Весёлый праздник - похороны...

   Главному герою повести Э. Куровского "Похищены в Сингапуре" ("Porwani w Singapurze" 1990 г.) 14-летнему Михалу удаётся бежать из самолёта, похищенного террористами и совершившего аварийную посадку на одном из островов Индонезии. Мальчик один, без взрослых, путешествует по стране, знакомится с туземными обычаями и пытается добраться до польского посольства...

   ...Михал приподнялся и потянулся за бутылкой с кипячёной водой. Он не знал, откуда она здесь взялась, ведь гостиничной прислуги рядом не было.

   В ванной, где на каменном полу стоял бетонный резервуар с водой и деревянным ковшом, Михал почистил зубы с помощью воды из бутылки, окунул голову в водосборник, а потом облился водой из деревянного черпака. Отгоняя москитов, облепивших его полотенце, он вытерся. У него были искусаны ладони и плечи, потому что над его ложем не было противомоскитной сетки, была лишь сетка на окне. Москиты проникали в помещение через дверь.

   На улице было невыносимо жарко. В тени барака, на земле, Михал увидел торговые лотки. Тут были не только продовольственные товары, но и другие повседневные мелочи - старые рубашки, например, шляпы из рисовой соломы, батики (вручную вытканные и выкрашенные ткани). Михал чувствовал себя сонным и слабым, он мечтал о холодной кока-коле.

   Глядя на расставленные на земле лотки, рядом с которыми сидели на корточках торговцы, Михал заметил, что у одной связки бананов по крайней мере три хозяина. Поторговавшись с ними, он за одну рупию купил пять небольших бананов, радуясь тому, что торговцы согласились взять деньги, потому что у него не было товарных бон.

   Вдруг возле торговых будок появилась бетя (т.е тележка рикши. - перев.), которая остановилась перед Михалом. Островитянин, что был немногим старше Михала, спросил, не желает ли гость ехать. Михалу так понравился этот парень с загорелым лицом, что он без раздумий сел в его тележку.

   -В хороший ресторан, — сказал Михал.

   -Баик (хорошо. - малайск.), — ответил рикша и энергично завертел педалями, а когда отъехал уже на достаточно приличное расстояние, добавил: — Хороший ресторан далеко.

   Сидевший впереди Михал обернулся к нему.

   -Как далеко?

   -Очень далеко, туан (господин. - малайск.). Я не могу так далеко ехать. Я никогда там не был.

   -Ну, тогда в другой ресторан. В такой, чтобы там была холодная кока-кола.

   -Баик. Обязательно будет.

   Бетя ехала медленно. На некоторых улочках туземец слезал с велосипеда и, весь мокрый от пота, толкал свою трёхколёсную тележку вперёд. Михалу стало жалко парня, захотелось ему помочь, и он сказал: "Давай, теперь я", — но островитянин не понял его, и тогда Михал велел ему остановиться. Он взял рикшу за руку и посадил на сидение для пассажиров. Каламбанец был удивлён, он всё ещё не понимал, чего хочет его пассажир, а когда Михал стал крутить педали, рикша испугался. Они проехали мимо хижин, которые были получше, чем возле аэродрома, и это свидетельствовало о том, что в этой части острова живут совсем другие люди. Кампунги (здесь: туземные хижины. - малайск.) были на одну семью, маленькие, кривые, они стояли так тесно, что нельзя было между ними пройти, а дальше на много километров до самых гор раскинулись заросли буша. В трёхстенных домишках не было ни окон, ни дверей, а четвёртой стеной служил выход на улицу, и Михал мог с бети наблюдать за тем, как живут местные семьи. Достаточно было мимолётного взгляда, чтобы увидеть, как окружённая детьми молодая мама, иной раз почти подросток, кормила своих малышей, расчёсывала им волосы треугольным деревянным гребешком либо что-то варила на маленькой печурке, установленной прямо на улице, где не было тротуара. За дом, в кусты, никто не уходил, вся жизнь этих людей проходила на мостовой, а кроме того ходили здесь туканги (торговцы, ремесленники. - малайск.) с деревянными вёдрами на коромыслах, ездили велосипедисты, трубили в клаксоны рикши. Все много смеялись, жестикулировали, шумели.

   Проехав часть пути, Михал убедился в том, что вовсе не так уж тяжело крутить педали, как ему казалось раньше, не намного тяжелее, чем на обычном велосипеде. Он легко справлялся с этой работой, и туземец, занимавший место пассажира, потихоньку успокаивался, а потом стал радостно махать руками сидевшим у дороги людям. За бетей, весело крича, бежали дети. Ничего подобного они ещё не видели.

   Услыхав грохот трещёток и мужской хор, распевающий что-то вроде "кетя-кетя", Михал остановился.

   -Что это такое? — спросил он.

   Каламбанец слез со своего сидения, вынул из кармана бумажные деньги, чтобы заплатить Михалу за поездку. Михал рупии не взял, и это удивило самолюбивого туземца. Он попытался что-то объяснить белому гостю, но Михал уже не слушал его. Он смотрел на медленную процессию туземцев. Впереди несколько мужчин несли на длинных жердях большую груду хвороста, украшенную цветами и разноцветными игрушками, а над ней была башенка, небольшой навес без боковых стенок, и там сидел человек, одетый в белое. За ними шла яркая вереница людей, а сзади несли ещё три таких башенки.

   "Свадьба или день рождения?" — подумал Михал, глядя на оживлённые лица участников шествия. Рикша произнёс что-то на своём языке, а потом поклонился одетому в белое человеку в очках. Михалу стало интересно, ведь он редко встречал в здешних краях людей в очках. А тот, заметив, что им заинтересовался европейский мальчик, поднял руку, протянул её к Михалу и сказал: "Good morning". Михал обрадовался: наконец-то можно поговорить с кем-то по-английски. Идя рядом с островитянином, Михал спросил его, что это за праздник.

   -Похороны.

   Михал обернулся. Теперь он был в передних рядах медленно двигающейся к морю похоронной процессии.

   -Похороны — это весёлый праздник, во время которого нельзя грустить, — пояснил туземец, — иначе можно нанести вред душе, которая возвращается к своему скрытому существованию. Семья усопшего долго собирала деньги для этого торжества, а покойник, присыпанный тонким слоем песка, ждал этого праздника во время засухи и в сезон дождей.

   -Но ведь там, на куче хвороста, сидит живой человек, — забеспокоился Михал.

   -Да, мистер, - отвечал туземец в очках, наряд которого напоминал ночную сорочку. - Это чародей.

   -Они его не сожгут?

   -Нет, мистер.

   -А кто там, в тех башенках?

   -Небогатые покойники, которые при жизни не могли себе позволить оплатить собственный костёр, — ответил каламбанец.

   -Там, у моря, в одном из кампунгов я тоже видел мертвеца, который дожидался, когда его похоронят. Колдунья сказала, что сначала с костей снимут мясо.

   -Там живут торадиане (одно из племён Индонезии. - перев.). Потом они берут кости покойника и танцуют, а через несколько дней уносят их в горы. Этот обычай пришёл к ним из Сулавеси.

   -На острове Каламба живут разные народы, верно?

   -Да, кроме каламбанцев — тоала, кео, сикка. Мы позаимствовали наши похоронные и религиозные обычаи у балийцев. Наши колдуны, в том числе и я, именно у них научились тому, как нужно достойно провожать усопших в мир добрых духов.

   Вдруг все стали бить в железные предметы, похожие на кастрюли, да так громко, что больше нельзя было разговаривать. Каламбанец прервал свою речь и поднял руки. Михал шёл рядом и внимательно за ним наблюдал.

   Когда вся эта траурная процессия, над которой возвышались сделанные тукангами священные носилки, яркие зонтики и площадки, поднятые на шестах, остановилась, и горка ещё не зажжённого хвороста троекратно повернулась, люди перестали греметь.

   -Это мы делаем на каждом перекрёстке, — объяснил каламбанец в очках, — для того, чтобы изгнать их груды хвороста злого духа.

   -А где сожгут тело умершего?

   -На берегу моря. А прах развеют над солёной водой.

   -Зачем?

   -Потому что всё выходит из моря и всё туда возвращается. Морская вода омывает и очищает.

   "Я уже слыхал об этих обычаях", — подумал Михал и спросил у колдуна, уж не родом ли он с острова Бали.

   -Я уже говорил тебе, — отвечал колдун с улыбкой, — что я учился на Бали. С тех пор, как мы приняли балийскую религию, на нашем острове нет смерти, есть только явная и скрытая жизни.

   -Скажи мне, как выбраться с этого острова? — спросил Михал. — Только самолётом? Или на корабле можно тоже?

   -Почему ты хочешь уехать отсюда? — удивился колдун. — Разве ты не сын великого белого колдуна (то есть миссионера-католика. - перев.)?

   -Нет. У белых колдунов не бывает детей.

   -Почему? Вероятно, на них лежит какой-то грех.

   -Им нельзя иметь детей, — ответил Михал.

   -Почему? — удивился колдун. — Наверно, это наказание за какие-то прегрешения.

   -Не знаю, — Михал был по горло сыт беседой с колдуном, потому что тот не отвечал на вопросы, а только задавал их сам.

   Михал вернулся к рикше, но парень не сдвинулся с места. Он подавал Михалу знаки, показывая, что колдуну нужно заплатить:

   -О, это великий мудрец...

   Михал уже привык к тому, что за всё здесь полагается платить. Хотя он и не понимал, за что надо заплатить в данном случае, всё же подбежал к колдуну в очках, держа горсть рупий, но тот сделал отрицательный жест рукой.

   -Попроси, попроси его, — стал умолять Михала рикша и сам, оставив свою тележку, пал перед колдуном на колени.

   Колдун в конце концов взял у Михала пятьдесят рупий (что было равноценно четверти доллара) и заявил, что истинное богатство человека — это его знания, их нельзя оценить никакими деньгами в мире.

   -Я знаю, — ответил Михал.

   -Как ты думаешь, из чего состоит мир? — спросил каламбанец.

   -Из людей, — ответил Михал. Вопрос застал его врасплох.

   -Из воздуха, — сказал колдун и выставил один палец. — А ещё? — он снова глянул на Михала. — Из воды, — и показал второй палец. — А кроме того, из цветов. И, наконец, из разрушителя, — и показал третий и четвёртый пальцы. А потом огляделся вокруг.

   Люди, которые шли рядом, с уважением внимали мудрецу.

   -А что такое "разрушитель"?

   -Это то, что всё уничтожает, — отвечал колдун.

   Рикша шепнул:

   -Это очень мудрый колдун. Он умеет считать. — И поклонился мудрецу-каламбанцу, который, подняв одухотворённое своё лицо к небу, уже ничего не видел и не слышал.

   -А тогда почему этот мудрец не сидит там, на куче дров? — спросил Михал, когда они свернули в боковую улочку.

   -Потому что там уже сидит другой колдун, тот, который унаследовал власть. Его выбрали люди. Их всегда двое, колдунов...


Перевёл с польского А. Петров



Оставить комментарий
© Copyright Петров Алексей Станиславович (aspetr2002@mail.ru)
Обновлено: 17/02/2009. 12k. Статистика.
Рассказ: Индонезия

Ваша оценка:

Все вопросы и предложения по работе сервера присылайте Петриенко Павлу.

"Заграница"

Путевые заметки

Это наша кнопка

дизайн ландшафтный в киеве

Оставить комментарий © Copyright Петров Алексей Станиславович (aspetr2002@mail.ru) Обновлено: 17/02/2009. 12k. Статистика. Рассказ: Индонезия		Ваша оценка:
Аннотация: Фрагмент приключенческой повести польского писателя Э.Куровского "Похищены в Сингапуре". Автор долго жил в Индонезии и изучал обычаи народов этой страны. Позже он написал несколько художественных книг об этой стране, в том числе и эту, которая у автора одна из самых успешных.

Петров Алексей Станиславович: другие произведения.

Весёлый праздник - похороны...