Коваль Леон: произведения на Загранице

Алма-Ата. Дружбы народов надежный оплот

[Самиздат][Музыка]|Заграница|[Туризм][ArtOfWar][Okopka]
Сервер "Заграница": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
  • Аннотация:
    Касаться темы межнациональных отношений, особенно в фазе их обострения, все равно что заходить на минное поле. О русском антисемитизме лично мне говорить проще: вот это - народные, бытовые, как теперь говорят, проявления, а тут государство, царь или партия постарались. Но и здесь так не хочется обобщать, потому что кроме гнетущего юдофобства, русского шовинизма, который заражает, кстати, и нашего брата, разного рода комплексов то ли великого, то ли порабощенного сионистами народа в русской цивилизации есть ох как много привлекательного.

   До революции. Серьезные отношения с Империей раннефеодального, кочевого, разделенного на три жуза Казахстана начались, пожалуй, в начале XVIII века. Крепнущая держава приступила к покорению территорий на востоке и юге от Каспия и Урала. Однако очень многие, в том числе Олжас Сулейменов, утверждают, что один из важнейших ингредиентов казахского народа - кыпчаки есть половцы, народ Поля, с которым домонгольские русские и воевали и роднились тоже.
   К середине XIX века северная половина Казахстана в современных границах была уже прочно поделена между зауральскими губерниями (областями казачьих войск). А затем русское регулярное войско и казаки приступили к завоеванию Туркестана, а значит, начали с южной части Казахстана (нестрого - на юг от Семипалатинска). Взаимоотношения царской власти и слабо мусульманизированных казахов были довольно спокойными. Казахская элита охотно шла на русскую службу и занималась просветительством. Армейский офицер ханских кровей и просветитель Чокан Валиханов (приятель Достоевского) исполнял среди прочего секретные функции русского разведчика в Синьцзяне. А почитаемый казахами педагог и просветитель Ыбрай Алтынсарин с конца XIX века использовал кириллицу для казахского письма (т.е. в данном случае это не было изобретением советской власти).
   К началу первой мировой войны в казахском обществе формировался европейски образованный культурный слой, крепла письменная литература, появилась печать на казахском языке, зарождалась буржуазия.
   Мирное сосуществование прервалось в 16 году, когда казахов, которые до того не подлежали обязательному призыву, решили привлечь к тыловой службе или в некоторое подобие трудармии. Вспыхнули тяжелые беспорядки, сопровождаемые зверствами с обеих сторон (казахи - казаки). Я застал в Алма-Ате городских старушек, все еще крестившихся при воспоминаниях о "киргизском бунте". В гражданской войне казахи были скорее на стороне новой власти, чего нельзя сказать о молодой казахской интеллигенции в целом. Будущий классик Мухтар Ауэзов резко, даже оскорбительно выступал против Ленина. Но басмачество, с трудом задавленное на территории Средней Азии к середине 20-х с помощью весьма неконвенциональных мер, на Казахстан не перекинулось.
   После революции. С завершением гражданской войны Ленин проводил на территории северного Казахстана определенно проказахскую политику. В 20 году была провозглашена Киргизская автономия со столицей в Оренбурге. Ленин всякий раз брал сторону казахов против казаков, присоединяя к автономии спорные районы Алтая и Южной Сибири, где казахов было совсем немного. Даже использование в русском языке, а затем и в идентификаторе автономии самоназвания "казахи, Казахская республика", некоторые считали формой унижения казаков. С "буржуазной и меньшевистской" оппозицией в среде казахской интеллигенции Ленин обошелся мягко, не стал сводить счетов, понимая, что тонкий культурный слой надо сохранить. Максимальным наказанием, насколько мне известно, для заметных деятелей была ссылка ... в Москву. Так перевезли в столицу авторитетного ученого Букейханова. Он профессорствовал в столице, ему дали дожить до 37-го.
   Я общался с его внуком - хорошим парнем с московским образованием (строитель?). Он учился на несколько классов младше меня, после аспирантуры преподавал в Алма-Атинском политехе. Припоминаю его рассказ о личном соглашении между дедом и Лениным. Смутно помню, хотя не исключены накладки, что Букейхановы - потомки Чокана Валиханова или его младшего брата, который сочетался левиратным(?) браком с вдовой старшего брата.  
   В 25 году в Средней Азии было проведено национальное размежевание - Казахстан обрел границы, которые, в основном, сохранились до сего дня. Столица республики переехала в Кзыл-Орду, а через пять лет - в Алма-Ату (Верный). 10 лет назад столица перекочевала в Астану, быв. Акмолинск-Целиноград. Теперь Алма-Ату подобно Петербургу называют культурной столицей республики, только, понятно, южной.  
   В течение 20 лет до 40-го года казахи в соответствии с колебаниями генеральной линии дважды меняли письменность: сперва окончательно отказались от арабской вязи и перешли на латиницу, затем приняли кириллицу. А теперь идут разговоры о возвращении латиницы, поскольку другие братские тюркоязычные народы(узбеки, туркмены, азербайджанцы) это уже сделали сразу после распада СССР.
   Казахстанский голодомор. Тридцать лет до первой послевоенной всесоюзной переписи в 1959 году были трагическими для многих народов СССР. Запомнил число людей, записавшихся евреями - 2.2 млн. (в 41 году перед войной были опубликованы оценки с учетом всех присоединенных на западе территорий - 7 млн.). Запомнил и долю казахов в пределах своей республики - 28%. А за тридцать лет до того они составляли у себя дома уверенное большинство.
   Самый тяжелый удар по казахскому этносу нанесла коллективизация начала 30-х. Как минимум миллион казахов погиб в голодоморе. А еще несколько сот тысяч бежали или откочевали за пределы республики - на север в российские регионы, на юг - в Киргизию и Узбекистан, на восток - в Китай.  
   В 1963 году после аспирантуры и перехода в преподаватели я был отправлен со студентами "на хлопок" в узбекско-казахский колхоз им. Ленина(?) в окрестностях города Туркестана. Там я услышал о Сузакском (полупустынный район Южного Казахстана) восстании, длившемся до самой войны. Казахи "конно" ушли от колхозов с частью скота в тяжелые пески и успешно противостояли НКВД почти 10 лет.
   А в 1964 году мне довелось оказаться значительно южнее в пустыне около узбекского Газли. Бензовоз, на котором я добирался к студентам, работавшим в сейсморазведке около Амударьи, сломался. Мы остановились возле ужасающе бедного казахского кочевья. Думаю, что это были беженцы 30-х, возможно замешанные в сузакские события. Спустя 30 лет они так и не решались вернуться в родные места. 
   Преподавателям в нашем институте вменялось в обязанность заниматься по графику воспитательной работой со студентами в факультетском общежитии, а по существу - помогать на вахте. В 70-х я познакомился с пожилой женщиной - вахтером. Она сохранила следы былой привлекательности и короткую гладкую стрижку комсомолок 30-х. На обычную бабульку - вахтера она была совсем не похожа. Фамилию ее я запомнил - Мулявко. Чем-то я заслужил ее доверие. И она поведала мне, что 40 лет назад делала успешную партийную карьеру. Ее отправили на коллективизацию в семиреченскую глубинку. В казахских аулах она увидела ужасы голода, в т.ч. каннибализм. Столь страшная реальность повлияла на ее психическое здоровье. Вернувшись в Алма-Ату, она де-факто вышла из партии, схоронилась и дожила до более нормальных времен.  37 год (условно говоря) соскреб несколько слоев как старой, так и советской казахской интеллигенции и местного начальства.
   Переселение народов. В Казахстане осели многочисленные русские и украинские беженцы, бежавшие с родных мест от раскулачивания. Наконец, начиная с 35 года, Сталин приступил к массовым этническим чисткам по границам своей империи. С Дальнего Востока в Казахстан (в основном) и Среднюю Азию были переселены корейцы, а с западных границ - поляки. В публикуемых ныне расстрельных списках по Алма-Ате и области представители этих двух народов представлены непропорционально широко. Органам было удобно выполнять планы по репрессиям с помощью неукоренившихся чужаков. 
   В войну Казахстан принял сотни тысяч людей, эвакуированных, главным образом, с промышленными предприятиями. Значительная часть беженцев прижилась на новом месте. Евреи среди новых казахстанцев были заметны, особенно, т.н. "поляки". Но с окончанием войны большая их часть вернулась в родные места или, через Польшу, отправилась в Израиль. Так или иначе, слабенькое еврейское присутствие в больших населенных пунктах, представленное средним советским начальством и специалистами, основательно порубленное в 37-м, было после войны восстановлено и усилилось. В любом случае количество евреев в республике после войны вряд ли превышало 20 тыс. душ, из них в Алма-Ате проживала, примерно, половина. 
   Начиная со второй половины 41 года в Казахстан, а также в Сибирь и республики Средней Азии были высланы народы, которые теперь называют репрессированными. А тогда за ними закрепилось название спецпоселенцев. Началось все с немцев, потом новый фараон или Навуходоносор (выбирайте кличку по своему вкусу) переселил народы Северного Кавказа (чеченцев, ингушей, балкарцев, карачаевцев), турок-месхетинцев, калмыков, крымских татар... По дороге и в первый год поселения вымирало до половины "контингента". Так или иначе, смогли выжить в Казахстане свыше миллиона ссыльных рабов. После войны вплоть до смерти Усатого политика национальных чисток и переселений продолжалась, хотя и в более скромных масштабах. Она велась, преимущественно по берегам Черного моря и в Закавказье. Ее жертвами стали греки (большинство, но не все), а также некоторые категории меньшинств, включая кавказских евреев. 
   В 1954 году Хрущев объявил об освоении целинных земель, главным образом, в Северном Казахстане. Эта компания добавила, примерно, миллион русских (или славян) к населению Казахстана. Эти люди уезжали из голодных сел в центре страны за более сытой жизнью под песенку "Едем мы друзья/ В дальние края./Станем новоселами/ И ты и я".  
   Таким образом, к концу 50-х титульный народ в Казахстане едва превышал четвертую часть населения. С этого момента за счет высокой рождаемости, а также в связи с отъездом репрессировано-реабилитированных народов доля казахов медленно, но возрастала. Сперва вернулись домой северокавказцы и калмыки, а в 80-х начался исход немцев. Еще при советской власти Назарбаев предпринял усилия для заселения опустевших благоустроенных немецких сел казахами из Монголии и Синьцзяна. После распада СССР республику покинуло более миллиона (до двух) славян. Сейчас казахи составляют относительное большинство, а может уже перевалили за 50% общего населения. 
   Счел нужным положить на бумагу по возможности без эмоций то, что помню по части переселения народов в XX веке. Страшное дело - количественно, да и качественно сопоставимое с масштабами Холокоста. Миллион душ туда, миллион сюда - пустяки какие!
   Кто же все-таки виноват? Касаться темы межнациональных отношений, особенно в фазе их обострения, все равно что заходить на минное поле. О русском антисемитизме лично мне говорить проще: вот это - народные, бытовые, как теперь говорят, проявления, а тут государство, царь или партия постарались. Но и здесь так не хочется обобщать, потому что кроме гнетущего юдофобства, русского шовинизма, который заражает, кстати, и нашего брата, разного рода комплексов то ли великого, то ли порабощенного сионистами народа в русской цивилизации есть ох как много привлекательного.
   Казахи и русские живут вперемежку примерно три столетия. Казахи в советские времена имели определенные привилегии. А положение русских - не было подобным статусу англичан в колониальной Индии. Русская ксенофобия, направленная на казахов, в ее т.с. простонародной и не самой тяжелой форме баек и анекдотов носила покровительственно-оскорбительный характер. Сколько раз доводилось слышать, как какой-нибудь алкаш (и не обязательно алкаш) уязвлял казаха: "Да мы вас всему научили, даже - ссать стоя!".
   А и мы не безгрешны. Почему бы, например, не посмеяться над примитивностью казахской домбры. Один эстрадный текстовик когда-то описал впечатления западного туриста от игры местного виртуоза (национальность для рифмы изменена): "И этот молодой башкирка/ Играл Шопен на палка с дырка". Уже здесь в Израиле я прочел в газете, что бывший доцент консерватории, проработавший в Алма-Ате лет 5 после войны, якобы "сделал" казахскую профессиональную музыку. Нехорошо свысока относиться к культуре другого народа и в то же время приписывать себе в непочтительной форме заслуги великого человека - Е. Брусиловского, который на это дело жизнь положил.  
   Антисемитизм заразен, особенно, если его сознательно всеми средствами внедряют в массы на протяжении десятилетий. Для так называемого простого казаха все европейцы - на одно лицо, т.е. русские. Другое дело - образованная часть казахского общества. Здесь имели место проявления двух тенденций. Первая: симпатия, сочувствие, интерес, разного рода карьерные предпочтения, если была возможность выбора между русским и евреем на должность заместителя. Словом, нашему брату в науке, образовании, медицине, промышленности, искусстве после смерти Усатого жилось в Казахстане куда как комфортнее чем в Белоруссии, Ленинграде и тем более на Украине. Но существует и другая часть общества, которая переняла от старшего брата его предрассудки и заморочки. Почему-то в памяти остаются не самые ужасные, можно сказать сравнительно мелкие инциденты.
   В январе 53 года старик-профессор читал очередную лекцию по специальности в медицинском институте. Его прервал студент, который стал кричать о зловредных евреях, которых - жаль - недоуничтожили в войну и т.д. Затем он подошел к кафедре и оплевал лектора. Не нужно думать, что его поступок вызвал всеобщее одобрение: аудитория безмолвствовала. Но героя даже не пожурили, и после апреля - ему ничего не было. Прошло лет 20-25, этого врача-хама поймали на каком-то тяжком преступлении. И лишь тогда журналист-казах припомнил соплеменнику его подвиг 53 года, правда, без указания еврейского фона: "плевал на уважаемого профессора". Кажется, у профессора случился инфаркт, и он скоро умер.  
   В народе справедливо ненавидят Филиппа Исаевича Голощекина (1876-1941), сталинского наместника в Казахстане с 25 по 33 год. Под его чутким руководством в автономии проводилась коллективизация, вызвавшая голодомор сельского населения республики. Ф. Голощекин - типичный отличник в том смысле, который в это слово вкладывает Е. Шварц. В "Драконе" подлец оправдывается: меня так учили. На что ему говорят: верно, учили, как и всех, но зачем ты старался быть отличником.
   Когда перед Голощекиным стояли позитивные задачи, он с ними справлялся хорошо. Именно при нем столица перебралась в Алма-Ату, которая - узнал теперь у Гугла - некоторое время после Верного носила название Джетысу (Семиречье).  
   Голодомор, организованный большевиками, тяжело ударил по Украине, Кубани, но особенно - в пропорции - по казахам, которые в своем большинстве еще были полукочевниками. У них отобрали скот, т.е. единственное средство пропитания. Когда в середине 80-х стало посвободнее, на повестку дня вышла тема великого казахстанского голода начала 30-х. В обсуждениях была заметной тенденция: переключить стрелки со Сталина и Москвы на евреев и Голощекина. В казахской драме поставили спектакль "Письмо Сталину". Из него, а также из следующих по сей день многочисленных публикаций, следовало, что отвечать за все безобразия в Казахстане должен человек с русскими фамилией, именем и отчеством, а на самом деле - Шай Ицкович Голощекин. А за него, так от веку повелось, евреи вообще. 
   []
   Борьба за власть в современном Казахстане принимает порой довольно острые формы. Политический (или криминальный - так утверждает Астана) эмигрант, бывший премьер-министр, а теперь заклятый враг нынешнего руководства Акежан Кажегельдин после убийства одного из заметных политиков в феврале 2006 г. заявил, что "...власть отстреливает самых достойных. Точно так же, как это делал Филипп Голощекин и его подручные в 30-е годы. Будущее независимого Казахстана в опасности".
   Хитроумный Кажегельдин ведет свою линию с оглядкой на Москву, с которой, когда и если удастся вернуться на родину, ему придется иметь дело. За Голощекина Москва не обидится, а вот за Сталина и собственную ответственность - может. Кажегельдин элементарно врет, у Голощекина не было возможностей отстреливать свою номенклатуру. Подручными Голощекина можно назвать, наверное, членов бюро Крайкома, в большинстве своем казахов. Были среди них сторонники Голощекина, были противники - в меру дозволенного. Голощекин избавлялся от неудобных ему людей с помощью выдавливания их на повышение за пределы республики, в столицу Федерации, в другие регионы, на подрывную работу заграницу от имени Коминтерна и т.п. Типичный пример - Турар Рыскулов (1896-1938) - зампред Совнаркома РСФСР, в Москву переведен в 1926 году с должности члена бюро Крайкома, редактора республиканской газеты на казахском языке. До этого был крупным начальником в Туркестанской автономии.  
   Молодой читатель просто не в состоянии ощутить весь ужас и гнусь ТОЙ жизни под Сталиным. Итак, что было дальше... В 1933 году Голощекина, который был, возможно, личным другом Усатого (отбывал вместе с ним Туруханскую ссылку), отзывают в Москву и назначают на неясную мне должность Главного арбитра Совнаркома СССР. В Алма-Ату на место первого секретаря присылают из Баку молодого(37 лет) Леона Мирзояна. Для создания ему авторитета в его честь сходу переименовывают областной город Аулие-Ата (потом он стал Джамбулом). Три или четыре года его правления были не такими голодными и поначалу более спокойными. К личности Мирзояна и посейчас в республике отношение хорошее. Но еще при нем (отнюдь не утверждаю, что он во всем виноват, но расстрельные списки, несомненно, подписывал) начались массовые репрессии, в том числе среди казахской номенклатуры и деятелей культуры. По-существу все большие чиновники, и те, что ладили с Голощекиным, и те, кто с ним не ладил, были уничтожены. В конце 37 или в 38 году арестовали Мирзояна и быстренько расстреляли. К власти в республике на полтора десятилетия пришли новые выдвиженцы из числа боевиков НКВД среднего уровня. Запомнились: Шаяхметов - первый секретарь ЦК и Ундасынов - председатель Совнаркома. На самом деле правил триумвират, в состав которого входил переменный надзирающий - второй секретарь ЦК, обязательно русский.
   Сталин почему-то не трогал Голощекина, но все-таки в самом конце 39 года его арестовали и через пару месяцев присудили к расстрелу. Отнюдь не за голодомор в Казахстане, а за, понятное дело, троцкизм. Хотя Голощекин был ярым врагом Троцкого, после смерти Ленина он без колебаний поставил на Сталина. И снова почти два года Голощекин провел в тюрьме, возможно Сталин колебался. Наконец, в конце октября 41 года в тюрьме под Куйбышевым расстреляли группу генералов, сидевших еще с до войны. В эту группу почему-то был включен штатский - Голощекин. 
   На 19 партсъезде в 52 году Сталин обратил внимание на двух республиканских руководителей - Брежнева из Молдавии и Шаяхметова. С Шаяхметовым, сказывали, Сталин долго и ласково беседовал. Но в высший круг московского руководства взлетел только Брежнев. Прошло несколько месяцев - взошла звезда Хрущева. Он затевает целину, и направляет в Алма-Ату первым секретарем нелюбимого им Пономаренко (неангела очень, но сильного и самостоятельного руководителя), а вторым секретарем - Брежнева. После двух-трех лет в Казахстане карьера Пономаренко завершилась ссылкой в послы, а умелый льстец Брежнев во второй раз вернулся на самый верх.  
   Настала пора реабилитаций. Вокруг шестидесятого года посмертно реабилитировали и Мирзояна, и Голощекина, и Рыскулова, и еще десяток-другой людей, именами многих из них назвали улицы в Алма-Ате.  
   Оправдание предков. Старый большевик Филипп Голощекин упомянут в двух версиях текста "Про Дегена, Астафьева, Солженицына и расстрельную команду"( http://berkovich-zametki.com/2005/Zametki/Nomer2/Koval1.htm ) и "Про трех писателей и расстрельную команду"( http://world.lib.ru/editors/p/professor_l_k/061124_koval_antisol.shtml ), который составлен мною по разным источникам с целью разобраться в наветах типа: "евреи не воевали, отсиживались в Ташкенте". Или - во всех бедах России в 20 веке виноваты евреи же. Солженицын обычно употребляет простой прием: он находит еврея в аппарате компартии, соввласти или т.н. органов - пусть не на первых, а на вторых-третьих ролях, как бы льстит евреям, заявляя, что они способные, инициативные, поэтому именно они фактически руководили той или иной акцией. Напомню, что Голощекин летом 18 года накануне сдачи города белым входил в екатеринбургское руководство во главе с Белобородовым. По указанию из Москвы была расстреляна царская семья. Безо всякого сомнения: и тут Голощекин, как чистокровный Шая Ицкович, наследил.
   И еще у меня был очерк "Отцы и сыновья", в котором задействованы главный в алма-атинском политехе боец невидимого фронта Филиппенко Георгий Яковлевич и его сын - замечательный артист Александр Филиппенко. Версии очерка см. по адресам:
   http://www.sem40.ru/ourpeople/destiny/5255 и
   http://world.lib.ru/editors/p/professor_l_k/060912_coval_os.shtml .
   В нем между строк можно прочесть, что дети суть оправдание своих родителей. А как быть с внуками?
     []
   Интернет вывел меня на Давида Семеновича Голощекина, 1944 г.р., нар. арт. России, знаменитого ленинградского джазового музыканта-многостаночника. В одном месте в Сети мелькнуло, что он - внук Филиппа Голощекина. Так ли это - не знаю, но их изображения не противоречат друг другу.
   Примечание. Иллюстрации найдены в Сети благодаря Гуглу.
    
Связаться с программистом сайта.
"Заграница"
Путевые заметки
Это наша кнопка

Rambler's Top100