Попов Алексей Викторович: другие произведения.

Сан Саныч

Сервер "Заграница": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Оставить комментарий
  • © Copyright Попов Алексей Викторович (popov.alex@yahoo.co.uk)
  • Обновлено: 30/07/2020. 32k. Статистика.
  • Рассказ: Украина
  • Скачать FB2
  •  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Рассказ об участковом и системе контроля в СССР.

  •   'Сан Саныч'
      
      Зудящий дверной звонок вернул меня в реальность. Кто-то настойчиво пытался увидеть меня. Я открыл глаза и посмотрел в окно. На дворе стоял мерзкий декабрь и моросил мелкий дождь, который превращал днём улицу в чавкающую слякоть, а вечером - в обледеневший каток. В такую погоду даже бездомные собаки по улице не бродят. В восьмидесятых годах климат на юго-восточной Украине начал портиться и меняться: зимы стали тёплыми и бесснежными, а летом участилась аномальная жара, которая убивала не меньше, чем гололёд и сосульки. Звонок перестал трезвонить, и я медленно сел на кровать. 'Кому не лень в такую погоду шастать? - поразмыслил я и взглянул на перекошенный скворечник, висящий на мокром тополе. - Кто бы это мог быть?.. Я с утра гостей не принимаю. А-а-а, это, наверное, Татарин, которому до всего дело есть.'
      
      Мой сосед Фасхеев Зигмунд Кализбекович, а в простонародье 'Татарин Иван Иваныч', был известным осведомителем и стукачом. В сорок четвёртом году его депортировали с семьёй из Джанкоя, но не в Среднюю Азию, а в Запорожье - в исправительно-трудовой лагерь, где он сначала работал разнорабочим, а потом получил увечье и стал работать дворником в посёлке. Отработав двадцать лет, Иван Иваныч вышел на пенсию и получил квартиру, но не в виде вознаграждения, а в виде экстренной помощи от властей. Барак, в котором проживала его семья - пришёл в аварийное состояние и всех жильцов переселили. В числе переселенцев была моя семья, однако меня тогда ещё в проекте не было. Я появился через год на новой квартире, но со старыми соседями из барака.
      
      Двадцать семей получили хрущёвские квартиры в небольшом коммунальном доме, который был пристроен к длинному кооперативному дому в низине Днепра. Для обитателей барака новое жильё было как манна небесная, а для жителей кооператива такое соседство предвещало скорую беду. Их дом считался элитным и делился на два кооператива: один был полностью еврейский, а другой - наполовину. Люди там жили порядочные и зажиточные, а народ из бараков не имел за душой ни шиша. Поэтому в еврейском доме все окна на первом этаже были зарешечены. Однако полностью изолироваться от общества и социальной среды евреи не могли. Их дети ходили в те же школы и ели те же продукты и разговоры о религии и кошерной пище были запрещены. Все граждане были бесправно-равными рабами, которые заключали сделки с совестью и властями. А я этого делать не хотел, несмотря на множество предлагаемых вариантов.
      
      Месяц назад я вернулся из армии, не отслужив и полгода и не присягнув на верность коммунистам. Моя эпопея со службой закончилась быстро и трагикомично. В учебке меня признали непригодным к строевой службе и отправили на пересыльный пункт в Москву. Там я перекантовался пару недель и попал служить в нестроевую часть во Фрязино, где меня признали психически ненормальным и отправили на обследование в психушку. В клинике я пробыл чуть больше двух месяцев и был комиссован из армии со статьёй '7Б' - психопатия на почве перенесённых травм. Эту статью давали большинству солдат, и она не требовала амбулаторного лечения, но пациента ставили на учёт в районный психдиспансер.
      
      Звонок снова начал протяжно трезвонить. Я беззвучно встал с кровати и на цыпочках подошёл к коридору. 'Кто бы это мог быть? - подумал я и прислушался. - Татарин так настойчиво звонить не будет: если надо - в стенку постучит. Значит, это не Кализбекович. А кто же?'. Звонок смолк, и в подъезде послышались нерасторопные мужские шаги, спускающиеся по лестнице. Постояв пару минут на месте, я прошёл по плинтусам на кухню и поставил чайник на плиту. В подъезде было тихо, но я решил не шуметь и не включать газовую колонку, которая громко гудела и парила из вытяжки за домом. Заварив в тишине чай, я зажёг фитиль в колонке и пошёл в ванную. Приняв по-быстрому душ и почистив зубы, я вышел в коридор и направился в кухню, но звонок остановил меня на полпути.
      
      - В рот мента еб*ть, - тихо выругался я и замер на ходу.
      - Лёшка, открывай, это я, Сан Саныч! - подёргал он дверную ручку. - Участковый!..
      - Во-о, бля, попал, - развернулся я и пошёл в свою комнату. - Одну минутку!.. я одежду накину.
      
      Дядя Саша жил с родителями в смешанном кооперативном доме и знал меня как облупленного. Человек он был уставной, но порядочный и без надобности ни на кого не наезжал. Его семья жила во дворе обособленно и считалась благополучной и зажиточной. У них была дача с гаражом в черте города и старый 'Москвич', в котором Сан Саныч старший постоянно копался, улучшая параметры движка. Сан Саныч старший был ветераном войны и орденоносцем и переселенцев из бараков не сильно чтил. Его жена тётя Вера тоже была фронтовичка и к пособникам оккупантов симпатий не питала. Ранней весной они уезжали на дачу и жили там до поздней осени. Близких друзей у них во дворе не было, и они никогда не сидели на лавочке возле подъезда.
      
      Жильцы кооперативного дома отличались от коммунальных жильцов более высоким уровнем культуры. Они не кучковались возле подъездов и не сплетничали на лавочках, да и пьяниц у них почти не было. Возле подъездов кооперативного дома стояло по одной стандартной скамейке, на которой долго не посидишь. А наши два подъезда превратились в неприступные блокпосты, через которые невозможно пройти. Народ из бараков был смекалистый и предприимчивый и умел коллективно выживать. Возле подъездов сразу возвели беседки и посадили дикий виноград, который впоследствии оплёл полдома. Летом в этих беседках бабушки нянчили внучат и засиживались порой до полуночи. А в близлежащей балке появились огороды-делянки, на которых переселенцы начали выращивать зелень, овощи и корнеплоды. Там же в балке росли одичавшие абрикосы, из которых получалось вкусное повидло.
      
      - Иду-иду! - взял я ключи с трюмо и открыл дверь.
      - Привет, Алексей, - улыбнулся участковый, сверкнув железной коронкой.
      - Здрасьте, Сан Саныч, - взглянул я на его погоны, где красовалась новая звезда. - Вас повысили?
      - Так точно. Извини, разбудил, наверное?..
      - Та нет, я в ванной был. Чем обязан, дядя Саша?..
      - Дык-дык-дык, - забуксовал он и взглянул на дверь татарина. - Может пригласишь меня в дом?
      - А-а, да-да, конечно, проходите, - отошёл я с прохода.
      - Благодарствую, - вытер он туфли об коврик и вошёл в дом. - Как ты, Лёшка?..
      - Спасибо, потихоньку, - запер я дверь и взглянул в глазок. - Проходите на кухню. Чайку со мной выпьете?
      - Ой, не откажусь, - положил участковый фуражку на трюмо и пошёл в кухню. - Погода на дворе стоит ужасная.
      - И не говорите, серятина, присаживайтесь, - указал я рукой на стул между столом и холодильником.
      - Благодарю, - уселся он на бабушкино место.
      - Вы чай с сахаром пьёте? - взял я заварочный чайник.
      - Нет-нет, пустой...
      - Сколько вам заварки?
      - Полчашки, - взглянул участковый на струйку. - Ой, нет, пожалуй, хватит... ядрёный у тебя чай.
      - Три слона, индийский. Я его наполовину с кипятком килишую.
      - Ой, Лёшка-Лёшка, и где ты таких слов нахватался? - покачал Сан Саныч головой.
      - На пересылке, в Москве, - взял я чайник с плиты и долил кипяток в чашки. - Нас там как скотину держали.
      - Так, Лёшка, прекрати эту пропаганду разводить!..
      - А я ничего не развожу, дядя Саша, - положил я сахар в чашку и сел на табуретку возле окна. - Как было - так говорю. Сухой паёк давали, но открыть консервы было не чем. Даже ремни забрали.
      - А зачем забрали?..
      - Штобы мы друг друга не поубивали, - поколотил я чай ложкой. - Там же все вершки собрались... армейские сливки.
      - Ну, ты скажешь, - усмехнулся участковый и приложился к чашке.
      - Ну да. Одни дегенераты и интроверты с окраины.
      - А как же вы консервы открыли?
      - Об асфальт...
      - Как это?! - крякнул Сан Саныч.
      - Кромку об асфальт стираешь и баночка открыта. Только надо крышку чем-нибудь поддеть.
      - Хм!? Молодцы! Сами способ придумали?..
      - Та не-е, мы ж не обезьяны, - глотнул я чаю и взял пачку сигарет с подоконника. - Дежурный офицер посоветовал. У них так все солдаты питаются. Представляете себе эту картину, Сан Саныч?.. Тридцать обезьян в военной форме сидят на плацу и трут об асфальт консервные банки. А потом лапами жрут сухпай. Бардак!..
      - В моё время в армии такого не было.
      - В ваше время судимых в армию не брали, - выбил я сигарету из пачки. - И неблагонадёжных тоже...
      - А сейчас берут?..
      - Всех берут, скоро даунов начнут призывать, - взял я спички с плитки. - Вы не возражаете?
      - Нет-нет, кури, конечно.
      - О-о, кстати, со мной один даун-солдат на больничке лежал.
      - Ой, не бреши, Лёшка! Это невозможно. У них же на лице написано.
      - Всё возможно, если есть желание и деньги, - чиркнул я спичкой и прикурил сигарету. - Дауны ведь разные бывают. У одного болезнь ярко выраженная, а у другого только глаза косые...
      - Ну да, конечно, это у них случается, - согласился Сан Саныч и отхлебнул чай. - Но в армии им не место.
      - Его по блату в армию взяли, - раскурил я сигарету. - Папа посодействовал.
      - Да перестань ты, Лёшка! Не может быть такого. Бред какой-то...
      - Вы в армии в конце шестидесятых были?
      - Ну да. А ты откуда знаешь?..
      - Я, наверное, телепат или просто хорошо считаю, - встал я с табуретки и приоткрыл форточку. - Не в обиду, дядь Саш, но вы немного оторвались от реальности. Сейчас восемьдесят четвёртый год и в армии бардак творится. Особенно в нестроевых войсках... вскрываются хором.
      - Нет, ну я слышал, что многое изменилось, - пробубнил он. - Но, чтобы даунов призывали - это уж слишком.
      - Та то был единичный случай, папа хотел сыну помочь, - затянулся я и выпустил дым в форточку. - Даун думал, что после армии люди будут к нему относиться иначе... начнут уважать.
      - Ну да, да, вообще-то это возможно, - вспомнил Сан Саныч соседа Лёньку, которому он помог с медкомиссией в военкомате.
      
      У Лёньки была лёгкая стадия эпилепсии, о которой практически никто не знал во дворе. Его родители этот факт тщательно от всех скрывали и были не очень общительны. А Лёнька ходил в школу и рос как все мальчишки, но часто исчезал со двора. В детстве его на всё лето отправляли в село, где он помогал бабушке и рыбачил. На природе у него припадки случались реже - чем в городе. Поэтому всё свободное время он проводил с отцом на рыбалке или охоте. А охотились они из рогаток, из которых они стреляли как снайпера, подбивая уток на лету.
      
      С трудом окончив восьмилетку, Лёнька пошёл учиться в ПТУ, где он тоже испытывал трудности с учёбой. В армию его не взяли из-за болезни, и это усугубило его ментальный недуг. Он начал страдать и чувствовать себя неполноценным мужчиной, который не закалился и не прошёл школу жизни. В его голове застряла плебейская поговорка, которую твердили не только мужчины, но и многие женщины: кто в армии не служил - не мужик. А Лёнька был молчаливым, застенчивым и успехом у женщин не пользовался. Он думал, что, отслужив в армии - он сможет найти себе достойную жену и будет жить как все. Также ему очень хотелось получить права на вождения моторной лодки, в которых ему было отказано из-за болезни.
      
      После окончания училища папа устроил Лёньку к себе в гараж, где он работал механиком и мог присматривать за сыном. Однако Лёнька продолжал страдать по поводу армии и моторки. А в восьмидесятых годах призывные законы начали изменяться, и его отец решил попробовать организовать службу в армии для сына. В этом деле ему помогли Сан Санычи: младший свёл его с нужными людьми в военкомате, а старший договорился со знакомым полковником, который командовал строительной частью, которая базировалась под Запорожьем. Сан Санычи денег с него не взяли, однако врачи и военные за эту услугу запросили немалые средства. Благополучно отслужив два года в армии, Лёнька вернулся домой и получил права на лодку.
      
      - Сейчас в армию всех для отчётности забирают, - подметил я. - Может кто-нибудь отслужит. В восьмидесятом году начали калечных призывать, а в этом - ранее судимых по лёгким статьям.
      - О плоскостопных я в курсе, но за судимых не слышал...
      - По-видимому, у вас на участке таких ещё прецедентов не было. Мой призыв был первый.
      - Всё может быть, - отхлебнул Сан Саныч чай. - Я эту информацию проверю.
      - Проверьте, конечно, чтобы в курсе быть. Всех зеков призывают в нестроевые войска. Военным нужна бесплатная рабочая сила. Хотя толку от них мало - один беспредел. Большинство из них потом оказываются в психушках и дизелях.
      - А это что такое?..
      - Дисциплинарный батальон, - затянулся я.
      - А-а-а, уже переименовали. Ну а как ты в больнице оказался?..
      - Многого я вам не скажу, дядя Саша, - взглянул я ему в глаза и глотнул чаю. - Это военная тайна. Я подписку о неразглашении дал.
      - Ой, не бреши, Лёшка!
      - Мне военные сказали, што по закону это не должно вас волновать. Однако я могу вам вкратце рассказать.
      - Давай-давай, рассказывай, - обрадовался участковый.
      - Конфликт у меня вышел с 'дедами', и я превысил самооборону. Ну, знаете, как это бывает... нечаянно.
      - Ну, знаю-знаю. А что дальше было?..
      - Та ничего. Развезли нас по госпиталям и всё. Меня потом домой отправили, а его - дослуживать. Вот и вся история.
      - Не густо, однако, - почесал Сан Саныч затылок и взглянул на меня.
      - Если вы хотите подробности узнать - то обращайтесь в военкомат. У вас там есть знакомые.
      - Ладно-ладно, главное, что ты там никого не убил.
      - Вот и я об этом речь веду! - поднял я чашку в верх. - Не хочу грех на душу брать! А мне говорят: бери автомат и иди убивать!
      - Так, прекрати паясничать, Лёшка! - нахмурился Сан Саныч. - Лучше скажи, как ты дальше жить собираешься?..
      - Буду жить не тужить. Дурдом научил меня жизнь ценить. Я там много интересного увидел.
      - В этом я не сомневаюсь. А где ты собираешься работать?..
      - Вы, наверное, по этому поводу ко мне пришли?..
      - Ну-у, и поэтому тоже.
      - Так вроде бы по закону я могу полгода не работать после армии, - оскалился я.
      - Ох, какой ты скользкий, как линь, - прищурился участковый. - Законы изучаешь?..
      - Ну да, просматриваю иногда. Интересуюсь новшествами и нововведениями.
      - Однако ты неправильно трактуешь этот закон и увиливаешь от ответственности.
      - Да, увиливаю, потому што выхода другого не вижу. Мой случай очень непростой... можно сказать уникальный.
      - Дык ты расскажи, я пойму...
      - А вы коварный, дядя Саша, - посмеялся я. - Вам полный расклад дать или персональный?..
      - Персональный, пожалуйста, - пробубнил он и приложился к чаю.
      - Хотите знать, чем я дышу?..
      - Конечно, хочу. Мне по долгу службы это положено.
      - Так вы ж меня с детства знаете.
      - Да-а, знаю, но в последние годы ты редко появлялся во дворе, ушёл в подполье.
      - Я в техникуме учился.
      - Это я знаю, но до меня долетали нехорошие слухи.
      - Дядь Саш, ну мы ж не на лавочке. Слухи - мухи - старые старухи. Што именно вас интересует?..
      - Когда ты устроишься на работу?..
      - В этом году уже не устроюсь, не возьмут, - покачал я головой. - Новый Год на носу. Да и чувствую я себя ещё неважно: ноги болят, и голова гудит.
      - А за какие шиши ты фирменные сигареты будешь покупать?! - указал Сан Саныч на пачку болгарских сигарет. - Они пятьдесят копеек стоят.
      - Курица не птица - Болгария не заграница! Там люди в таком же загоне живут...
      - Так, Лёшка, не заговаривайся! - пригрозил участковый пальцем.
      - Тю-ю, шо я такого сказал? - покосился я. - Они же в соцлагере живут. Неправда?..
      - Правда-правда, перестань играть словами!
      - Ладно-ладно, не буду. У них режим получше. Кстати, а вы знаете, што болгары были союзниками Гитлера?.. Ваш папа должен об этом знать. И вообще они тюркского происхождения. А некоторые этнографы утверждают, что запорожские казаки произошли из булгар. И даже поговаривают што хан Аспарух тайно захоронен на Хортице. Представляете?!
      - Прекрати мне пудрить мозги, Лёшка! - топнул участковый ногой. - Я знаю, что ты в этом деле мастер! Лучше скажи мне на что ты жить собираешься?..
      - Ой, та я за это сильно не переживаю, дядя Саша, - затянулся я и выпустил дым в форточку. - В нашем царстве-государстве я не пропаду. Моя бабуля научила меня делать деньги, не выходя из дому.
      
      Мою бабушку с малолетним сыном привезли в запорожский трудовой посёлок в 1947 году. Советскому правительству срочно понадобились рабы для восстановления разрушенной индустрии. Поэтому всех украинцев, которые имели тесные контакты с оккупантами решили наказать и сослать на каторгу. А у моей бабушки в доме проживал немец, о котором она всегда лестно отзывалась. Это стало причиной её депортации и конфискации всего имущества. Ей дали несколько минут на сбор личных вещей и погрузили в крытый грузовик, переполненный испуганными селянами с детьми. Так советская власть поступала с неугодными людьми, которые не зависели от государства и могли сами себя прокормить. У них забирали всё и делали их рабами, которые должны были безмолвно корпеть и жить в страхе за будущее своих детей.
      
      - И что это за заработок такой? - поинтересовался Сан Саныч и допил чай.
      - А вон под лавочкой пустая бутылка лежит, - указал я глазами на улицу. - Она стоит двадцать копеек.
      - Она может быть битая, - привстал участковый со стула и посмотрел в окно. - И на бутылках не проживёшь...
      - Ошибаетесь, Сан Саныч, можно прожить. Моя покойная бабушка этим жила. Пенсия у неё была мизерная: рубль двадцать в день. Как на такие деньги можно прожить?.. Поэтому я ей помогал - собирал бутылки. Да-да, нередко попадались щербатые, но большинство было окей. В этом деле как в рыбалке: надо знать рыбные места и вовремя туда приходить. Сегодня эту бутылку не подобрали, потому што погода мерзкая, даже не хочется выходить.
      - А ты наблюдательный, Лёшка. Всё сечёшь и метишь.
      - Та вы тоже не лыком шиты, дядя Саша, - затянулся я и выпустил изо рта дым кольцами. - Вы меня по дымарю вычислили?..
      - По нему, по нему, родимому, - улыбнулся участковый. - Вдруг внезапно задымил.
      - Понятно, теперь и душ спокойно не принять в доме.
      - А ты живи по закону, Лёшка! Будешь купаться спокойно...
      - В нашем лагере закон как дышло - куда повернул - так и вышло.
      - Так, Лёшка, прекрати эту антисоветчину разводить! Не сбивай меня с панталыку своими барачными прибаутками!..
      - Это народный фольклор, дядя Саша. А панталыка я не знаю и с прибауткой незнаком.
      - Ох, и языкатый ты, Лёшка, - прошипел Сан Саныч и взглянул на меня. - Копия батька. Только глаза у тебя бабушкины.
      - Благо, што не татарские, - ухмыльнулся я.
      
      Мой отец был очень скрытный и молчаливый человек. Его жизнь была окутана двойной вуалью, которую невозможно было приоткрыть. Детство его прошло на хуторе в днепровских плавнях, а в десять лет он очутился в рабочем посёлке, где впоследствии попал в плохую компанию. В шестнадцать лет его осудили и отправили в Забайкалье, где он прожил десять лет и вернулся домой с женой и дочкой. Первые годы в Запорожье он работал на заводе, а потом стал шабашником. Будучи вольнонаёмным, он каждый год приносил Сан Санычу справки с места работы.
      
      Мой отец не занимался моим воспитанием и редко со мною беседовал. Наше общение порой сводилось к приветствию и это нас обоих устраивало. Он старался не замечать меня в доме, а я инстинктивно притихал и уходил на второй план. У нас в доме не было ни старинных вещей, ни старых фотографий, которые могли воскресить прошлое и дать мне представление о моих предках. История моей семьи была размыта временем и скована молчанием и страхом. Особенно когда разговор заходил о моём покойном деде. Моя бабушка не хотела ничего рассказывать про него, и я натыкался на стену молчания, а однажды - на горькие слёзы. По-видимому, она даже не знала, где он был похоронен. Она овдовела после войны и получала пенсию по утере кормильца. Её пятнадцатилетний каторжный стаж не позволял ей оформить нормальную пенсию: сумма получалась меньше - чем по утере кормильца.
      
      - Так, Лёшка, запудрил ты мне мозги окончательно, - взглянул Сан Саныч на чашку.
      - Чайку? - потянулся я к заварочному чайнику.
      - Да нет, плесни мне водички.
      - Якши, - взял я чайник с плиты и налил воду в чашку.
      - Благодарю, - сделал участковый глоток и задумался. - А о чём мы говорили?..
      - О стеклотаре, - сел я на табуретку.
      - Ах, да-да, о твоей работе. Значит, будешь посуду собирать?..
      - Ну, если прижмёт - то буду, - взял я сигарету из пепельницы. - За эту деятельность в тюрьму не посадят и не депортируют в Сибирь. Буду приносить себе и государству пользу.
      - Хм!? А государству какой от тебя прок?..
      - Прок будет в будущем, как наши руководители говорят, - затянулся я и выпустил дым в форточку. - Современники меня, пожалуй, не поймут, однако новое поколение - оценит по заслугам.
      - Ты случаем не коноплю куришь? - пошмыгал участковый носом. - Бред мелешь.
      - Да нет, это ж не папироса, - взглянул я на сигарету. - Да и щас не сезон, к сожалению.
      - Ой, Лёшка-Лёшка, язык как помело...
      - Да-а, так вот, собирая стеклопосуду, я очищаю природу от мусора и уменьшаю травматизм.
      - А травматизм тут при чём?
      - Как при чём?! Вы шо, не понимаете?..
      - Нет.
      - Хорошо, ладно, щас я вам всё подробно объясню и обосную, - отложил я сигарету в пепельницу. - Гуляют себе детки без присмотра в парке и находят пустую бутылку. Начинают ей играться, разбивают и травмируются. Я в детстве сам на 'розочку' наступил. Скорая приезжала, кровь не могли остановить. Такое ведь часто случается.
      - Ну да, да, такое иногда случается, - согласился Сан Саныч.
      - А за это всё надо платить, - пошелестел я двумя пальцами. - Вы поняли о чём я речь веду?..
      - Нет. О чём?
      - О деньгах из бюджета. На медуслуги и сопутствующие затраты.
      - Ну-у?..
      - В будущем этих затрат не будет. Я их предотвращу. Поэтому Минздрав мне должен денюшку платить. Я терминатор травматизма и санитар-эколог. Вот так.
      - Ишь, как ты всё складно придумал! - подивился Сан Саныч. - И денежку от государства захотел, мазурик!
      - Предотвращая травматизм, я способствую развитию здорового общества и уменьшаю затраты на здравоохранение. Плюньте мне в лицо - если это не так.
      - Так-так-так, но такого я ещё не слышал, - изумился участковый. - Это просто капец какой-то... диссертацию можно защитить.
      - Это на случай, если вы мне тунеядство будете шить или нетрудовые доходы, - взял я сигарету и сделал пару затяжек. - Хотя я под эту статью не попаду.
      - От чего же?.. Её пока ещё не отменили.
      - Она рассчитана на алкоголиков и злостных алиментщиков. А я таким не являюсь.
      - А кем ты являешься, Лёшка?..
      - Вы хотите со мной пофилософствовать, пан капитан? - улыбнулся я и допил чай. - Меня на больничке этот вопрос часто спрашивали.
      - Ой, нет, с тобой это делать не стоит, - отмахнулся Сан Саныч. - Мозги вынесешь любому...
      - После нового года я этот процесс начну, не волнуйтесь.
      - Какой?
      - Ну-у, с устройством на работу, - пыхнул я и затушил окурок. - Я недавно консультировался с юристом по этому вопросу.
      - Серьёзно?! - удивился участковый. - И что он тебе сказал?..
      - Не он, а она, Татьяна Петровна, юрисконсульт из районо. Моей мамы знакомая. Совет она мне дала дельный, но для вас не утешительный.
      - Почему?
      - Рассмотрение таких дел занимает от трёх до шести месяцев...
      - Ты с ума сошёл, Лёшка?! - стукнул Сан Саныч чашкой по столу. - Такого быть не может!
      - Может-может. И не надо чашкой по столу стучать. Посуда не казённая.
      - Извиняюсь, - отодвинул участковый чашку.
      - В этом деле всё зависит от расторопности министерства и завода. Я их подогнать не могу...
      - А куда тебя распределили?
      - На Запорожсталь.
      - Кем?
      - Оператором прокатного стана...
      - Дык, а в чём проблема?! - удивился Сан Саныч. - Иди работай оператором.
      - Меня не возьмут.
      - Почему?
      - Моя статья не позволяет мне работать с машинами...
      - Да перестань ты, Лёшка, о чём ты говоришь?!
      - О психопатии! Эта статья мне не позволяет даже личный транспорт водить. Вы разве не в курсе?.. Позвоните в дурку.
      - Тебя могут взять рабочим на Запорожсталь, - предположил Сан Саныч.
      - Нет, не могут. Они не имеют права дипломированного специалиста на рабочую должность брать. Такой у нас трудовой кодекс.
      - Ну-у, тогда иди работать в институт. У нас их как грибов.
      - Я бы пошёл, но туда без открепления не возьмут. У меня в трудовой книжке направление на завод стоит. В этом вся загвоздка...
      - Да уж, ситуация, однако, - почесал Сан Саныч затылок.
      - Хорошо, што министерство в Днепре находится, - заметил я. - Недалеко ехать.
      - В Днепропетровске?
      - Ну да. Всё што от меня зависит я сделаю в течении месяца. Обещаю.
      - Значит, в январе?
      - Ну да. После праздников схожу на завод, а потом поеду в министерство. А вот думаю не подмазать ли мне там кого-нибудь?.. Как вы думаете, дядь Саша?
      - Что ты имеешь в виду? - нахмурился участковый.
      - Ну-у, взятку дать.
      - Какую взятку, Лёшка?!
      - Колбаску копчённую или конфетки, - улыбнулся я. - Подъеду к секретарше на гнилой козе. Авось клюнет.
      - Ты эти свои блатные замашки брось! Ты не на слободке! Тебя выкинут из министерства!
      - Так это ж нам и нужно. В этом случае открепление быстрее дадут. Чтобы меня там больше не видеть. Вдумайтесь, Сан Саныч, может стоит попробовать с колбаской?.. Авось повезёт?.. Открепят по-быстрому.
      - Ты на что меня подбиваешь, жулик?!
      - Та ни на шо-о! Я с вами просто советуюсь, как со старшим.
      - Это смахивает на сговор с мошенничеством.
      - Так выгоды никакой нет, - усмехнулся я. - Какое же это мошенничество?.. Я ради вас на риск иду. Это ж вам не терпится с моим трудоустройством.
      - Какое трудоустройство, Лёшка?! Какой риск!? Не пудри мне мозги! У меня уже в голове искрит!..
      - Выпейте чайку, помогает.
      - От твоего чайку у меня галлюцинации начались! - встал Сан Саныч со стула.
      - Вы шо, Бабайку видели? - насторожился я.
      - Ай, Лёшка-Лёшка, не пей чифир по утрам! Бабайкой станешь!.. Зря я этот разговор с тобой начал.
      - Какой?..
      - Да о работе, - оправился участковый. - Надо было сразу к матери идти, не терять время...
      - Ну, если хотите, то поговорите, - встал я с табуретки и подошёл к коридору. - Она в семь вечера придёт.
      - Обязательно поговорю, - поискал Сан Саныч фуражку.
      - Ваш головной прибор на трюмо, сэр! - сделал я реверанс и указал рукой в коридор.
      - Ох, ты и клоун, Лёшка!..
      - Ой, нет, вы ж не сэр. Вы - народный детектив!
      - А ты - придурок! - махнул рукой Сан Саныч и пошёл в коридор. - Могу себе представить, что ты в армии устроил.
      - У военных, к сожалению, нет чувства юмора и такта, - пошёл я за ним следом. - По-моему, это из-за формы, устава и портупеи. А вы как думаете, дядя Саша?..
      - Отстань от меня, зануда! - подошёл участковый к трюмо и взял фуражку. - Лучше скажи почему тебя под конвоем домой привели?..
      - Военкомат был закрыт, - подошёл я к двери и посмотрел в глазок. - Поздно было.
      - Я не об этом речь веду, - надел Сан Саныч фуражку.
      - А о чём? - оторвался я от глазка.
      - Почему тебя сопровождали прапорщик и солдат?..
      - О-о, вы даже такие подробности знаете, - подивился я. - Ну да, конечно, мир не без добрых татар.
      - Ты не ответил на мой вопрос, - поправил участковый фуражку.
      - Со мной везде архангелы ходили и оберегали меня как зеницу ока.
      - Что же ты там начудил, Лёшка?..
      - Я сделал свой выбор, дядя Саша. По-видимому, это многих шокировало.
      - Раздолбай ты, Лёшка! Я никогда не слышал, чтобы из армии под конвоем возвращались.
      - Вы знаете, я тоже. Но это могут быть нововведения, о которых мы просто не знаем. Неправда ли?..
      - Ну-у, всякое может быть.
      - Не ломайте себе голову, Сан Саныч. Если бы што-то было серьёзное - то торчал бы как репка в огороде.
      - Ну да, ну да, логично, - покивал он головой. - Однако с тобой логика не работает.
      - Почему? - изумился я.
      - Потому что ты всегда идёшь другим путём: нарушаешь порядок, провоцируешь и саботируешь.
      - Ой, вы щас так красиво сказали, - зажмурился я и приложил руку к сердцу. - Шо аж за душу взяло.
      - Да ну тебя, шальной! - отмахнулся участковый и подошёл к двери. - Тунеядец! Симулянт!
      - Грубо сказано, я безработный поневоле, - отрыл я дверь. - Или подневольный безработный.
      - Ладно, Алексей, держи меня в курсе с событий, - переступил Сан Саныч через порог. - И не затягивай с этим делом.
      - Хорошо, постараюсь, - покивал я головой и закрыл дверь.
      
      В новом году мне не пришлось ехать в министерство, и я был трудоустроен в конце февраля. Моей мамы знакомый взял меня работать в НИИ, где он был директором. Он создал для меня должность в лаборатории и дал максимальную зарплату, но через несколько месяцев я уволился и начал заниматься кооперацией. Началась 'перестройка' и рабочий учёт по месту жительства был отменён. Сан Саныч больше не нуждался в справках. Однако, когда мы изредка встречались он всегда улыбался и качал головой.
      
      Запорожье 1984 год
  • Оставить комментарий
  • © Copyright Попов Алексей Викторович (popov.alex@yahoo.co.uk)
  • Обновлено: 30/07/2020. 32k. Статистика.
  • Рассказ: Украина
  •  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта
    "Заграница"
    Путевые заметки
    Это наша кнопка