# Петербургские прогулки, часть 2

Александр Сергеевич Попов

Лавра и её постоянные обитатели.


Александро-Невская лавра - это не просто кладбище, место упокоения и последний приют людей, ныне не живущих. Нет, это в большей степени пантеон, место для размышления и созерцания. Там даже время течет по своим законам, не имеющим ничего общего с законами физическими. Здешние законы диктует время, не в смысле - время, которое в настоящий момент окружает нас, а время в более глобальном, даже физическом смысле. Время, которое есть субстанция, и имеет свои измерения - скорость и протяжённость, но в этой точке пространства оно как бы застыло или замёрзло.

Здесь даже есть свои стражи, стражи Вечности. Вот этот гусар - один из них, как мне кажется.


Мне нравится бродить здесь по улочкам и переулкам этого города мёртвых, читая эпитафии и разглядывая памятники - наверное, это уже сказывается возраст. Здесь встречаются действительно уникальные личности, с чувством юмора и даже как бы иронизирующие над собой. Хотя, возможно, я несколько преувеличиваю, и этот юмор и ирония - творение наследников, благодарных за избавление от вечно поучающих и давно надоевших родственников. Но, в самом деле, вслушайтесь в эти строки, полные самоиронии и где-то, как мне кажется, стёба, хотя тогда такого слова еще не существовало:

Прохожий, ты идешь, но

ляжешь так, как я!

Присядь и отдохни -

на камне у меня.

Сорви былиночку и

вспомни о судьбе

Я дома!.. ты в гостях -

подумай о себе!


Это написано на неприметном памятнике совсем недалеко от входа на Лазаревское кладбище. А напротив расположено Тихвинское кладбище, или по-современному Некрополь мастеров искусств. Там тоже обитали те еще юмористы. Совсем рядом с могилой всем хорошо известного дедушки Крылова, да-да, того самого, Ивана Андреевича, который "Ворона и лисица", расположен гранитный саркофаг, исписанный подобными перлами. Вот послушайте:

Уходит человек из Мира,

Как гость с приятельского пира.

Он утомился кутерьмой,

Бокал свой допил, кончил ужин.

Устал - довольно! отдых нужен,

Пора отправиться домой.


Прохожий, бодрыми шагами

И я ходил здесь меж гробами,

Читая надписи вокруг,

Как ТЫ теперь мою читаешь...

Намек ТЫ этот понимаешь?

Прощай же!.. До свиданья, друг.


Ну как?

Самое интересное: увлекшись процессом высекания стихов, каменотес совсем забыл указать, чья это могила. Бог ему судья. Кому надо, тот знает. Ну, а я облазил саркофаг со всех сторон, но так и не нашел имени хозяина. Зато переписал для себя не всегда разборчивые строчки.


Великий Новгород.


Этот город издревле называли уважительно - Господин Великий Новгород, и жители этого города даже в те давние времена были свободными людьми, даже князя они себе выбирали сами на Вечевой площади. Уже одно это вызывает уважение к этой земле и этим людям.

И вообще, трудно представить, что здесь были написаны первые на Руси книги, что собор Святой Софии в Новгородском Кремле был построен в 1045 году, а тот же Юрьев монастырь, в котором мы, конечно же, побывали, основан в 1030 году самим Ярославом Мудрым, получившим при рождении имя Юрий. Мы почему-то любим восхищаться чужими древностями, сам в этом грешен. Но вы подумайте, ведь эти храмы, исконно наши, были построены даже раньше, чем горячо любимый мной Ангкор Ват в Камбодже, и так же, как и он, стоят до сих пор. Какие люди были, сколько великих дел ими было совершено!

Здесь любят и ценят свою историю, гордясь каждой мельчайшей деталью, оставшейся от древних времен, будь это Торговые ряды, или древняя церковь, построенная во времена Великого мора в ХY веке за один световой день и сохранившаяся до сих пор. Такие церкви, построенные самими жителями, назывались "обыденными", и, что интересно, чума пошла на убыль после завершения строительства. Вот так-то, хочешь - верь, хочешь - не верь.

А заповедник деревянного зодчества в Витославлицах и памятник Тысячелетию России? Да многое можно перечислять. Главное, чтобы и после нас это помнили дети и внуки и не забывали передать своим детям. Витославлицы - настоящая деревня старых времён, причем, все дома не выстроены заново, а аккуратно перенесены со всей области, даже стоят они согласно неписаным законам построения старинного села.

А села именно потому, что перенесены сюда были не только дома, но и церкви, а именно это является основным отличием села от деревни. Здесь каждый может познакомиться с бытом русской деревни, увидеть дома крестьян разного достатка, прогуляться по улице и погулять на старинной свадьбе, как удалось нам. Всё это строилось в наши далёкие шестидесятые, и нужно низко поклониться тому, кто осуществил такое великое дело. Ведь то, что не удалось выкупить и перевезти в этот музей, благополучно рассыпалось, сгорело или сгнило. А это всё будет стоять еще долго, принося людям пользу одним своим существованием.

Ну и, конечно, не упущу возможности написать пару слов о гастрономической стороне путешествия. Много разных пряников, кренделей и прочих кулинарных изысков довелось мне попробовать за свою жизнь. Тульский пряник, без сомнений, гастрономическое явление. Но медовый пряник, которым нас угощали в Великом Новгороде, это просто кулинарный шедевр. Конкуренцию ему могут составить только пышки в Пышечной на Большой Конюшенной улице, дом 25 в Санкт-Петербурге.

Конечно, сколько явлений, столько и мнений, но я и сам, если честно, не могу выбрать, что из этого мне больше понравилось.


В тени величественных замков.


Есть два дворца в Петербурге, за которые мне очень обидно. В тени своих сверкающих родственников они скромны и незаметны. Это Летний дворец Петра I и Павловский дворец. Первый затмевает своим блеском находящийся неподалёку Зимний дворец, а второй проигрывает в сравнении с парадным Екатерининским дворцом в Пушкине и его уникальным Янтарным кабинетом. В этом направлении и будем двигаться.

Наконец-то случилось то, чего так долго ждали - после ремонта, начатого еще в 2009 году, весной 2018 открылся Летний дворец Петра I. Я никогда до этого в нем не был, поэтому он оказался для меня открытием.

Дворец был построен в стиле Петровское барокко известным архитектором Доменико Трезини. Шесть окон смотрят на восток, шесть - на запад. Трезини еще тогда пояснил царю, что это аллегория России, одинаково обращенной и к Востоку, и к Западу, и его слова Петру понравились. Одно из старейших зданий Петербурга не просто красиво какой-то особенной, гармоничной красотой, оно открывает нам живших в этом дворце людей совсем с другой стороны - не как исторические фигуры, а как личности, со своими чувствами, привычками, характерами.

Во дворце весь второй этаж занимали покои императрицы, на первом хозяйничал Петр. Здесь им не нужна была помпезность и блеск золота и зеркал, и их можно в этом понять. Где-то им была необходимо место, где они имели бы возможность побыть не монархами, а людьми, с их простыми, человеческими чувствами. Во дворце было мало позолоты и зеркал, убранство было по-домашнему теплым. Здесь даже нашлось место для любимого токарного станка императора, ведь он никогда не гнушался работы, и даже императрице в комнату изготовил собственноручно резное деревянное панно.

Вообще, Петр I был удивительно развитым и разносторонним для того времени человеком - в Летнем дворце уже тогда имелась своя система канализации. Вы только вдумайтесь - начало восемнадцатого века, когда в той же просвещенной Европе выливали содержимое ночных горшков из окна на улицу (в Англии канализация появилась только в XIX веке), и оборудованный смывом унитаз во дворце Петра I.

Первый унитаз со смывом

А удивительный ветровой прибор, привезённый царем из Дрездена! Для того времени это был просто технологически прорыв. Мало того, что он очень красив, он был точен и надёжен, о чем говорит то, что прибор до сих пор работает. Конечно, тут огромная заслуга и наших мастеров, обслуживающих и ремонтирующих его, но, согласитесь, плохую вещь хорошо не отремонтируешь. Как говорила неповторимая Фаина Георгиевна Раневская: "Грустной ж... весело не пукнешь".

Вторым примером "домашнего" дворца, для меня является Павловский, незаслуженно затерявшийся в блеске парадного Екатерининского дворца

И, опять же, он удивил меня не количеством позолоты на квадратный метр дворца, не именами маститых художников, архитекторов и скульпторов, приложивших руку к его созданию, и не шедеврами мирового искусства, в нем находящимися. Я был поражен тем, как из-под всего официального, предписанного протоколом для царственных особ, просвечивало человеческое, личное.

Не удивительно, что дворец не такой пафосный и напыщенный, перегруженный богатством и золотом, как другие. Ведь Павел I, несмотря на то, что являлся цесаревичем, имел не очень теплые отношения с матерью, Екатериной II, и, соответственно, его не баловали деньгами для строительства и украшения дворца. Но он богат тем, что произведения искусства для резиденции собирались по всей Европе, руководствуясь художественным вкусом Марии Федоровны и Павла, а не желанием удивить кого-то стоимостью или диковинностью предмета.

Мне нравится Павловский дворец своей гармоничностью и завершенностью. Недостающую пышность фасадов дополнили рисованные интерьеры, особенно хороша ими галерея Гонзаго. И здесь мы вновь сталкиваемся с тем, что лица царской крови не видели ничего зазорного в том, что делают какие-то вещи своими руками: повторяя любовь Петра I к ручному труду, Мария Федоровна на токарном станке выточила ножки для стола в одной из парадных комнат. И это императрица, да еще и мать двух последующих российских императоров.

Вообще, Мария Федоровна была удивительно домашним человеком, наверное, в ней это было заложено воспитанием. И это заметно по всему дворцу, который, хотя и зовётся Павловским, по справедливости является дворцом Марии. У них с Павлом было десять детей, умерла только одна Ольга в младенческом возрасте. Остальные получили по-настоящему царское воспитание, и, думаю, огромная роль в этом именно императрицы, ведь после смерти Павла всё это упало на её плечи.

Очень наглядно это видно в библиотеке, любовно собранной именно её усилиями. Там же в стеклянных витринах выставлены школьные тетрадки её детей, и вот именно в этом месте понимаешь абсолютно точно, что во все времена люди остаются людьми с их земными мыслями и стремлениями, в их число входила, конечно, и любовь.

Вот именно на этих словах я и хочу закончить. Мне всё больше и больше кажется, что мы в этой гонке за недостижимым теряем умение радоваться простым вещам и чувствам. К сожалению, процесс этот необратим и необъясним. Не думаю, что у царей наших было больше свободного времени и меньше забот о стране, но они находили время просто жить.

Это тетрадь одного из сыновей императора Российского, Александра или Константина. Просто, искренне и с большой любовью. Даже слово Сестра написано с большой буквы.


О любви и не только.  Давно это было, ещё при проклятом царизме, а точнее при царе Николае I. Жил-был... нет, не художник - кровельщик один. И любил он не певицу, а крепостную девицу, которой помещик давал вольную только за пять тысяч рублей. Звали его Петром, а девицу Ираидой, и вся их дальнейшая любовь была под большим вопросом из-за отсутствия этой суммы.  Но в один совсем не прекрасный момент в 1829 году разразилась большая буря над Санкт-Петербургом и покосила шпиль на Петропавловской крепости, а заодно и крыло оторвала у ангела на этом шпиле. Все, кому ни предлагали поправить дефект, заламывали такие деньги за работу, что легче было собор заново отстроить, да и по срокам это было сопоставимо со строительством. Пригорюнился царь-государь, и тут в 1830 году появился один добрый молодец и предложил сделать всё быстро и хорошо. Как вы уже догадались, это был наш влюблённый Пётр, и запросил он всего ничего - 1471 рубль на материалы, а за работу сколько дадут.  Ну а дальше серьезно. Условия задачи: ангел на высоте 122,5 метра от земли, леса строить долго и дорого. Пётр решил эту непростую задачу за шесть недель - и это в октябре-ноябре, а это, скажу я вам, не самые приятные для таких работ месяцы - с помощью лишь веревки и собственных сил. В небольшое смотровое окно почти на стометровой высоте, он вылез на шпиль. Кровля из покрытых золотом медных листов собирается особыми вертикальными швами (фальцами) высотой 9 сантиметров, подобно гребням поднимающимися до так называемого яблока, на котором и стоит ангел с крестом. Пётр опоясал веревкой весь шпиль, удерживаясь на фальцах только силой своих пальцев и оставляя кровавый след из-под ногтей за собой. Затем, используя веревку, как упор для спины, подобно туземцу, взбирающемуся на пальму, он добрался до крючьев, ведущих дальше, к самому яблоку.

Огромное яблоко диаметром почти в 3 метра просто так обогнуть не получилось. И вот тут-то молодой ремесленник совершил почти невозможное: зацепившись ногами за петли на крюке, он откинулся почти параллельно земле и набросил веревку на основание креста. Это получилось не с первой попытки, да такое даже представить страшно: на высоте более ста метров совершить такой трюк. Дальше было проще - он привязал веревочную лестницу, по которой поднимался к ангелу и спускался вниз шесть недель подряд, в любую погоду. Все получилось, и царь достойно наградил его: заплатил обещанные пять тысяч рублей и повесил серебряную медаль 'За усердие' на шею. Ну а дальше есть две версии происшедшего: одна плохая, другая очень плохая. Согласно первой, злой помещик не отдал девицу смелому мастеру, увеличив сумму выкупа в два раза, и Пётр спился от тоски и горя за несколько лет. Вторая же говорит, что все было хорошо, хороших заказов у него добавилось, и даже кораблик на шпиле Адмиралтейства он тоже ремонтировал. Выкупил он любовь свою, и сыграли Пётр Телушкин и Ираида Федорова свадьбу в 1831 году. Но конец у сказки все одно плохой - спился он, да и помер. А уж какой конец хуже - выбирайте сами.  А дело-то все в третьем царском подарке - даровал он Петру грамоту, дающую право тому на бесплатную чарку водки в любом кабаке по всей России. Не выдержал мастер неравной битвы с водкой. Он и грамотку эту терял, да ему копию делали. Он опять терял, а ему еще одну. А потом писцы устали новые грамотки штамповать, да и выкололи ему клеймо на шее справа под челюстью. Ему достаточно было по шее справа пальцем щелкнуть - и чарка уже перед ним стоит. Говорят, из этого широко распространённый жест и возник, намекающий, что пора дрогнуть, хряпнуть или там накатить. Не выдержал мастер испытания медными трубами. Правильно в сказках говорится: Не пей, мОлодец, козлёночком станешь. Ну, это я уже так, для усиления педагогического эффекта.    Небольшие размышления и отклонения от маршрута.


1. Историческое.


По пути в Карелию мы завернули в старую крепость Корела, которая имеет важное историческое значение. Ко всему тому, что построена она давно, кому она только за это время не принадлежала: Новгороду и Московскому царству, Швеции и Финляндии. Короче, прошлое у неё было очень богатым.

Сама крепостица невелика и особой мощью не отличается. Интересно другое: в ней были заключены очень известные люди. Сначала жёны Емельяна Пугачева - первая, с двумя дочерьми и сыном, и вторая, пятнадцатилетняя Устинья, бывшая женой бунтовщика всего десять дней, но отмотавшая за это срок немалый - целых тридцать три года .

Затем в 1826 году здесь отбывали свой срок декабристы, один из которых, Михаил Кюхельбекер, вам всем знакомый по своему брату, дружившему с Александром Сергеевичем Пушкиным - Вильгельму Кюхельбекеру. Декабристы были довольно молоды и, будучи дворянами, содержались в приличных по сравнению с женами и детьми Пугачева условиях. Поэтому от скуки они маялись дурью - засылали сватов к дочкам Пугачева, которых звали "царевнами", уже жившим за пределами крепости и бывшим весьма преклонного для той эпохи возраста - им было уже за пятьдесят.

Вообще, страшно представить - младшей дочери Пугачева, Христине, было меньше года, когда их заточили в крепость, и она провела всю свою жизнь в тюрьме и так и умерла несвободной. Как трагична судьба ребёнка, пострадавшего безвинно за чужие грехи, и какая безысходность во всей этой истории.


2. Гастрономическое.


Все вы пробовали и знаете, что такое пышки. Это такие колечки из дрожжевого теста, которые жарят в кипящем масле. Знают и пробовали многие; думающих, что умеют их готовить, еще больше. Но делают это правильно и вкусно считанные единицы, уж поверьте мне, я знаю, что говорю. Ведь я их пробовал там, где до сих пор их подают так, как делали это в советских столовых, и они имеют тот самый, давно забытый вкус детства, особенно, если запивать их таким же какао или кофе.

Не надо путать настоящие пышки с теми тяжелыми колечками плотного теста, которые лежат на витринах некоторых Пышечных, источая масло на предусмотрительно подложенную под них салфетку. Это не имеет с настоящим продуктом ничего общего. Настоящая пышка легка и воздушна, в ней нет ни грамма лишнего жира, она вкусна и тает во рту. Слушайте и запоминайте: адрес секретного места, где владеют тайной изготовления кулинарного шедевра, прост: г. Санкт-Петербург, ул. Большая Конюшенная, 25.

Очередь вас встречает еще на улице, и это уже показатель определённого статуса этого предприятия общепита, заброшенного машиной времени в 2018 из... страшно сказать... где-то восьмидесятых годов ХХ века. Внутри всё тоже соответствует эпохе, в том числе униформа буфетчиц и салфетки на столах. Нет навязчивого сервиса, пафосных названий блюд, зато есть непередаваемая атмосфера буфета советских времён, неизменное качество воздушных пышек, давно забытый вкус тогдашнего кофе и какао и сахарная пудра на пышках, быстро кочующая с них на губы и носы и оставляющая трогательную ностальгическую нотку ушедшего прошлого - прошлого, которое не вернуть.