому скульптору Лоренцо Ореньо, чтобы заказать мастеру надгробие на собственную могилу. Сочинить же эпитафию попросила модного в то время поэта Джамбаттисто Виго, который писал на местном диалекте и называл ее "Каттаини".


Получив аванс, Ореньо немедленно взялся за работу. Он изобразил Катерину в самом дорогом ее наряде - в кружевной блузке, в парчовой юбке, в окантованном затейливой тесьмой переднике, в накинутом на плечи платке с крупной бахромой; не забыл и о серьгах из филиграни и массивных кольцах на обеих руках. Когда мастер закончил работу, Катерина выглядела как живая: перед ним стояла хорошо одетая старая женщина, которая держала в руках несколько вязанок фундука и пару чьямбелле, напомнивших Чехову "хохлацкие бублики"... Да она, Камподонико, и была ещё жива, когда в 1881 году ее памятник появился в западном крыле галереи и занял свое законное место под номером 23.

Памятник Катерине Камподонико. Фото H. Gensfleisch, http://www.flickriver.com/search/Campodonico,%20italy/

Весь город бросился на Стальено, чтобы полюбоваться работой мастера. Они несли цветы и ставили зажженные свечи перед статуей. В газетах охотно писали о Катерине - о простой селянке, которая, разочаровавшись в своих родственниках, решила потратить деньги на то, чтобы остаться в благодарной памяти чужих людей. А вот церковь и городские власти назвали ее поступок "абсурдным", считая, что появление памятника на могиле ещё не умершего человека - это осквернение столь священного места, каковым является кладбище Стальено. Но они возмущались недолго. 7 июня 1882 года Катерина Камподонико умерла. Город торжественно попрощался с ней в церкви Святого Стефана; огромная процессия провожала покойницу на кладбище, где "торговка орехами" заняла, наконец, приготовленное ею самой место рядом с могилами знатных семейств Ломеллини, Тальяферро, Рокка, Конти, Паганелли, Пеллегрини и Орсини...


Работа Лоренцо Ореньо стала знаменитой. Рассказывают, что некоторые женщины выигрывают в рулетку только потому, что ставят на цифру, соответствующую дате смерти Катерины. Сюда приходят азартные игроки, чтобы попросить у покойницы удачи. Иногда бабушки приводят сюда внучек, и те читает возле памятника стихи. Люди несут Катерине Камподонико цветы и свечи. Они считают, что это "свечи надежды"... И только ее наследники по-прежнему сердятся, потому что все деньги, которые она собирала много лет, ушли на холодное мраморное изваяние.


У этой истории и этого надгробия появились подражатели. Например, на кладбище Риколетта в Буэнос-Айресе стоит аналогичный по духу памятник Давиду Аллено. На нем рабочая одежда, у ног его - лейка и метла, а в руках он держит большую связку ключей. Давид почти 20 лет работал смотрителем на этом кладбище, всю жизнь копил деньги, чтобы купить там для себя место. Собрав нужную сумму, добрался до Генуи, оттуда отправился в Швейцарию, где заказал памятник местному скульптору, попросив указать не только год рождения, но и год смерти - 1910. Он всегда восхищался надгробиями, за которыми по долгу своей службы присматривал; это было его подлинным наваждением. Он не хотел ждать. Когда памятник был доставлен в Аргентину и установлен на могиле, 40-летний Давид Аллено пришел домой и застрелился.


6.


Снова дадим слово Марку Твену, который рассказал о своих странствиях по Европе с изрядной долей иронии и юмора, но о Стальено отозвался хоть и кратко, но с должным почтением: "Это огромная мраморная колоннада, квадрат внутри которой ничем не занят; широкий пол сложен из мраморных плит, и на каждой - надпись, ибо каждая плита скрывает могилу. Когда идешь посередине колоннады, по обеим сторонам тянутся памятники, гробницы, статуи чудесной работы, полные изящества и красоты. <...> Нам эти уходящие вдаль ряды прелестных скульптур понравились гораздо больше попорченных, грязных статуй - уцелевших обломков античного искусства, которые выставлены в галереях Парижа для всеобщего поклонения".


Разумеется, далеко не каждый, кто писал о Стальено, был столь высокого мнения о качестве этих скульптур. Например, русский писатель А. Амфитеатров (1862-1938) в своем мистическом романе "Жар-цвет" (1895) отозвался о кладбище Стальено так: "Если вы читали о Генуе, то, я полагаю, знаете и о Стальено - этом кладбище-музее, где каждые новые похороны - предлог для сооружения статуй и саркофагов, в большинстве довольно пошлых, так что мрамора жалко, но иногда замечательной красоты". Но после этих презрительных слов автор, противореча самому себе, рассказывает о том, как один из героев его романа заблудился и уснул на Стальено, а к ночи очнулся "перед спящею девою над склепом фамилии Эрба", перед мраморной красавицей, которая вот-вот оживет ("Ее ресницы трепетали; губы вздрагивали в неясной улыбке, а по целомудренному лицу все гуще и гуще разливался румянец радостного смущения..."), и подумал: "Ты хороша, как лучшая надежда человека - мечта о любящем и всепрощающем забвении и покое! Я поклоняюсь тебе, я тебя люблю".


Марк Твен побывал на Стальено в 1867 году. Он почти год посылал заметки в газеты "Альфа Калифорния" и "Нью-Йорк трибюн" о том, как с мая по ноябрь на пароходе "Квакер-Сити" путешествовал по странам Старого света (Гибралтар, Марокко, Франция, Италия, Греция, Турция, Россия, а дальше - Дамаск, Назарет, Иерусалим), а затем вернулся в Нью-Йорк. Марк Твен собирался написать юмористический репортаж о своих странствиях, высмеять невежественных гидов, поиздеваться над восторгами экзальтированных туристов, над шаблонной и скучной чепухой путеводителей. Потом он выступал с юмористическими лекциями, а в 1869 году выпустил книгу. Досталось от писателя и Генуе, хотя, впрочем, он высказался вполне откровенно: "Я был бы рад не ехать дальше. Я предпочел бы остаться здесь", - уж очень ему понравились генуэзские женщины. Но, что характерно, о кладбище Стальено Марк Твен отозвался серьезно и восторженно.

И всё же он увидел не совсем то, что откроется взору сегодняшнего туриста. "Это огромная мраморная колоннада, квадрат внутри которой ничем не занят..." Была большая лужайка в центре кладбища - заросшая травой, пустая, тихая и солнечная, охваченная по периметру галереей с могилами и надгробиями. Вероятно, это выглядело меланхолично и целомудренно. Наверно, и тогда тоже, как и сегодня, тишину нарушали лишь стрекот цикад и райское пение пташек в густых кронах лавров, олеандров, кипарисов и миртов. Увы, в наши дни эта поляна вовсе не пуста. Здесь теперь тоже могилы - самые обыкновенные, ничем не примечательные: низкие кресты и прямоугольные надгробия с фотопортретами усопших и датами рождения и смерти. Такое мы можем увидеть где угодно. Но одно захоронение на этом участке кладбища привлекло мое внимание: надгробие представляло собой стоявшего на хвосте дельфина, который выпрыгнул из пенного гребня морской волны...

Да, на Стальено хоронят и сегодня, кладбище не закрыто. Генуэзцы бронируют здесь места заранее, на 3-5 лет вперед. А когда приходит печальный день, родственники оплачивают захоронение снова...

Вера и Пантеон

Это огромное кладбище, оно занимает площадь примерно 330000 квадратных метров. За долгие годы оно расширялось несколько раз. Сегодня оно разделено на несколько секцией - протестантскую, еврейскую, английскую... На английской секции похоронены британские солдаты, погибшие в годы Первой и Второй мировых войн. Есть здесь и отдельные семейные склепы. В центре Стальено возвышается статуя Веры работы скульптора Санто-Варни (Santo-Varni, 1807-1885): молодая женщина в легкой тунике, устремив глаза вдаль, держит в левой руке книгу, а правой прижимает к себе большой, выше ее роста, крест. Этот же скульптор сделал более 40 надгробий для кладбища. За спиной Веры построен Пантеон, или Часовня Заступничества (копия римского Пантеона): большой купол, портик с дорическими колоннами, по бокам - мраморные скульптуры пророков Иова и Иеремии. А за Пантеоном зеленеют кипарисы и пинии...

Погибшим полицейским и пожарным

Если выйти за периметр колоннады, попадаем на небольшую территорию, где поставлены обелиски в память павших полицейских, летчиков, пожарных, артиллеристов... Но, повторяю, этим вряд ли кого можно удивить, такие памятники есть почти на каждом кладбище.


7.


Возвращаемся в галерею и идем по длинному коридору, где справа и слева стоят удивительные скульптуры, высеченные из каррарского мрамора. Здесь чувствуешь себя как в галерее Кьярамонти в Ватикане. Там по обеим сторонам тянется бесконечный ряд саркофагов, скульптур, бюстов - почти 800 экспонатов времен античного Рима. Здесь тоже галерея - бесконечный ряд памятников с обеих сторон. Хотелось любоваться работами великолепных мастеров, неторопливо рассматривать детали и фотографировать снова и снова...

Все, кто пишут о Стальено, не упускают возможности подчеркнуть, что этот мрамор - именно каррарский. Не знаю, так ли это на самом деле. Поверим на слово. В одной только Италии добывается с десяток сортов мрамора: Daino Reale, Rosso Verona, Rosso Levanto, Verde Guatemala, Nero Marquinia, Bottichino... Ну, и конечно, Bianco Carrara.


Марк Твен пишет о надгробиях Стальено, что "они совсем новые, белоснежные; каждая линия безупречна, лица в полной сохранности, нигде ни царапины, ни пятнышка, ни изъяна..." Сегодня это не совсем так. Есть и царапины, и трещины; там не хватает пальца, а тут отколот кончик носа.. Пыль так въелась в эти памятники, что мрамор кажется серым. Помнится, я подумал о том, что для того, чтобы оттереть эту пыль, всему населению Генуи пришлось бы работать не один день, не одну неделю... А вообще, возможно ли это - убрать грязь с лиц и фигур здешних скульптур? Мы были в галерее одни, я подошел к ангелу, сидевшему на надгробии, и попытался ладонью вытереть ему лицо. Какое там! Этой пыли, вероятно, сотня лет! Лицо ангела ни на гран не стало белее.

Да, захоронения Стальено украшены не только фигурами людей, так или иначе имеющих касательство к этим могилам. Вот на саркофаге семейства Курро молодая женщина с нимбом святой. На могиле, где похоронен Коньюджи Репетт, сидит ангел, свесив крылья; лицо совсем мальчишеское, печальное. Ангелов здесь вообще много - то в облике молодой красивой женщины, то с лицами детскими, задумчивыми, спокойными. Две милые дамы прильнули друг к другу - ни дать ни взять романтическая прогулка где-нибудь в тенистом саду. Но у обеих - крылья за спиной.

Многие ангелы словно парят над надгробьями, показывая пальцем в небеса или простирая длани над могилой. А вот очень динамичная картина: ангел обнимает и целует молодую женщину, расправив над ней крылья, будто гигантская птица; они вот-вот взлетят в небо вдвоем.

Впрочем, не все надгробия выполнены с одинаковым вкусом. Я бы не хотел, чтобы могила моего родственника была украшена лежащим скелетом, держащим в руке огромную косу, - но и такое изваяние я видел на Стальено.

- Написали бы, кто автор этих работ, - говорю жене. - Табличку бы повесили где-нибудь в сторонке, что ли.

- Наверно, уже мало кому известно, кто сделал эти памятники, - отвечает она. - Может, их даже уже забыли...


Говорю же, к этой экскурсии я готовился плохо, прочитал мало. Оно и к лучшему. Теперь я знаю, что искать и о чем читать. А тогда, до поездки в Геную, вряд ли обратил бы внимание на имена каких-то "неизвестных скульпторов".

Мастера Санто-Варни я уже упомянул. Примерно в то же время работал Лоренцо Ореньо (1838-1909), который создал памятник Катерине Камподонико. Его называют "самым известным автором надгробий в Стальено".


На генуэзской площади Де Феррари перед театром Карло Феличе стоит конная статуя Д. Гарибальди работы скульптора Аугусто Ривалта (1837-1925). Турист вряд ли пройдет мимо этого памятника: центр города, место приметное. Ривалта трудился в основном во Флоренции, во флорентийской Академии был профессором, но много сделал и для Генуи: создал несколько надгробий для Стальено, например. Сегодня некоторые работы Ривалта хранятся в галереях и музеях Милана, Флоренции, Лимы.

Эудженио Барони (1880-1935) учился в Лигурийской академии изящных искусств в Генуе, долгое время жил в этом городе, здесь же и умер. Его работы стоят в Генуе, Риме, Турине. Барони, которого называют экспрессионистом скульптуры, создал много надгробий для Стальено.


Профессор Лигурийской академии изящных искусств Эдоардо Альфьери (1913-1998) начинал как футурист, потом был экспрессионистом, но, в конце концов, пришел к реализму. Много сделал для Стальено. Самые значительные его работы на этом кладбище - "Откровение Святого Иоанна", "Жених и невеста", "Вера и Надежда"...

Скульптор Леонардо Бистольфи (1859-1933) был ещё и политиком, сенатором Королевства Италия. Его называют ведущим представителем итальянского символизма в искусстве. Работы Бистольфи украшают улицы Сан-Ремо, Савоны, Болоньи, выставлены в музеях Токио, Парижа, Турина, Казале Монферрато... Есть они и на Стальено.


А ведь я только что назвал этих скульпторов "неизвестными"... Видимо, эти имена неизвестны только дли дилетантов. Ну, и для тех, конечно, кто совсем не интересуется скульптурой. Этих имен десятки: Сальватор Терелли, Джузеппе Гаджини, Виторио Лавеццари, Пьетро Коста, Деметрио Паэрньо, Джованни Батиста Чеваско, Лоренцо Масса, Антонио Боццано, Эдоардо де Альбертис, - но нам они и впрямь мало о чем скажут. Когда-нибудь кладбище Стальено закроют для захоронений, и оно из "квази-музея" превратится в самый настоящий музей итальянской скульптуры XIX-XX веков.


Одной из самых выдающихся работ на Стальено называют "Ангела воскресения" (1882) Д. Монтеверде. Более того, эту работа мастера считается шедевром, одной из вершин жанра. Скульптура на могиле Франческо Онето, президента Всеобщего Банка, стала примером для подражания, образцом нового, особого стиля кладбищенских ангелов, и этого эстетического направления стали придерживаться другие скульпторы, да и сам Монтеверди тоже. Сегодня двойники его "Ангела" стоят на многих кладбищах Америки и Европы.


Джулио Монтеверде (1837-1917) начинал как резчик по дереву, создал несколько распятий для церквей, работал в мастерской Бистольфи, увлекся мраморной и бронзовой скульптурой, учился в Академии изящных искусств Генуи, позже переехал в Рим. Его работы выставлялись в Парме, Милане, Риме, многие из них пользовались и пользуются сегодня большой популярностью ("Мадзини", "Дженнер выполняет вакцинацию сына от оспы", "Гений Франклина"), а "Юный Колумб" даже был награжден золотой медалью на выставке 1870 года.


"Ангел воскресения" (иногда его называют "Ангелом смерти") - не мальчик и не девочка, совершенно андрогинный тип и лица, и фигуры. Чувственное нежное личико удивительно красиво... но как же страшен этот сверлящий взгляд исподлобья, сколько символики в этих сложенных крестом на груди руках, как многозначительна труба Страшного суда в правой руке у этого существа! Уберите крылья (дурная мысль, конечно) - и в этом облике будет все что угодно: раздумья о прошлом, страх перед будущим, меланхолия, сентиментальный транс - человеческое, слишком человеческое... Но эти крылья, эти огромные крылья за спиной, заставляющие задуматься о том бесконечном, неотвратимом, непостижимом, что ждет каждого из нас когда-то потом, в будущем...

"Ангел воскресения", скульптор Дж. Монтеверде. Фото Twice25 & Rinina25, http://it.wikipedia.org/wiki/Angelo_di_Monteverde

Не хотелось бы мне заглянуть в глаза этому "ангелу", гуляя в одиночестве в вечерних сумерках галереи Стальено.


8.


В 2003 году вышла в свет очередная книга фотографа Ли Фридлендера, посвященная на сей раз кладбищу Стальено (Lee Friedlander "Staglieno". - Nazraeli Press, Portland, Oregon, 2003). Через год небольшая подборка этих снимков была переиздана малым тиражом в издательстве "LeRoy Neiman Center". Для усиления эффекта (эмоционального и, очевидно, коммерческого) альбом был помещен в специальный контейнер в виде гроба, обитого красным бархатом. (Сравниваю снимки из этого альбома со своими, сделанными в 2012 году. Удивительно: нередко одни и те же сюжеты и ракурсы... До посещения кладбища я знать не знал об этом сборнике фотографий Фридлендера. Впрочем, понятно, что фотоидеи там просто витают в воздухе.)

Фото Л. Фридлендера из альбома "Стальено"

Генуэзские надгробия неизменно вдохновляли и вдохновляют поэтов, философов, художников, музыкантов... В 1880 году по этим аллеям бродили Фридрих Ницше и его друг, писатель, психолог и философ Пол Ри. Они дружили, но, тем не менее, спорили часто. Ницше называл монографию Пола Ри "Происхождение нравственных восприятий" "ясной, опрятной и умной, старчески умной книжечкой".

Так совпало, что ровно через 100 лет после этой прогулки музыканты группы "Joy Division" выпустили свой второй альбом ("Closer", 1980). Фотограф Б. Вольф украсил обложку диска снимком со Стальено: фотографией надгробия семьи Аппиани (1910) работы скульптора Д. Паэрньо. По отзывам критиков, альбом получился "мистическим, непроницаемым, кабалистическим, запертым в своём таинственном мире". Обозреватель журнала "Rolling Stone" М. Гилмор пишет, что "Closer, казалось, был подчинён фатальности с самого начала. Альбом тянет вас вниз, согласно своей собственной гравитации и логике, начиная с приводящего в оцепенение сюжета "Atrocity Exhibition" (о деградации мира) до агрессивной "Twenty Four Hours", в которой Кёртис бросает последний, полный тоски взгляд на картину угасания жизни. <...> Но это ещё не финал. Далее он приводит нас на леденящий ритуал похоронной процессии ("The Eternal") и, наконец, в сладкозвучную "Decades" - в самое сердце потерянного рая..." (M. Gilmore "Joy Division. Unknown Pleasures", 1981).

Я включаю "The Eternal" Кёртиса и в самом начале песни слышу странный скрипящий звук - нарастающий, неотвязный, угрожающе-напряженный, в который через несколько секунд вливается тяжелый размеренный рисунок басовой партии. Мне кажется, что это поют цикады кладбища Стальено. Или это навязчивая галлюцинация, пустые фантазии?..


Рассуждая о "потерянном рае", Гилмор цитирует строчки из песни Йэна Кёртиса, автора и вокалиста "Joy Division": "Доведенные до предела, мы стучали в темные комнаты ада..." Кёртис страдал тяжелой эпилепсией и был склонен к частым депрессиям. Эпилептические припадки случались у него даже на сцене, во время концерта. В апреле 1980 года он пытался покончить с собой, приняв чрезмерную дозу фенобарбитала. Музыканта спасли, и на следующий день ему пришлось снова выйти на сцену... 17 мая Йэн повесился на бельевой веревке у себя на кухне, напоследок посмотрев фильм Вернера Херцога "Строшек". За три недели до смерти Кёртиса был снят второй (последний) видеоклип группы - "Love Will Tear Us Apart". В том же году вышел сингл с этой песней, и на обложке пластинки был ещё один снимок надгробия с кладбища Стальено.

Обложка сингла Joy Division "Love Will Tear Us Apart" и памятник на Стальено, вдохновивший дизайнера

Похоже, дизайнеры обложек "Joy Division" подали пример некоторым другим рок-командам. Так, например, фото могилы генуэзского кладбища использовано для оформления конверта диска "Once" (2004) группы "Nightwish". У песен этого альбома характерные названия: "Мертвые сады", "Планета Ад", "Романтицид", "Овладеть бы ангелом", "Смерть создает художника"...


Пьеса сыграна, занавес опущен.

Все истории рассказаны, орхидеи увяли.

Я потерялся в собственном мире

И теперь ухаживаю за мёртвыми садами.

("Dead Gardens")


9.


Прочитал на одном из сайтов: "На кладбище Стальено похоронено огромное количество известных деятелей культуры и искусства..." И задумался: а нам-то эти люди известны? В публикациях перечисляются одни и те же фамилии: Мадзини, Констанция Ллойд, Федор Полетаев... Боюсь, что того, кто имеет хорошую привычку положить букетик на могилу великого писателя, композитора или художника, на этом кладбище постигнет разочарование. Имена похороненных здесь Альдо Гастальди (военный), Оттавио Барбьери (футболист), Эмилио Росси (журналист), Ренцо Мариньяно (актер, режиссер), Паоло Джакометти (драматург) или, например, Марио Капелло (певец) нам ни о чем не расскажут.


Казалось бы, вот оно, то достойное место, где нашел бы последнее пристанище величайший генуэзец Никколо Паганини! Но католическая церковь, всю жизнь преследовавшая скрипача-виртуоза, запретила хоронить его на родине. И вообще нигде! "Да не будет он предан земле кладбищенской, городской, частной и государственной, помещичьей и крестьянской, дворянской и графской, в лесах и полях, в виноградниках и фруктовых садах, у дворян в имениях или у купцов в городах, где бы то ни было и под каким бы то ни было предлогом..." Читаем в книге А. Виноградова "Осуждение Паганини": "Ахиллино <сына Н. Паганини называют в книгах по-разному: Акиллё, Ахилло, Ахилл> один ездил в Польчеверу около Генуи и просил разрешения отвезти отца на знаменитое генуэзское кладбище, где стоят лучшие памятники, мраморные скульптуры, украшающие могилы знаменитых людей. В Польчевере вообще не знают, кто такой синьор Паганини, но напуганы холерой и боятся всего, что, по мнению горожан, ее разносит.

Мальчик обходит дома именитых граждан и властей. С высокомерным или снисходительным видом рассматривают с ног до головы юного пришельца:

- Паганини? Не слыхали".

И далее, в самом конце: "Прошло пятьдесят шесть лет после смерти отца, и невероятным упорством маркиз Ахилло Паганини добился своего - его отец, наконец, зарыт в землю и смешался с прахом своей родины".


Вызывает сомнение фраза "...знаменитое генуэзское кладбище, где стоят лучшие памятники, мраморные скульптуры, украшающие могилы знаменитых людей". Паганини умер в 1840 году, а кладбище Стальено открылось в 1851-м. Интересно, когда же сын скрипача обратился к генуэзским властям и где он собирался похоронить отца? Думаю, что не на Стальено. Но тогда и речи не может быть ни о каком знаменитом генуэзском кладбище, "где стоят лучшие памятники". Мы теперь знаем, что эти памятники созданы немного позже. Понятно, что и до Стальено были в Генуе кладбища. Видимо, там и собирались похоронить музыканта.


В биографии скрипача, которую написала М. Тибальди-Кьеза (более вразумительной и подробной, чем книга А. Виноградова), сказано: "Друзья надеялись, что смогут перевезти прах скрипача в его родной город <...>. Карл Альберт не остался глух к столь справедливой просьбе. <...>. 5 июня <1840 г.> король, ознакомившись с прошением, выразил желание, чтобы архиепископ Генуи изменил решение монсеньора Гальвано и разрешил захоронение праха Паганини в святом месте и со всей подобающей пышностью. Архиепископ Генуи кардинал Тадини, уведомленный о желании короля, дал ему неопределенный, но по сути отрицательный ответ".


И ещё:

"Только в 1876 году сын Акиллё Аттила Паганини сумел добиться отмены церковными властями запрещения епископа Ниццы, и, наконец, горемычнейший прах захоронили на пармском кладбище. Однако судьбе было угодно потревожить его еще дважды. В 1893 году гроб вырыли и вскрыли в присутствии внука музыканта - чешского скрипача Франтишека Ондржичека. Лицо Никколо Паганини сохранилось необычайно хорошо и выглядело как живое, а под ветхими обрывками одежды оставался только скелет. Но и это оказалось еще не всё. Три года спустя, в 1896 году, прах Паганини переместили еще раз - на новое пармское кладбище". (М. Тибальди-Кьеза "Паганини")


Прах музыканта не знал покоя 56 лет!.. Но в Геную всё равно не пустили! Великий Паганини "смешался с прахом родины" в Парме... Так что не найдем мы на Стальено могил знаменитых генуэзцев - Христофора Колумба, Никколо Паганини, Витторио Гассмана, Пальмиро Тольятти, поэта и Нобелевского лауреата Эудженио Монтале...


Почему на этом кладбище похоронена Констанс (Констанция) Ллойд (1859-1898), жена Оскара Уайльда, до поездки в Геную я не знал. Дочь преуспевающего юриста, она вышла замуж за Уайльда в 1884 году, родила ему сыновей Сирила и Вивиана. Написала книжку сказок "Однажды" ("There Was Once"), вместе с мужем принимала активное участие в реформе повседневной одежды того времени. А потом узнала о гомосексуальных наклонностях Оскара. Когда Уайльд попал в тюрьму за "принуждение к содомии", Констанс отказалась от фамилии мужа, желая оградить свою семью от скандала. Но брак не был расторгнут. Констанция посетила Оскара в тюрьме, сообщила ему о смерти его матери и попросила его, чтобы он отказался от родительских прав. В собственном доме на Тайт-стрит в Лондоне упала с лестницы, повредила позвоночник, у нее развился паралич. Скончалась после нейрохирургической операции (по другим источникам - от туберкулеза). И... была похоронена на Стальено. Странно, не правда ли?


Получается так: Констанс Ллойд упала с лестницы своего дома в Лондоне, ее парализовало, поэтому ей пришлось лечь под нож хирурга. Где, в Лондоне? В Генуе? Если ее оперировали в Генуе, то как ее туда привезли? На инвалидной коляске? Если Констанс умерла после вмешательства лондонского врача, то зачем родственники отвезли ее тело на кладбище Стальено в Италии? Всё это какая-то чушь, решил я. И обратился к книгам об Оскаре Уайльде. Их, между прочим, написано немало, но большинство из них, по всей вероятности, никогда не были переведены на русский язык. Переведены "Оскар Уайльд" Жака де Ланглада, "Король жизни" Яна Парандовского, письма Уайльда... В 2012 году вышла в свет книга русской писательницы Майи Бессараб "Принц Парадокс. Оскар Уайльд". Поклонники писателя, конечно, знакомы с внушительным томом Р. Эллмана "Оскар Уайльд" (1987). Считается, что это одна из самых подробных и откровенных биографий "порочного гения".


"Констанция умерла 7 апреля 1898 года в Генуе, где и была похоронена. Уайльд пережил ее на два с половиной года", - пишет В. Чухно в предисловии к сборнику прозы О. Уайльда. Вскоре я понял, что тайна не скрыта за семью печатями: семья Уайльда оказалась в Италии не так уж и случайно. Подробно о последних годах жизни Констанс рассказал ее сын Вивиан Холланд в книге "Сын Оскара Уайльда" (1954). Да, именно эту фамилию, принадлежавшую предкам Констанс, получили дети Уайльда после того, как их отец угодил в тюрьму: Холланд. В 2006 году книга Вивиана была издана в Москве.


Когда звучат слова "место захоронения жены Оскара Уайльда", первая реакция, вероятно, такая: "Жена? Ну и что? Кто такая Констанс Ллойд по сравнению с Оскаром Уайлдом? Странно, что ее могила - одна из главных достопримечательностей кладбища Стальено". Однако эта женщина была достойна своего выдающегося мужа. Когда Констанс в 1884 году собралась замуж за Оскара, некоторые ее родственники (дед и тетя) выразили сомнение: какой-то Оскар Уайльд для нашей умной девочки? Это мелко... "А какими средствами он располагает? Каковы его долги?.." Личными гостями жены Уайльда (как, впрочем, и его самого) были в разное время писатель Марк Твен, актриса Сара Бернар, критик и публицист Джон Рёскин, поэт Роберт Браунинг, государственный деятель Артур Бальфур, поэт и драматург А.Ч. Суинберн... Красивая, хорошо обеспеченная, образованная (говорила и читала на трех языках), из хорошей семьи, написала книгу, играла на рояле, воспитала прекрасных сыновей. Старший, Сирил, был успешным военным, получил звание капитана, служил в Великобритании и Индии, погиб от пули немецкого снайпера в 1915 году.

Констанс Ллойд


Когда О. Уайльда осудили на два года тюрьмы за "непристойное поведение по отношению к мужчинам", Констанс решила увезти сыновей из Лондона. Под присмотром французской гувернантки, абсолютно равнодушной к своим подопечным, мальчики поехали в Париж, сама же Констанс осталась в Англии, чтобы по мере возможности поддерживать мужа. В конце концов она была вынуждена покинуть свой дом на Тайт-стрит, когда там появились судебные приставы и началась распродажа домашнего имущества. С молотка уходили ценные вещи, книги с автографами, рукописи Уайльда... Из Франции дети перебрались в Женеву, затем в Глион. Туда, в Швейцарию, приехала их мать, уволила гувернантку. Там же получила от своей подруги Маргарет Брук, жены Белого Раджи, правителя Саравака <один из штатов Восточной Малайзии>, приглашение приехать в Италию. У Маргарет был большой дом на Лигурийском побережье недалеко от Генуи. Семья Уайльдов поселилась в гостинице, в Нерви. Там надолго не задержались: дети озорничали, а Констанции потребовалось ехать в Англию, чтобы навестить мужа в тюрьме. Вивиана и Сирила отправили в Швейцарию, в деревушку Бевэ, где за ними присматривал брат Констанции Отто Ллойд. Потом мальчики учились в школе в Германии, в Нойенхайме (пригород Гейдельберга). В Англии книги их отца были запрещены повсеместно, а в Германии значились в списках обязательной школьной программы... "Мама заботилась о нас сама по мере сил и не желала пока иметь никаких дел с гувернантками, но все ее мысли были заняты семейной трагедией и постепенно ухудшающимся здоровьем", - пишет В. Холланд. В немецкой школе младший сын Уайльда чувствовал себя одиноким и незащищенным. Узнав об этом, мать перевела Вивиана в иезуитскую школу "Колледжо делла Визитацьоне" в Монако (при поддержке принцессы Монако Марии Алисы Хейне, которая, несмотря ни на что, оставалась верной подругой Оскара Уайльда). Там мальчика и настигла ужасная весть о смерти горячо любимой мамы.


Ницца, Монако, Генуя, Швейцария, Гейдельберг - это всё, в общем-то, рядом. Попавшая в беду семья Оскара Уайльда переезжала с места на место, а Констанс регулярно ездила в Англию. Согласитесь, это как-то не укладывается в картину внезапного и безнадежного паралича жены писателя. Так что же было на самом деле? Вивиан пишет о матери: "За несколько месяцев до отъезда из Англии она запнулась о ковер на лестнице и, упав, прокатилась вниз целый лестничный пролет, повредив позвоночник и правую руку. Мама так ни?когда до конца и не оправилась от этого падения". Да, по всей видимости, это несчастье стало причиной неврологических расстройств, которые со временем прогрессировали. Но всё же Констанс была в состоянии обслуживать саму себя, ездить по Европе, заботиться о муже и детях. Думаю, что ситуацию усугубило какое-то "системное заболевание" (например, туберкулез, о котором вспоминают в некоторых публикациях; намеки же на другие болезни подобного рода мне кажутся бестактными, когда нет на то оснований). Постоянные заботы об Оскаре и сыновьях подорвали ее силы. В грозу ужасно болела голова, всё хуже слушалась правая рука, и Констанс пришлось освоить пишущую машинку для переписки с родными. Но однажды Вивиан получил от матери длинное письмо, написанное от руки, - последнее, самое дорогое... Констанс писала: "Постарайся не судить папу слишком строго; помни, что он твой отец и он любит тебя. Все его проблемы рождены ненавистью по отношению к его собственному отцу <отец О. Уайльда был крупнейшим специалистом по уш?ным и глазным болезням, хорошо известным в Европе, но, видимо, имел недоброжелателей>; и за всё, что он сделал, он уже дорого заплатил". Вскоре после этого она поехала в Геную, где ей сделали операцию, "чтобы снять нагрузку с позвоночника, причинявшую ей нестерпимую боль". Р. Эллман в своей книге утверждает, что это была уже не первая операция... Родственники надеялись, что Констанс не догадывается о приближающейся смерти, Вивиан же считал, что мать своим письмом намекнула ему о скором прощании. Ей было всего 39 лет...

Констанс Ллойд (актриса Дж. Эль) в фильме "Уайльд" (1997)

Духовник Вивиана, отец-иезуит Страделли, пригласил мальчика к себе в кабинет и спросил: "Ты знаешь, что твоя мама тяжело больна?" Интуиция подсказала ребенку страшную правду. "Моя мама умерла?" - спросил он по-итальянски. "Si, fanciullo" <Да, мальчик>, - ответил Страделли. Вивиан заплакал и спросил об отце: "Он был в тюрьме?" "Да, но сейчас он на свободе", - ответил духовник. К этому времени Оскар Уайльд уже год жил в Неаполе... "Моя печаль по маме была искренней и глубокой. Я бого?творил ее, с ее смертью, казалось, вся тяжесть этого мира легла мне на плечи", - написал потом Вивиан Холланд в своей книге.


Роберт Шерард нашел такие слова для несчастной жены Оскара Уайльда: "Смерть разрешила Констанцию Уайльд от уз этого мира, оказавшегося слишком жестоким для такого простого и доброго человека, долго болевшего и никогда до конца не оправившегося от катастрофы, разрушившей ее семейную жизнь. Она умерла в Генуе через год после освобождения мужа из заключения. Это была простая, красивая женщина, слишком добрая, слишком хорошая для роли, которая была уготована ей судьбой".

Могила Констанс Ллойд на Стальено. Фото Riotforlife, http://it.wikipedia.org/wiki/File:Costance_Mary_Lloyd_tomb.JPG

Оскар Уайльд назвал свою жену ""изящной маленькой Артемидой с глазами-фиалками, копною вьющихся каштановых волос, под тяжестью которой ее головка клонится, как цветок, и чудесными, словно выточенными из слоновой кости пальчиками, которые извлекают из рояля музыку столь нежную, что, заслушавшись, смолкают птицы".

Оскар Уайльд (С. Фрай) на могиле жены (кадр из фильма "Уайльд", реж. Б. Гилберт, 1997)

В феврале 1899 года, незадолго до своей смерти, Уайльд пришел на могилу жены. По версии П. Акройда, именно после этой поездки он стал писать свой "прощальный дневник"... На надгробии Констанс Ллойд долгое время не было фамилии мужа. Лишь в 1960-х годах на этом камне появились слова "Wife of Oscar Wild" <Жена Оскара Уайльда> - почему-то по-английски... Очевидно, это предназначено уже туристам.


10.


Ослепленный красотой надгробных памятников в галерее Стальено, я и не подумал подойти к другим могилам, которые расположены на открытом пространстве кладбища. На доскональное изучение Cimitero monumentale di Staglieno потребовался бы не один день, к тому же без проводника это задача непростая. Поэтому, скажу откровенно, я не видел могил Фабрицио де Андре, Нино Биксио или Ферруччо Парри и лишь издалека глянул на мавзолей Джузеппе Мадзини. Но было бы неправильно, если бы я не сказал о них хотя бы несколько слов.


Ферруччо Парри (1890-1981) - выдающийся политический деятель, лидер антифашистского движения в Италии. Этот человек прожил такую длинную и яркую жизнь, что о нем можно рассказывать очень долго. Но, пожалуй, в тишине Стальено, в неумолчном пении кладбищенских цикад вряд ли уместны многословные лекции о нюансах политической жизни Италии XX века (да я на них и не способен). В молодости Парри преподавал в школе, был редактором "Каррьере делла сера", во время Первой мировой войны служил офицером, награжден медалями за воинскую доблесть. Вынужден был оставить педагогическую деятельность и журналистику в знак протеста против фашистского режима Б. Муссолини. В 1930-х годах примкнул к антифашистскому движению, был одним из организаторов "Партии действия" (Partito d"Azione) на оккупированных территориях Италии. Подвергался гонениям, скрывался, его неоднократно избивали фашистские головорезы. За свою деятельность ещё до Второй мировой войны отсидел несколько лет в тюрьме. Когда в 1931 году он вышел на свободу, тайно поддерживал связь с лидерами антифашистского движения "Справедливость и свобода". В 1943 году возглавил партизанское движение в Северной Италии и Комитет национального освобождения. У него был псевдоним "Маурицио". К концу войны стал главой Коалиционного правительства. 2 января 1945 года случайно угодил в плен к нацистам, был жестоко избит, тайные агенты итальянской полиции узнали "командира Маурицио", и его перевели в тюрьму Вероны. Партизанская группа во главе с Эдгардо Соньо предприняла попытку освободить своего лидера из плена, но силы были слишком не равны, эсэсовцы отбили удар и арестовали Соньо. Ф. Парри был отправлен в концлагерь.


Позже, когда генерал Карл Вольф, шеф СС и полиции в Италии, вел тайные переговоры с США о почетной капитуляции гитлеровских войск, руководитель американского разведывательного центра в Берне Аллен Даллес потребовал от немцев в качестве доказательства "доброй воли" немедленного освобождения Ф. Парри и А. Усмияни, ещё одного итальянского патриота, и доставки их в Швейцарию. В марте 1945 года Парри и Усмияни вышли на свободу. Встретившись с Даллесом в Цюрихе, Парри заявил, что желает как можно скорее вернуться в Италию к партизанам.


Для Мадзини на кладбище воздвигнут мавзолей. В Генуе есть Мадзинистский институт (L"Istituto Mazziniano), Национальная Мадзинистская ассоциация, занимающая пропагандой взглядов Дж. Мадзини, издается ежемесячная газета "Мадзинистская мысль". В Пизе (в доме, где умер итальянский лидер) основан Институт им. Дж. Мадзини. В Неаполе создан Научный центр мадзинистских исследований. В Генуе, Нью-Йорке и на Сицилии воздвигнуты памятники в честь Мадзини. На ступенях пьедестала генуэзского памятника сидит плачущая Италия, а рядом, спиной к ней, стоит юноша с флагом, где начертан девиз "Бог и народ".


Окончив юридический факультет университета Генуи, Джузеппе Мадзини (1805-1872) занимался литературной деятельностью, вступил в тайный союз карбонариев. После Венского конгресса 1815 года Италия была раздроблена на 8 государств, Генуя входила в состав Сардинского королевства, бывшая Венецианская республика принадлежала Австрии. Мадзини боролся за объединение Италии и освобождение ее от австрийского господства. В 1831 году создал организацию "Молодая Италия", а в 1846 году - "Интернациональный союз народов". Основал революционный журнал, затем газету "Народная Италия" ("l"Italia del popolo"), сражался в отряде Гарибальди, в 1853 году пытался организовать восстание в Милане, затем примкнул к республиканскому движению на Сицилии. Мадзини утверждал, что все народы Европы должны жить в равенстве и братстве внутри своих естественных границ, данных им Богом.


Возвращаясь из Лугано в Италию, Мадзини простудился в Альпах и умер в Пизе, в доме своего друга. Тело итальянского лидера, чтобы довезти до города Лоди, было забальзамировано ученым Паоло Горини. В Лоди огромная толпа провожала гроб до железнодорожной станции. Горини продолжал бальзамировать тело Мадзини и после похорон на Стальено, закончив работу лишь через несколько лет. На похороны Мадзини в Генуе собрались 50 тысяч человек. Похоронная процессия превратилась в демонстрацию против правительства, а на улицах в Риме были развешаны масонские флаги (иногда пишут о том, что он якобы был Великим мастером одной из масонских организаций; впрочем, другие источники это оспаривают...). На белоснежном неоклассическом мавзолее Мадзини присутствуют масонские символы, и будто бы именно масоны поручили архитектору Г.В. Грассо спроектировать этот мавзолей. Над двумя мощными дорическими колоннами по белому фасаду мавзолея большими буквами написано "Giuseppe Mazzini". А внутри, в склепе, начертана эпитафия: "Il corpo a Genova, il nome ai secoli, l"anima all"umanita" ("Тело принадлежит Генуе, имя - векам, душа - человечеству").


Был сподвижником Гарибальди и похороненный на Стальено политик и военный Нино Биксио (или Бижо, 1821-1873), который тоже принимал активнейшее участие в Рисорджименто (национально-освободительном движении за объединение Италии). Он родился в Генуе в семье директора Монетного двора, очень рано потерял мать, враждовал со своей мачехой, его несколько раз исключали из школы. Биксио служил во флоте, где начинал ещё юнгой. В 1847 году вступил в организацию "Молодая Италия". Рассказывают, что во время демонстрации на площади Карло Феличе в Турине он схватил за уздечку лошадь Карла Альберта Савойского, сардинского короля, и крикнул ему: "Sire, passate il Ticino e siamo tutti con voi!" <"Сир, перейдите реку Тичино, и все мы будем с Вами!" - ит.>. В отряде пьемонтских волонтеров он участвовал в революционных восстаниях в Венеции, Виченце, в родной Генуе. Защищал Римскую республику от французских интервентов, однажды даже взял в плен целый батальон французов, за что получил медаль за храбрость. Командовал батальоном Альпийских охотников <военное подразделение, созданное для освобождения Северной Италии>, под началом Гарибальди принимал участие в революционном Походе Тысячи против Королевства Обеих Сицилий (так называлось государство в Южной Италии, просуществовавшее 45 лет), сражался в битвах при Варезе, Милаццо, Вольтурано, Палермо, Кустоце (близ Вероны), получил множество наград - героическая личность... Затем был избран депутатом на Итальянских всеобщих выборах 1861 года, стал сенатором. А умер... от желтой лихорадки в городе Банда-Ачех (Суматра), когда возглавлял коммерческую экспедицию в район Зондских островов. Только через четыре года тело Нино Биксио было привезено в Геную.


Здесь же похоронен и советский солдат, Герой Советского Союза, участник итальянского Сопротивления Федор Андрианович Полетаев (1909-1945). Его артиллерийский полк защищал Москву в 1941 году, затем воевал на Дону. Летом 1942 года Ф. Полетаев был тяжело ранен у села Ленинка Харьковской области. Товарищи вынесли Федора с поля боя и оставили на хуторе, где боец скрывался три месяца. Некоторое время он считался перебежчиком к немцам. Когда поправился, решил добираться до своих. Попал в плен, бежал, был схвачен полицаями. Полетаева отправили в лагерь для военнопленных, а потом, после попытки побега в 1944 году, перевели в другой лагерь, который располагался возле Генуи. Вскоре он был освобожден итальянскими коммунистами. Вступил в партизанский отряд под командованием Нино Франки, получил псевдоним "Поэтан", участвовал во многих боевых операциях. В начале 1945 года партизанский батальон принял бой с немецкими карательными отрядами возле городка Канталупо. Под натиском партизан фашисты перешли к обороне, и тогда Федор встал в полный рост и повел своих товарищей в атаку. Немцы стали бросать оружие, но в последний момент один из них выстрелил в Полетаева. Национальный герой Италии Ф.А. Полетаев (или просто Fiodor - итальянцам хорошо известно, кто это такой) был похоронен на кладбище в местечке Рокетта, а после войны его прах перенесли на Стальено.


Посетителям кладбища, вероятно, будет интересно узнать, что здесь похоронены такие знаменитые уроженцы Генуи, как Джильберто Гови (1885-1966), актер, снявшийся в нескольких фильмах, но получивший популярность благодаря своему участию в телевизионных концертах и комедийных телепостановках в конце 1950-х годов (эти записи чудом сохранились); поэт, переводчик, профессор Генуэзского университета, депутат парламента Эдоардо Сангвинетти (1930-2010), который перевел на итальянский язык сочинения Мольера, Брехта, Шекспира, Джеймса Джойса, Эсхила, Сенеки, Еврипида, Аристофана, Петрония; художник и скульптор Федерико Сиригу (1925-1999); композитор, автор гимна Италии Микеле Новаро (1818-1885); писательница, журналистка и критик Фернанда Пивано (1917-2009), которая перевела на итальянский произведения Хемингуэя, Керуака, Фолкнера, Скотта Фицджеральда, Чака Паланика, а кроме того писала о звездах популярной музыки - Бобе Дилане, Фабрицио Де Андре...


Здесь же лежит и сам Фабрицио Кристиано Де Андре, "Фабер" (1940-1999), певец, исполнявший песни на собственные стихи, автор тринадцати концептуальных альбомов. В своем творчестве он обращался к темам любви, пацифизма, анархизма, рассказывал о людях из маргинальных слоев общества (цыганах, проститутках, мелких клерках). В 1979 году он вместе с фолк-певицей Дори Гецци был похищен бандитами Сардинии. Пленников держали на склоне горы Монте-Лерно и требовали большой выкуп. Музыкантов освободили через 4 месяца, после того как похитители получили 550 миллионов лир. Шедевром музыканта считается альбом "Creuza de ma" (1984), получивший множество наград и впитавший в себя звуки и ароматы всего Средиземноморья. Луиджи Вива, написавший книгу "Не для бога, но и не ради игры. Жизнь Фабрицио Де Андре", считает, что этот сборник песен - подлинный гимн во славу Генуи. В Это была культовая фигура итальянской жизни: журналисты писали о нем исследования, документалисты снимали о Фабрицио фильмы, да и сам он иногда выступал как актер (например, в фильме Вима Вендерса "Съемка в Палермо"). Умер "Фабер" от рака легкого. В последний путь его провожали около 10000 поклонников, среди которых были музыканты, политики, деятели культуры.


11.


"Я своими глазами видел, как они, словно стервятники, свежевали трупы", - сказал этот 40-летний чернорабочий. Официально он не значится сотрудником коммунальной службы, но ему дано разрешение работать на кладбище. Это главный свидетель. Благодаря ему приоткрыта завеса тайны и страха, за которой много лет процветала деятельность банды "расхитителей гробниц"..." ("Il secolo XIX", 21 июня 2010).

"Расхищалось всё, что представляло ценность на черном рынке. Но выбрасывалось то, что было дорого только родственникам - последнее имущество покойных (принадлежавшее им лишь на бумаге): надгробные плиты и орошенные слезами букеты цветов. Ограблены и выброшены на мусорную свалку человеческие останки, лишенные золотых украшений и титановых протезов. Девять бедренных костей были обнаружены вчера карабинерами района Порториа в мусорном контейнере за пределами кладбища Стальено" ("Il secolo XIX", 20 июня 2010).


В итальянских газетах таких сообщений - сотни. Дело громкое: несколько сотрудников кладбища (четверо рабочих и три коммунальных инспектора) совершали систематическое расхищение и осквернение могил на Стальено. Прокурор Витторио Раньери Миниати начал расследование после "анонимного" сообщения, поступившего от свидетеля этих преступлений. Грабители вскрывали могилы, снимали с покойников ювелирные украшения, похищали зубные и ортопедические протезы, из которых извлекали ценный металл - золото, титан. Преступники не брезговали даже алюминиевыми гробами, которые они спрессовывали, не выходя за территорию Стальено, а затем продавали как металлический лом. Всё награбленное до поры до времени хранилось в служебной комнате прямо на кладбище, а потом большими партиями отправлялось на черный рынок. Не выбрасывались даже те зубные протезы, в которых не было золота: они тоже шли на продажу. Похищались мраморные скульптуры, фризы, каменные вазы, металлические декоративные украшения. Но этого им было мало. "Senza attendere la scheletrizzazione come previsto dal regolamento" <не дожидаясь скелетирования, как того требуют правила. - ит.>, они "уплотняли" покойников, которые лежали в стенных нишах, а освободившееся пространство в цинковом гробу за соответствующее вознаграждение продавали тем, кто добивался для своих родственников места на кладбище.

Рисунок из комикса "Байки из склепа" (художник Дж. Дэвис, 1952)

Известен такой случай. Рядом с могилой отца мужчина поставил прозрачный ящик, куда поместил губную гармошку, на которой любил играть умерший. Но кто-то разбил этот ящик и украл гармошку. Обнаружив пропажу, родственники покойного обратились в полицию.


Я бродил по кладбищу часа три и не заметил ни одного охранника (разве что только у входа), ни одной видеокамеры. Впрочем, особо их и не искал. Но всё же удивительно: разграблено огромное кладбище, где украшения надгробий представляют собой историческую и художественную ценность. И что же, не сохранилось никаких видеозаписей и почти нет свидетелей, если не считать того "анонима", благодаря жалобе которого и начато расследование?


Ищу в итальянском интернете сообщения на эту тему. На сайте "Voglio vivere" ("Я хочу жить") удивляются точно так же, как я: "Почему сотрудник кладбища, осведомленный о том, что совершаются кражи, никогда не следит за монитором видеонаблюдения?"


Журналистка A. Massone беседует с охранниками Стальено.

"- Кто-нибудь из вас видел, как похищаются такие большие предметы?

- Нет.

- Но как же можно не замечать того, что перед вашими глазами? А разве данные, поступающие с видеокамеры, не записываются? Чтобы украсть статую или что-то такое же крупное, требуется много времени. И надо ещё их разобрать и увезти!

- Мы ничего не видели. Камеры были выключены. <...>

Даже мертвых грабят. "Такт", "уважение", "идеалы", "мораль" - это из итальянского словаря... Уже давно поступают жалобы на то, что воруют цветы и свечи, но кто бы мог подумать, что будут похищать бронзовые светильники и статуи?

Люди обращаются к сотрудникам кладбища.

- Украдена бронзовая статуя с могилы моей мамы. Это случилось только с нами, или и другие люди жаловалось на подобные кражи?

- К сожалению, это часто бывает.

- Но вы же должны что-то делать, раз уж это повторяется так часто.

- Мы мало что можем. <...>

Никто не смотрит на мониторы видеонаблюдения. А тогда зачем же тратить столько денег, если мы не собираемся воспользоваться этим оборудованием? <...>

Почему чиновники, которые отвечают за кладбище, совсем не интересуются тем, что камеры выключены только в подобных случаях? Они... знали заранее?"


В свете сказанного уже мало удивляет заявление одного из руководителей муниципалитета Генуи, отвечающего за работу Стальено: "Работники кладбища всегда контактируют со смертью, выполняют малоквалифицированную работу, подвержены психической деградации. То, что мы наблюдаем, это симптом стресса, который может привести к ненормальному поведению или к депрессии. Мы повысили оплату тем людям, которые выполняют подобную работу, но считаем, что решить проблему можно за счет ротации персонала и контроля их психического здоровья".


12.


Территория Стальено настолько велика, что по ней, говорят, даже ходит собственный автобус, который перевозит посетителей из одного района кладбища в другой. Не знаю, не видел. Возможно, мы пришли в такой день, когда там почти не бывает посетителей.

По своей структуре Генуя очень похожа, скажем, на Барселону, да и многие другие портовые города, вероятно, тоже. Сначала море, порт, рыбные рынки, старые жилые районы, где селится беднота. Сюда чаще всего и заходят туристы. Чуть подальше от моря - большая площадь (в Генуе - Де Фаррари, в Барселоне - площадь Каталонии). Ещё дальше - респектабельные кварталы, где обитает "средний класс". А совсем далеко от моря, в горах, там, где тишина, свежий воздух и почти не бывает туристов, живут богатые люди. Там у них отдельные виллы, усадьбы, сады, бассейны и теннисные корты.

Кладбище Стальено повторяет иерархическую структуру города. В самой верхней его части в своих склепах, мавзолеях и монументальных гробницах "обитают" аристократы. Тех, кто был менее обеспеченным, хоронят в могилах, расположенных ниже. Совсем же рядовые покойники находят свое последнее пристанище в многочисленных нишах стен, расположенных, словно квартиры в многоэтажном доме, одна над другой. И чем выше, тем, вероятно, хуже. Хуже для их живых родственников. Потому что требуется большая ловкость, чтобы залезть на стремянку, которые в галерее, например, то и дело попадаются на глаза, дотянутся до верхней ниши и поменять увядшие цветы на свежие. И никого не волнует, что престарелые родственники усопшего страдают вестибулярными расстройствами или гипертонической болезнью.

Мы идем по галерее, рассматриваем мраморные памятники справа и слева, рядом с нами никого нет, и в тишине гулким эхом отзываются наши шаги. С улицы, с открытого участка кладбища, раскинувшегося под голубым небом, доносится неумолчное пение птиц и цикад. От этого пения ещё страшнее кажется тишина, ещё безнадежнее молчание. Мы чувствуем себя одинокими среди этих молчащих неподвижных фигур. Эти люди когда-то жили полнокровной жизнью. Но и сегодня, запечатленные в мраморе, они не мертвы. Они скорбят, тоскуют, снова и снова переживают свою утрату. Единственные живые среди мертвых, мы идем, а они стоят словно призраки, поднявшиеся из своих ям. Мертвые, напоминающие нам о том, что жизнь быстротечна.

Фото автора (кроме снимков, где указано авторство) 2012

Автобус

Стремянка на Стальено

(фото А. Носовой)

P.S. Эти два снимка прислала мне по электронной почте одна из читательниц - Анна Носова - уже после того, как очерк был опубликован. Большое спасибо. На одном снимке - тот самый автобус, который возит по территории кладбища Стальено; на другом - стремянка на кладбище, позволяющая добраться до верхних ярусов захоронений в стене.