Серж Исаков.
Возвращение Блудного Сержа. Рыжая Зина.
С рыжей Зиной я познакомился через шефа, который в свою очередь был с ней знаком еще со времен газеты "Чикагские Объявления". Зина в тот год только закончила колледж и хотела устроиться на работу в газету Чикаго Трибюн, в отдел маркетинга, для чего ей нужно было пройти стажировку в какой-нибудь местной газете, поэтому она пришла в "Чикагские Объявления" и, в течение нескольких месяцев, помогала составлять презентационные материалы для корпоративных рекламодателей. Газетой "Чикагские Объявления" на тот момент владели Борис Поливанский и Михаил Фобос, это происходило еще до того, как между ними произошла известная размолвка и Миша из газеты ушел, чтобы через пару месяцев открыть "Неделю", в которой, по воле рока, я и оказался.
Боря тогда положил на Зину глаз и один раз даже пытался пригласить ее на свидание в Сибарис, популярное местечко, где парочкам сдавали на несколько часов номера с большим джакуззи, влюбленные купались, потом трахались, потом опять купались, потом опять трахались, потом трахались и купались одновременно, покуда не надоедало.
--
Да, представляешь, Боря пригласил меня в Cибарис!- рассказывала мне как-то раз Зина . И ты знаешь, что я ему ответила. "Ты знаешь Боря, - сказала я, - я не люблю водных процедур".
Зина была очень хорошей девушкой, несмотря на то, что ряд местных известных местных тусовщиков, распространяли по поводу нее всякие грязные слухи, типа того, что она, на самом деле была чуть ли не последней б-ю в русской комьюнити, во что я бы никогда не поверил. С самого первого мгновения мы понравились друг другу и я по сей день не могу себе простить, что я прошляпил наши отношения, чисто в силу собственного распи-дяйства, другого слова я просто не подберу. Согласно же другим источникам, причиной тому послужили мои вечно потные носки: Зина была девушкой, очень чувствительной к различным запахам. Впрочем, сейчас бессмысленно заниматься гаданием на кофейной гуще ибо упущенных возможностей все равно не вернешь.
В Америку она эмигрировала вместе с родителями из Риги, как беженка, по еврейской линии, когда ей было двенадцать лет. Я сразу отметил про себя, что и здесь в эмиграции, город откуда человек приехал, накладывал на него несмываемый отпечаток. Одно дело - человек приехал из цивилизованной Прибалтики, другое - из зачуханных Черновцов, впрочем, не будем сейчас вдаваться в обсуждение особенностей характеров людей в зависимости географического региона - к теме этой мы еще не однократно будем возвращаться в ходе нашего повествования. Несмотря на то, что переехала она в Америку в относительно юном возрасте, Зина продолжала говорить по-английски с легким русским акцентом, что, как она сама мне объяснила, произошло по причине того, что во время учебы в американской школе она продолжала общаться только с русскими. "В те годы, когда я училась в здешней школе, американские школьники нас ненавидели, поэтому мы платили им тем же. Они не хотели с нами общаться и мы, в свою очередь, держались своей компании все годы, что я проучилась в хай-скул".
"За что же они вас так не любили?" -"Ни за что, только лишь за то что мы были для них русские, а русских они по-прежнему считали врагами и дикарями".
Самой больной темой для нее в тот год был вопрос о замужестве.
--
Не могу больше ездить к родителям, как ни приеду - начинаются бесчисленные распекания на тему -"Вот, тебе пора бы было завести семью и детей" - бесконечное капанье на мозги. Что поделать - родители есть родители - все родители одинаковы."
Я, косвенным образом, понял, что у Зины по молодости произошла некая любовная драма, и предметом ее страсти являлся симпатичный юный блондин голливудского типа - в ее фотоальбоме фигурировал некий молодой человек, о котором она никогда не распространялась. Правда, она рассказала мне про одного своего ухажера - американского еврея, с которым она рассталась.
--
Ему я очень нравилась, как женщина, - говорила она, но помимо этого нас ничего больше не объединяло, и я решила с ним расстаться - ни о каких глубоких чувствах там не могло быть и речи.
На предмет того какой мужчина ей был нужен, она говорила мне открытым текстом.
--
Только не еврей. Мне больше всего нравятся высокие блондины европейского типа. Муж - еврей - боже упаси,то что нам сейчас нужно - это смешение крови. У наших евреев это самая большая проблема, и выход здесь только один - смешение кровей. Ты знаешь, что самые красивые дети рождаются только от смешанных браков? - спросила она меня однажды.(Я об этом знал и уже не помню, что ей ответил).
Я спросил ее как-то раз про еврейские праздники на что она мне сказала, что один раз в год на Йом Киппур ходит в синагогу.
--
Это только здесь, в Америке, в Риге мы вообще никогда никуда не ходили и никаких праздников не отмечали - мы жили как нормальнык советские люди. (Ее формулировки отличались, как всегда точностью наблюдений - специфическими ветхозаветными заморочками по приезде в Америку страдали, по преимуществу, евреи, приехавшие сюда из местечек, намного меньше - бывшие жители крупных городов, и, практически никогда - евреи из Москвы и Питера).
С Зиной, к слову говоря, меня свел Фобос, с одной стороны из желания помочь в тот момент когда я в очередной раз оказался на улице, а с другой, - подозреваю, что не без корыстного умысла; дело в том, что в то время Зина работала в рекламном отделе газеты Чикаго Трибюн, в частности она занималась тем, что готовила презентации для ряда потенциальных корпоративных рекламодателей и, соответственно, имела кучу связей в рекламном бизнесе на самом высоком уровне. Как я понял, я ей сразу понравился, понравилась и она мне, короче, я поселился у нее в шикарном апартменте в высотном здании на Шеридан роуд с видом на озеро Мичиган. Первый месяц мы все вечера присматривались друг к другу- несколько ночей мы проговорили напролет, настолько нам было интересно в двоем. Она часто выходила на кухню в соблазнительном халатике из под которого проглядывала полоска кожи, уходящая в темноту а чуть выше, намечались внушительные формы бюста. При этом она слегка покачивала ножкой, так чтобы разрез халатика был лучше заметен.
Родители ее проживали в собственном доме в Арлингтон Хайтс, отец был инженером а мать имела собственную парикмахерскую. Родители постоянно прокачивали ей мозги на предмет того, что не пора бы тебе, доченька, выйти замуж и начать семейную жизнь, что ужасно ее доставало. - Не могу часто ездить к родителям, они - очень хорошие люди, но очень шумные, как начнут меня доставать - хочется сразу убежать".
Помимо нее в квартире проживала еще одна Зина, которую мы назовем Зиной-старшей. Зина -младшая, по доброте душевной, а я должен заметить, что таких добрых девушек как Зина, я в своей жизни никогда больше не встречал, просто ее душа была устроена таким образом, что она не могла пройти мимо чужого страдания. Так вот Зину-старшую она буквально подобрала на улице и поселила в своей квартире, из чувства жалости. Дело в том, что Зина-старшая в свои пятьдесят стала жертвой одной русской аферистки из Канады, которая собирала с людей деньги под обещание большого процента. Зина отдала этой шарлатанке все свои сбережения - 80 тысяч долларов, после чего эта мадам испарилась в дремучих канадских лесах. Сама Зина-старшая тоже проживала в Канаде в городе Эдмонтон, местечке, которое она сама определяла как самый жуткий канадский мухосранск, расположенный чуть ли не на северном полюсе, в котором был один торговый центр и одна главная улица - все остальное - тундра и тайга. В Канаде у нее остался муж - ювелир, с которым она разошлась по причине собственного б-дования, по крайней мере так я понял из ее туманных объяснений.
В течение всего того непродолжительного периода что я прожил в этой квартире, каждый вечер можно было наблюдать бесконечные истерики, длившиеся часами. Где-то с семи часов вечера, когда я возвращался домой, Зина -старшая начинала традиционный сеанс причитаний, который практически не видоизменялся, разве что временами менялся порядок фраз в речитативах.
Вначале шли часовые проклятия в адрес "этой суки, которая должна будет подохнуть за все свои мерзости", набор эпитетов при этом отличался редким разнообразием. Далее начиналась вторая серия причитаний, основным лейтмотивом которых была жалость к себе. - Я такая несчастная, я все в жизни потеряла, ничего у меня не осталась, все мои сбережения сгинули , я сама виновата, оказалась такой жадной, захотела много денег, вот мне теперь поделом. В конце сеанса плача всегда шла фраза, повторяемая бесконечное количество раз относительно отъезда в Канаду к маме- "никому я теперь не нужна, все, я уезжаю обратно к себе в Канаду, там у меня мама, единственный родной человек". Вечерний сеанс как правило прерывался тем что появлялась Зина- младшая, терпение которой не выдерживало, даже несмотря на всю ее теплоту душевную и, она произносила решительным тоном:" Все Зина, хватит, ну сколько можно, деньги ты причитаниями не вернешь, тетку эту не достанешь, ей от твоих причитаний ни горячо ни холодно. На следующий день все повторялось с дочностью до минуты. Сама Зина-старшая работала нелегально в каком-то магазине за пять долларов в час, что тоже являлось темой причитаний. - Теперь я должна вкалывать за копейки чтобы только прожить, а ведь у меня все было, были деньги, был муж-ювелир, который имел кучу денег, он хорошо стоял на ногах а я, дура, все просрала, все потеряла. А эта дрянь, эта сука подколодная пусть сгорит в аду синим пламенем, пусть ей за все ее злодеяния отольется и т.д - дальше шло по сценарию.
После сеанса причитаний сил на вечернюю беседу не оставалось и Зина-старшая шла спать а мы всю ночь напролет вели интереснейшие беседы о жизни. Разумеется, читатель мог предположить, что мы занимались непонятным видом извращения, вместо того, чтобы простите за грубую фрзу, трахаться всю ночь на пролет like rabbits, выражаясь фразой одного моего греческого друга, мы вели умные беседы о жизни, но именно так оно и было.
Лучшей подружкой Зины была некая Лина, весьма странная особа, худая низенькая блондинка с постоянно хмурым выражением лица, характер которой отличался странностью, которая, по моим наблюдениям была свойственна многим жителям этой страны - я называю эту странность специфической американской шизой". Лина была при близительно такого же возраста как и Зина - ей было в районе тридцатника. В нее безумно влюбился в одно время один мужичок,житель Чикаго, тоже иммигрант, который, по ее словам, каждый день ползал перед ней на коленях, предлагая руку и сердце, но она была непреклонна.
Мужичок этот, из бывших интеллигентов, в 1995 году реализовал мечту жизни - открыл первый, как сообщалось, в истории Америки журнал под названием "Проспект ", который должен был выходить сразу на двух языках, на русском и английском. До этого он работал на хорошей должности в НАСА, инженером. Однако душе его была больше расположена к гуманитарным подвижкам. Ему удалось окрутить одного местного бизнесмена, вложившего под обещание высоких барышей, сумму порядка $60 тысяч. Для редакции нового журнала был снят офис в одном из пригородов, в приличном месте. Поскольку деньги были вложены в проект, первые пару-тройку месяцев можно было не волноваться по поводу денег и спокойно вести часами беседы на интеллигентские темы, размышлять о судьбах русской демократии. Бизнес аспект вообще никто не обсуждал, поскольку главный редактор посчитал, что уже после выхода первого номера "Проспекта ", газету завалят деньгами потенциальные рекламодатели, правда, не совсем при этом было понятно, с какого х-я. Историю эту я узнал непосредственно от Лины, которую взяли в этот журнал работать секретаршей на полную ставку. Где-то после выхода третьего номера "Улицы" деньги кончились, предприятие обанкротилось а бизнесмен, вложивший деньги в это предприятия остался сидеть на бобах, вспоминая о 60 тысячах в прошедшем времени.
Что же касается рыжей Зины, то, помнится, лишь пару раз мы не сошлись с ней во мнениях, относительно литературы и кино. Один раз я принес видеокассету с "Особенностями Национальной Охоты", фильм, который мы с Сеней Беренштейном смотрели раз двадцать пять и он нам при этом не надоел, настолько тонко он был сделан, с классическим русским подтекстом, насквозь пронизанный бессмертным духом русского дофинизма и пох-изма. Просмотрев половину фильма, Зина ушла спать, зевая от скуки.
--
Фу какая чушь, что ты приволок за фильм, в нем ничего нет, весь фильм мужики пьют водку. Я это здесь вижу каждый день, глядя на русских.
Я не стал ее разубеждать. По поводу же моего любимого романа Эдуарда Лимонова "Это я - Эдичка", Зина была еще более категорична.- Я читала ее, это - очень больная, депрессивная книга, ну настолько депрессивная. Этот Лимонов - полный дегенерат. Ни за что не поверю, что в Америке можно было жить как он - в таком дерьме. Здесь любой, если конечно он не полный дебил, может найти нормальную работу и жить нормально.
--
Что ты несешь, - подумал я про себя, - мы, может быть, не хотим жить нормально. Мы, люди творческие, уникальные, мы люди глубины, мы должны творить, заниматься творчеством, политикой, рассуждать о смысле жизни, мы, может быть не хотим ебошить 24 часа в сутки только ради того чтобы ебошить, чтобы заработать ебанистические доллары. Так я подумал про себя а Зине же сказал, что не все в Америке могут найти работу, а в МакДональдс идти - себя не уважать.
--
Ты что, - возмутилась она , это - фан. Когда я была студенткой, я работала в МакДональдсе, мы все работали в МакДональдсе, так мы все имели с этого большой фан.
--
О чем это она, - подумал я опять про себя, - вот здесь в Америке все такие, знают как получить фан в любой ситуации, готовятся к нему, вот, дескать, сейчас будем получать фан. Да хера лысого я бы стал получать фан от работы в МакДональдсе.
--
Ты ничего не понимаешь, в МакДональдсах работают одни студенты и это - фан.
Я не стал ее в этом разубеждать - она слишком рано приехала в Америку и была достаточно американизированна чтобы не понимать многих вещей. С другой стороны, Зина сама мне говорила о том, как временами раздражает ее то, как местный народ получает здесь запрограммированный и запротоколированный фан. Например, во многих здешних конторах принято в Пятницу после работы ходить всем отделом в кабак, в кабаке принято жрать пиво, толкать анекдоты, не рассказывать, а орать друг другу в ухо, иначе никто не услышит ,и, при этом, громко ржать - гы-гы-гы. В этом ритуальном действии люди находят большой фан. Все сотрудники из отдела Трибюн, где работала Зина, придерживались этой традиции, ходили в кабак в Пятницу после работы, жрали пиво, орали друг другу в ухо тупые американские анекдоты - по- другому общение в кабаке, где уровень шума порой превосходит грохот от пролетающего истребителя F-16 , невозможно, русские же по уик-ендам традиционно ходят в русский ресторан, разодетые и расфранченные, где они пьют водку, закусывают и танцуют под русский бэнд, исполняющий русскую попсу в режиме караоке.
Продолжение следует.