# Ешкин клин

Борис Александрович Рыскин

Посвящается всем полярным радистам...

АНТАРКТИЧЕСКОЕ ЛЕТО


Это были лучшие деньки антарктического полярного дня.


Солнце не заходило и полыхающим, жарким шаром каталось по горизонту.


Над станцией установился мощный антициклон.


Ни малейшего колебания ветра в сутки.


Зонд уходил свечей в небо на высоту до 42 километров.


АНТИЦИКЛОН


Когда целый год отслеживаешь по приборам движение радиозонда, в голове

воображение


рисует образ маленькой вселенной. Я мог легко

вообразить, как огромная линза плотного воздуха


толщиной 40 километров встала как раз над нашей станцией.


Ежедневные ураганы прекратились.


Холодный и тяжелый стоковый ветер с купола Антарктиды не мог к нам

пробиться.


Он, видимо, огибал циклопических размеров плотную массу воздуха - антициклон -

стороной.


Выражение - у бога за пазухой - стало нам ближе.


После жестоких ураганов мы, словно, попали в райские условия.


ПЕРВОЕ СУДНО


Подошло первое судно.


Оно еще не могло пробиться к берегу. Мешали маленькие айсберги.


Спешной разгрузкой занимались вертолеты.


Как пчелки, они таскали контейнеры на берег один за другим.


Гусеничные тягачи с санями едва успевали растаскивать поступающие грузы.


Все понимали - такая погода тут долго не простоит.


ПОЧТА


С первым судном поступила и почта. Все получали письма пачками.


Это была какая-то необычная информационная энергия.


Она сняла тяжелейшее напряжение во всем теле от смутных тревог.


Я получил две звуковые кассеты. Прослушал - и был готов зимовать еще один год.


ЗОНД


Между тем зимовка продолжалась.


Сделать выпуск радиозонда в безветрие было непривычно легко.


Выпускающий даже не привязывал себя веревкой к площадке, как это было в зимние

ураганы.


Оболочка радиозонда, напоминает обычный воздушный шарик, но большой.


Шарик наполнен водородом. Оболочка поднимает радиозонд с датчиками

температуры и влажности.


Для работы радиопередатчика зонда, хрупкий шарик поднимает еще громоздкую

электрическую батарею.


Все вместе это и называется метеорологический радиозонд.


На высоте в лучах солнца шарик, можно было рассмотреть с балкона

невооруженным глазом.


Шкала дальномера радиолокатора подкатывалась к отметке в 42 километра.


В этот момент я предательски мечтал, чтобы шарик скорее лопнул.


Столь затяжной полет держал меня в напряжении. Мешал записывать на кассету

звуковое письмо родным.


Меня буквально распирало рассказать родным и близким, что значит зимовать тут,

в Антарктиде.


Казалось, я смогу наговорить это легко и просто.


Мне хотелось передать словами этот ошеломительный размах чувств от

смертельного напряжения,


усталости, нагрузки до состояния "заново родиться", которое охватывает всех

причастных к выживанию.


А такие события тут случаются едва ли не каждый день.


Как словами передать радость жизни, которая охватывает любого от великолепия

красок неба, моря,


ослепительной яркости солнца после мрачного урагана, который переворачивает

бульдозер и обращается


с человеком как с бумажным фантиком?


Внезапно оболочка лопнула. Приборы показали - радиозонд стал падать.


В те времена вес зонда с батарей составлял около двух килограмм.


И этот кирпич падал с высоты 42 километра по всем законам Ньютона нам на

голову с вероятностью больше нуля.


Внутренний голос услужливо шепнул:


" ЖЕ ТЭ квадрат пополам равно 42 тысячи метров или у тебя примерно 91

секунда, чтобы предупредить людей на балконе...и всех кто в радиусе 150 метров

от места выпуска"


НА БАЛКОНЕ


А на балконе в это время свободные от вахт принимали загар.


При отрицательной температуре воздуха их грело лучистое тепло солнца.


Радист - Вася Прошкин сдал ночную вахту и грелся на солнышке.


Аэролог - Леня Васильев пытался разминаться.


Осторожно! С неба кирпичом падает радиозонд - продолжая записывать звуковое

сообщение родным, выкрикнул я.


Обитателей балкона уговаривать не пришлось. Оставалось предупредить

хозяйственную бригаду, которая топталась


в ожидании очередного вертолета с контейнером.


Дежурный радист по громкой связи мог объявить воздушную тревогу, и я кинулся к

нему.


ДЕЖУРНЫЙ РАДИСТ


Врываться в помещение к радистам - было не принято.


Мою просьбу срочно сделать объявление по громкой связи - радист воспринял

без видимых изменений в лице.


Он уже знал - сегодня кирпичей может быть гораздо больше.


- Вот этишкин пистолет! Как моя вахта - на улице хорошая погода, все

загарают, а мне сигналы SOS и кирпичи с неба!


СИГНАЛЫ БЕДСТВИЯ


- Это ешкин клин! Твой летчик шлет, - с укоризной в голосе начал

радист.


- Вот так в Антарктиде, перебил я его - стоит дать человеку совет

и это уже "твой летчик"!


Я продолжал записывать  звуковое письмо родным на кассетный магнитофон.


- Булычев! Голубчик! Поторопитесь - кирпич с неба падает на хозбригаду!

- повторил я свою просьбу.


- Да брось ты свои шуточки с кирпичами. Ешкин клин!


"Твой летчик" реально терпит бедствие!

Приехал заяц слепой Антарктиду посмотреть.

Понимаешь, они с Востока летят первый раз и потеряли сапоги, заблудились,

ешкин клин - зайцы слепые!


Вот - просит телеграфировать жене, что он ее любил... У них на борту паника,

он уже прощается со всеми.

А мы теряем самолет! Сейчас будешь искать своего зайца, ешкин клин! Не

выключай локатор.


Настала моя очередь бледнеть.


МОЙ ЛЕТЧИК


Да, был такой летчик.


Он пришел ко мне - радиолокаторщику и честно сказал, что давно на руководящей

работе.


Напросился "посмотреть Антарктиду", а тут летать надо без навигационной

поддержки.


И компас, и высотомер, и приводной радиомаяк - все толком в Антарктиде не

работает!


На трассе Мирный - Восток летают с нарушением всех правил на "бреющем

полете" "по сапогам".


Высматривают вехи со старыми кирзовыми сапогами вдоль трассы протяженностью,

аж в 2500 км.


Представляете, черные точки на ослепительной поверхности искать!


От напряжения глаза слезятся и за приборный щиток вылезают -

жаловался  мне пилот.


Я эти сапоги через час уже не вижу! А мне говорят - напросился

"Антарктиду посмотреть"?! Летай на равных!


Он искал у меня навигационной поддержки.


Тревожила его и "белая мгла".


"Белая мгла" - явление гибельное и малоизученное.


Те, кто оставались жить после попадания в "белую мглу", рассказывали

истории, которые, казалось,


были во многом обязаны их воображению. При ясной погоде видно не более чем

на пять шагов.


Вдаль лучше не смотреть - оптические иллюзии мутят сознание.


После попадания в "белую мглу" пилоты могут долго пить и готовы рассказывать

каждому, кто даст спирт, что им померещилось.


"Мой летчик" с благодарностью взял от меня комплект радиозонда.


Его надлежало включить в аварийной ситуации. Тогда радиолокатором возможно

определить место аварийной посадки на лед


в радиусе до 150 километров от станции в течение двух часов работы

химической батарейки.


Это был его шанс выжить. И вот в такой изумительный день, в солнечную тихую

погоду


этим зондом предстояло воспользоваться.


СЛЕПОЙ ПОЛЕТ


Зонд на борту самолета уже включили.


В 70 километрах от станции бортовой радиозонд был взят на автосопровождение

радиолокатором, который вовсе не предназначен для привода самолетов. Шкалы

дальности, угла места и азимута бешено закрутились - это Вам не воздушный

шарик, лениво всплывающий в воздушном океане. Радиозонд стремительно

приближался к нам на самолете.


Самолет оказался примерно на высоте 2000 метров.


Школьная задачка вычисления высоты треугольника по углу и наклонной

дальности осложнялась. Шкалы крутились, координаты быстро менялись.


Ежедневные наблюдения за радиозондом привели к тому, что я, словно, видел

маленький самолетик и его положение относительно нашей обсерватории в

собственной голове. Взгляд на вращающиеся шкалы и, подобно шаману, я мог

сообщить по телефону радисту положение самолета относительно станции. Радист

голосом по УКВ-связи передавал мои соображения на борт самолета.


- Все в молоке. Пилоты ничего не видят - хладнокровно сообщил мне

радист.


- Опусти его смело на 1000 метров - начал я.


- Опустил. Ничего не видим! Ни чего не видим! - повторил мне

радист.


Вскоре, судя по шкалам, самолет пересек береговую линию в 2-х км от нас.


- Улетает в океан! Разворачивай его вправо - кричал я радисту.


- Развернулись. Ничего не видим, ничего не видим - продолжал

повторять радист.


Со мной радист - Владимир Булычев - разговаривал спокойно и размеренно.


Его спокойствие передалось мне. Тут же я слышал, как он отчаянно костерил в

эфире радистов с корабля и вертолета,


которые не понимали, почему он бросил переговоры с ними в разгар авральных

разгрузочных работ.


- Уйдите на Х#$... с волны у меня люди гибнут! - орал он нечеловеческим

голосом и тут же спокойно:


- Они снизились. Передают - все в молоке - говорил он мне.


- Опусти их еще на 500 метров - остров будет слева! - предлагал я

радисту.


Внезапно автосопровождение самолета по дальности сорвалось.


А когда было восстановлено - самолет уже был на высоте метров 100 и летел в

сторону материка.


Боже мой - подумал я - высота всего 100 метров, а самолет на полной скорости

несется к берегу.


Я, взмок мгновенно от ужаса происходящего.


- Быстрее поднимай его выше..выше...  -  кричал я радисту,

глядя на шкалы.


- Он сейчас впилится в Антарктиду!


Самолет действительно уходил обратным курсом в сторону континентальной

Антарктиды высотой 4000 метров.


Было очень страшно, словно, я сам сидел в этом самолете.


Очень хотелось жить и у нас стали получаться  внятные команды пилотам.

Самолет стал управляемым.


- Разворачиваемся влево. Стоп. Идем курсом строго на Мирный. Опускаемся

ниже, еще ниже, смотрим остров справа.


Еще несколько секунд ожидания и, наконец, я услышал:


- Остров увидели, ешкин клин, зайцы слепые!


Можешь выключать свою шарманку, самолет заходит на посадку - сообщил

радист.


ОЩУЩЕНИЕ ВРЕМЕНИ


Я был мокрый как мышь и стал каким-то легким. Казалось, мы сажали самолет

целую вечность.


Вдруг сухо щелкнул автостоп магнитофона - я совсем забыл о звуковом письме

родным.


Падение радиозонда-кирпича видели в 150 метрах от места выпуска. Он никому

не причинил вреда.


Вертолеты разгрузили судно.


Последний из них забрал почту, переговоры молодых "авиадиспетчеров" ушли в

записи на Родину "как есть".


Конечно, родные ничего не поняли.


Но отметили, что речь полярников полна "крепких выражений".


Вечером того же дня мы сидели на скалистом берегу шестого континента.


Баловали глаза зрительными ощущениями.


Вот, ешкин клин и сбылась мечта идиотов - побывать в Антарктиде. Все

посмотрели, а дальше  как жить, думаете?!

Никто не ответил. В душе щемила тоска о предстоящей разлуке с

антарктическим братством.


Мы думали о возвращении на Родину-средневековую уродину,

где курят в общественных местах и безответственно сорят прямо под себя.

Где люди равнодушно пьют пиво и не заботятся друг о друге как здесь!

Где есть микробы, деньги, воры, замки, заборы, стальные двери и люди-звери.


Антарктида. Берег Правды. Обсерватория Мирный.


1980 год


Посвящается Владимиру Булычеву и всем полярным радистам.


"АВИАДИСПЕТЧЕРЫ" 24 САЭ,  Полярный радист Владимир Булычев (слева).


xlink:href="#i-.jpg" width="88" height="31" border="1"

alt="Рыскин Борис на сервере Проза.ру">