ПРОФЕССОР ЭДИК
1

Таллинн - это был особый город в
СССР.

Там все было умеренно. Пьяный че-
ловек на улице - редкость. Пили не
стаканами, а рюмками. Люди разгова-
ривали негромко, а в трамваях - тихим
шепотом. Везде говорили "спасибо" и
"пожалуйста". Улицу переходили толь-
ко на зеленый свет светофора. Даже
когда не было рядом ни одной маши-
ны - стояли и ждали. Официанты были
строги, подтянуты - и не обсчитывали.

Какой-то несоветский город!

Честное слово!

Да! В Таллинне все было умеренно
- кроме секса. По количеству секса на
душу населения Таллинн мог тогда вой-
ти в книгу рекордов Гиннесса. С ним
не могли конкурировать ни откровенно
развратная Рига, ни романтически чок-
нутый Ленинград, ни буйная Москва. В
этом смысле про Киев, Кишинев или
какую-нибудь Одессу - даже неловко
вспоминать. Там секса тогда вообще
не было. Дети там рождались на капу-
стных грядках.

И - не спорьте!

Я вам говорю - и я знаю, что гово-
рю. Сам оттуда. Меня оттуда принес
аист, но по дороге уронил. Вот почему
я теперь такой, а не иной.

Но вернемся к Таллинну.

Секс там был везде, на каждом шагу,
и считался не роскошью, а средством
передвижения. Дом Печати, где нахо-
дились редакции газет и журналов, был
переполнен молочными братьями и се-
страми. В танцевальных клубах можно


было через пять минут знакомства до-
говориться о совместной бессмертной
ночи. Секс происходил, кроме постелей,
на лестничных площадках, садовых ска-
мейках, письменных столах и даже на
строгой проходной торгового порта.
Строгой она считалась потому, что за
ней начиналась государственная гра-
ница СССР. Даже пограничники, с ав-
томатами через плечо, ничего не могли
поделать с этой таллиннской эпидеми-
ей свободной любви! Впрочем, сами
пограничники тоже были не против.
Автоматы им при этом совсем не ме-
шали.

В Таллинне я был тогда белой во-
роной.

20-летний репортер, в меру испор-
ченный морским училищем, где подвы-
пившие женщины с улыбкой отдава-
лись в экипаже всей курсантской роте.

Меня клонило в пользу романтики и
возвышенности любви. Я и теперь -
такой же. Мой поверхностный цинизм
происходит от журналистской профес-
сии - но не от самой души. Аист был
прав, когда уронил меня когда-то. Ве-
роятно, он сделал это сознательно.

Спасибо тебе, аист.

2.

Среди тысячи моих тогдашних при-
ятелей был Эдик. Молодой, почти юный
кандидит наук. Каких именно наук - не
могу знать. О таких мелочах Эдик ни-
когда не рассказывал, а я и не расспра-
шивал. Эдику было важно одно: то, что
он кандидат с намеком на докторскую
степень. С одинаковым успехом он мог
защитить кандидатскую диссертацию
- по математике, а докторскую - по гео-
графии. Сама наука не имела для него
ни малейшего значений.


Он был родом из еврейских окрес-
тностей Полтавы, и в нем было много
сходства с гоголевскими персонажами.
Не с одним, а со всеми персонажами
одновременно. Например, он был скуп,
как помещица Коробочка, и нахален -
как Чичиков. Эдик отличался геройс-
кими усиками и всегда отутюженными
рубашками. Кроме того, он был импо-
зантен и остроумен.

Я деликатно старался не бывать с
ним в барах, потому что платить всегда
приходилось мне. Но в компании с ним
я никогда не скучал. Эдик не давал мне
такой возможности. Разговаривать с
ним было просто и легко.

Институтский диплом Эдик получил в
Ленинграде, а кандидатскую защитил в
Таллинне. С его пятой графой это было в
Эстонии проще. Но любил Эдик все-таки
Ленинград, а Таллинн - терпеть не мог.

- Тут сухие люди, - говорил он. - А
местные девушки - похожи на манекен-
щиц. Ты видел когда-нибудь манекен-
щицу на подиуме? Ну вот, здешние та-
кие же. Так, словно не живут, а работа-
ют на подиуме. Вот в Питере - это да!
Там такие девушки работают в столо-
вых... такие страстные! С такими от-
крытыми бандитскими душами!

- Почему бандитскими? - удивлен-
но спрашивал я.

- А вот - умеют бандиты в загуль-
ный момент жить нараспашку! То, чего
часто не хватает обычным людям. У меня
были подруги - во всех столовых Пите-
ра. И меня, бедного студента, они кор-
мили всегда бесплатно. Тройными пор-
циями, причем обязательно с прилич-
ным компотом! А я за это честно платил
им безумными ночами. Когда надумаю
жениться - поеду в Питер, пройдусь по
столовым - и выберу себе невесту! А в
Таллинне - что? Сухие манекенщицы.


Равнодушные секс-машины!

Впрочем, таллиннских девушек он
тоже старался не обижать. У него была
комната в общежитии гостиничного
типа. Там охотно бывали девушки, раз-
веденки и замужние дамы. Эдик не от-
казывал - никому.

Но два вечера в неделю - пятницу
и субботу - он дарил только одной
даме.

3.

Эта дама была его большой тайной.
Но однажды, на глубоком витке откровен-
ности, он вдруг рассказал мне - кто это.

- Умная женщина! - с восторгом
признался Эдик. - Сейчас она делает
мне двухкомнатную квартиру и полным
ходом решает вопрос относительно
докторской. У нее влиятельных знако-
мых в Таллинне- больше чем букв в га-
зете. И в Питере у нее солидные люди
есть, и в Москве.

- Молодая - но уже такая приятная?!

- невежественно спросил я.

- Ну... молодая, но не совсем, - ска-
зал Эдик. - Месяц назад ей стукнуло
50 лет. Но между нами разница - все-
го лишь 22 года, это не так много. Хо-
рошая женщина. Правда, выжимает из
меня - все соки. До утра! Она сначала
хотела назначить мне понедельник и
четверг. Но я уговорил ее переназна-
чить этот процесс на пятницу и суббо-
ту. Так, чтобы я хоть выспаться мог и
прийти в себя. А иначе - я работать не
смог бы. Помер бы от этих физичес-
ких нагрузок. Очень требовательная
женщина! Так и говорит мне: "Я - вкус-
ный персик. А ты - паровоз, лети впе-
ред, в коммуне остановка!"

Но пока я до этой остановки - ком-


муны добираюсь - все, уже еле живой!

- Так ты кто у нее? - обалдело спро-
сил я. - Сексуальный раб?!

- Ну... раб не раб, а выхода нет. Вот
сам посуди. Мне уже 28 лет - кварти-
ры нет. Начальство мое - непробивное.
Ходатайствовать за меня некому. А она
уже практически решила вопрос на-
счет квартиры. А кроме того, года че-
рез три я железно стану доктором наук.
Ради этого - неужели так трудно две
ночи в неделю быть Героем Социалис-
тического труда?! У нее муж... ну, что-
то вроде министра, тюфяк, импотент.
Она его давно поставила под каблук.
Но, к сожалению, не может принимать
меня у себя дома: муж пока еще про-
тив. А у нее там кровать - как Елисей-
ские поля! А ванная комната - больше,
чем вся моя гостинка вместе с туале-
том! Жаль, что муж пока сопротивляет-
ся. Ведь я ничего плохого против него
не имею!

Я, двадцатилетний, слушал его с
большими, как сковородка, глазами. Мне,
придурковатому юному репортеру,
раньше даже в голову не приходило, что
такое может быть. И вдруг я понял: он
со мной так охотно общается именно
потому, что я журналист и он считает
меня приближенным к сливкам обще-
ства! А если бы я был, к примеру, сле-
сарем? Он меня даже не заметил бы,
невзирая на пятую графу.

Мне стало - зябко и одиноко.

- А что ты? - вдруг сказал он. - Про-
бился в редакцию - значит надо ко-
вать железо пока не остыло. Ты в об-

щаге намерен всю жизнь торчать?
Квартиру надо выколачивать, а не хло-
пать ушами! Кстати, когда я стану док-
тором наук, ты про меня статью напи-
шешь?

- Можно, - вяло ответил я.

- С портретом?

- Можно и с портретом.

- Молодец! - сказал он. - А хочешь я
тебя тоже пристрою в эту коммерцию?

- Сексуальным рабом, что ли?

- Нуда! Кто о тебе позаботится, если
не ты сам? Могу поговорить с моей
дамой. Представлю тебя - в лучших
тонах! Моряк, журналист, почти писа-
тель!

- Да не моряк я уже! И не писатель!
И как репортер я - так себе, сопля на
ушах. Вот у нас в отделе есть Сережа
- это да, крупная фигура!

- Довлатов, что ли? - сказал Эдик. -
Ну, этого я с моей дамой знакомить не
стал бы. Отобьет! Я про него кое-что уже
слышал. А ты - молодой, неопытный.
Тебя, так и быть, я готов пристроить. Она
тебе найдет солидную подругу!

Я сопротивлялся. Но мысль о соб-
ственной квартире медленно побежда-
ла мою беловоронность.

И я - тупо согласился.

Жена министра, то есть подруга
Эдика, приняла нас обоих у себя дома.
В гостиной комнате. Не могу сказать,
что в этой комнате преобладал шик.
Наоборот, все было в умеренных тонах.
Среднестатистический шведский гар-
нитур. У некоторых моряков, с которы-
ми я делал интервью, квартиры были
куда шикарнее. Вероятно, жену мини-
стра мебель не очень интересовала.

Она смерила меня внимательным

взглядом.

- Хороший мальчик, - сказала она.

- В красном пиджаке! Красный цвет
вызывает страсть.

- Вот и наша страна - вся красная,
вся страстная, - убедительно добавил
Эдик.

Жена министра говорила по-русски
с едва заметным, весьма приятным эс-
тонским акцентом. Она выглядела ухо-
женно. Она смотрела на меня с некото-
рой хищностью. Я боялся, что она зас-
тавит меня прямо в гостиной раздеть-
ся догола, а потом - изнасилует!

Эдик - ревновал. Пожалуй, он уже
сам был не рад, что привел меня сюда.
Все-таки я был моложе его на целых
восемь лет! Как известно, все хорошие
домохозяйки любят свежее мясо, а не
слегка подпорченное.

- Мальчик! - сказала она. - Женщи-
на создана для любви. У женщины нет
возраста. Есть никудышные мужчины

- но это совсем другой аспект. Ты спо-
собен быть нежным?

- Постараюсь, - пробормотал я.

- Будь увереннее! Подними голову!
Смотри на женщину пронзительно -
как чекист на врага народа!

Я попробовал сделать пронзитель-
ный взгляд. Похоже в этот момент Эдик
перестал ревновать. Мой пронзитель-
ный взгляд - это был взгляд перепу-
ганного зайца.

- Ничего, постепенно получится, - мягко
заметила она. - Три месяца назад Эдик
тоже был болваном. А теперь - Ален
Делон! Опытная женщина всегда умеет

из простой воды сделать шампанское.
Мальчик, у меня есть подруга, мы с ней
когда-то в одном классе учились. Мы
родом - из эстонской деревни на Даль-
нем Востоке. Знаем жизнь! Моя подруга
разведена, у нее скромная, но очень вли-
ятельная должность в Совмине. Маль-
чик, вы меня правильно поняли?

- Ну... да, - сказал я. - Совмин - это
хорошо.

- Понятливый! - улыбнулась дама. -
Грозным надо быть! Грозным! Может,
водочки немножко выпьем для укрепле-
ния взаимопонимания? Эдик, наливай!

Дело было днем. Министр был на
работе. Я не любитель водки. Но мне
пришлось поучаствовать - и мы раз-
давили на троих три бутылки. При
этом: дама - осталась трезвой, Эдик
был под градусом, а я - уже был со-
всем хорош. И я невпопад заявил даме:

- Задание будет выполнено, товарищ
генерал!

5

Мой дебют в роли пронзительного
любовника состоялся в субботу вече-
ром. На квартире у подруги жены ми-
нистра. Ничего плохого об этой даль-
невосточной эстонке сказать не могу.
Наоборот: она была - великолепна. Мы
выпили по бутылке шампанского. По-
танцевали. Ну и... так далее.

Я не порнограф, чтобы рассказывать
подробности.

К утру - на меня было жалко смот-
реть. В те годы был известный фильм
"Никто не хотел умирать". Могу доба-
вить: а я - тем более! Она так заму-
чила меня своей страстностью, что я
был - еле живым! На грани морга! Это
при том, что она была старше меня на

30 лет!

И я понял, что следующий раз окон-
чится моими похоронами. Надо было
найти причину, как остаться живым.
Пусть без квартиры, без карьеры - но
живым! Я нашел причину - и прошеп-
тал:

- Мне осенью... сделали... две опе-
рации. Посмотри: на моем животе -
два шва! Свежих! Через пять минут они

" разойдутся - и я умру прямо на тебе!

- Не надо умирать! - испугалась она.

- Что мне потом делать с твоим тру-
пом?!

- Похоронить! - простонал я. - С
воинскими почестями!

Это произвело на нее сильное впе-
чатление. Такое сильное, что она реши-
ла избвиться от меня - как можно бы-
стрее! И она это сделала честно, без
малейшей подлости. Она велела мне
подождать на углу квартала. Подъеха-
ла на "Москвиче". Отвезла меня прямо
к дверям общежития. Дала на проща-
ние большой пакет с продуктами, и от-
дельно - бутылку коньяка. Послала мне
воздушный поцелуй вдогонку - и уеха-
ла на бешеной скорости.

Да!

Секс-раб из меня не получился!

6.

До вечера я спал утомленным сном

- как солнце в пустыне. Затем начал
поедать деликатесы, которые мне пода-
рила эта женщина. После этого ко мне
вдруг пришел Эдик. Он уже был в кур-
се моей трагедии.


- Ну, дурак! - сказал Эдик. - Ох, ду-
рак! Через полгода у тебя была бы соб-
ственная квартира со всеми удобствами,
а не эта комната в общем сарае!

- Она меня замучила своим темпе-
раментом! - возразил я. - У меня два
шва. Я не хотел попасть в морг!

- Ты какой-то не деловой, - покачал
головой Эдик. - Сам удрал от собствен-
ного счастья. Ох, не умеешь ты быть
любовником приличных женщин! Что
это у тебя? Коньяк?

- Она дала мне еще несколько ба-
нок пражского паштета, охотничью кол-
басу... и еще черт знает что. Хочешь
поесть?

- Открывай коньяк! - сказал Эдик.

- Это все - из буфета Совмина. Ну, на-
ливай!

Мы выпили. Помирились. Я при-
знал свою вину, хотя так и не понял, в
чем я виноват.

Эдик ушел - и после этого я стал
его избегать. Мне было неловко за
свою оплошность. Все-таки настоящий
мужчина обязан держать бой до конца

- вплоть до геройской гибели на бое-
вом посту!

А я так - не смог.

Не получилось!

А ведь мог постараться еще, а по-
том еще и еще - и у меня в 20 лет была
бы собственная квартира! Может быть
даже с лоджией! Или... хотя бы с обык-
новенным балконом.

Тоже неплохо, правда?
[ 410 ]

7.

Эдика я потом редко встречал.
Наши пути постепенно разошлись. Но
я знал, что он вскоре получил кварти-
ру. Через пару лет он стал доктором
наук. Женился на раздатчице из ле-
нинградской столовой. В середине 80-
х годов он был уже молодым профес-
сором. А потом уехал по контракту в
Норвегию.

Вероятно, он до сих пор там.

В Норвегии.

А я...ну, это я, что еще сказать. Маль-
чик из Бердичева -и этим все сказа-
но. А ведь мог стать членом редколле-
гии! Мог ездить за рулем собственной
машины! А если очень постарался бы

- мог жениться на дочери буфетчицы
Совмина! Как я жил бы хорошо! Как сало
в шоколаде!

Впрочем, я редко ем сало.

Да и шоколад - не очень-то люблю!..

Штутгарт, Германия