# Гомеостат Апокрифки Македонского ч.3

Олег Николаевич Шкуропацкий

Самому не верится, но факты - штука упрямая

______________________________ Тонкий Восток


Держи, держи карапета. Он у меня шпульку свистнул. Не своим тонюсеньким голосом завопил Апокрифка Македонский.

От Апокрифки, хлопая морщинистыми ушами, убегал бледно-зелёный карапет. В руке у карапета шпулька блестела. Совсем, как звёздочка, блестела шпулька в руке у карапета.

Все карапеты были нечистыми на руку, особенно бледно-зелёные. Ох, уж эти тонкости Востока, вавилоны разные, всякие антиохии. Приехал, называется, контакт установить. Эти карапеты всегда что-нибудь свистнут, как правило - шпульку. Уж больно шпульки им нравились: блестящие, пустотелые с красивыми овальными дырочками. Очень шпулька - удобная штучка. Потому и глаз на неё ложат карапеты всех цветом радуги.

Бежал карапет, хлопая ушами, а за ним Апокрифка бежал, пытаясь ухватить карапета за что-нибудь эдакое. Ну, как бежал: двигался в общем, но двигался достаточно быстренько для своего македонского возраста. Эх, жалко не было у карапета хвоста. Нос был, лоб был, чувство юмора тоже было, а хвоста, как назло, не было. Ну и карапеты пошли на Тонком Ближнем Востоке, не за что и ухватиться.

Далеко оторвался карапет от Апокрифки, а потом вдруг остановился посреди бегства, приложил шпульку дырочками ко рту, да, как дунет в неё - оттуда аж звук вырвался.

Ну, всё - свистнул. Не успел-таки Апокрифка, только зря бежал на старости лет. Да и шпульки жалко, хорошая шпулька была: свистящая. Блин, аж уши заложило.


______________________________ Кнопка Атлантиды


Нужно было просто нажать кнопку. Чтобы мир этот спасти. Температура мира была повышенной и повышенным было мира этого кровяное давление - но не критическим, спасти мир этот ещё возможно было: нужно было только нажать кнопочку.

И мир был бы снова, в который уже раз, спасён. Целехоньким был бы.

Вознесённая рука Апокрифки замерла в воздухе, рука Апокрифки задумалась: нет, никто не мешал ей, она просто сомневалась.

Апокрифка увидел: красные, словно вареные, люди носились туда-сюда, вибрировали колонны архаичных храмов, позолота фасадов лущилась от жары, восхитительно изливались везувии.

Сомневалась как-то рука, как-то нервничала она: кто там, что там - люди? Ну, люди и что: плохонькие всё существа. Ну, и что, что погибнуть - ну погибнут, а потом снова возродятся, гуще прежнего. Знаю я их - живучее племя, неистребимое.

Рука вознесённая, сомнениями была полна и сомнениями был полон дедушка Апокрифка. Что он мог сказать руке своей вознесённой, как мог оправдать своё человечество перед ней, своё человеческое.

И вдруг мир лопнул, не выдержал; разлетелись во все стороны чёрного космоса краснофигурные люди, минотавры безмолвно ревели в вакууме и превращались в стекло единственные очи циклопов.

Тяжело ворочать судьбами мира, тяжело их ворошить. Как всегда: в открытом космосе было одиноко. Ничего, успокаивал себя Апокрифка, надевая скафандр. Надевая скафандр, слёзы он вытирал. Тишина-то какая, прямо мёртвая.


______________________________ Космические персидские пираты


Поймали как-то Апокрифку космические персидские пираты. Правда и сам он виноват тоже, поскольку не соблюдал технику безопасности. Пиратов было много - целый народ. Батенька малосольный, вот влип очкарик, так влип. Всё, Гитлер мне капут.

Начали пираты Апокрифку грабить. Стоит Апокрифка Македонский, руки поднял, чтобы никому не мешать, а его грабят.

Грабили его пираты грабили, грабили-грабили, пока Апокрифка не утомился. Говорит пиратам: может, я сяду, а то ноги уже подгибаются от ваших грабежей бесконечных. Грабьте меня в сидячем положении, пожалуйста.

В это время один из пиратов нашёл у Апоркифки документ удостоверяющий его личность.

Ма-ке-до-нский? Ах ты чёрт, попался таки голубчик: не по-доброму и радостно загалдели космические пираты.

Слушайте, ребята, я не тот Македонский, что вам нужен, я другой совсем Македонский, честное слово. А тот Македонский, настоящий который, между нами говоря, сейчас в Акапулько купается, под звездой Арктура загорает, ваши персидские тугрики разбазаривает.

Поняли тогда космические персидские пираты, что это липовый Македнский и плюнули на Апокрифку. А сами погрузившись в межпланетное транспортное средство, быстренько улетели к звезде Арктура, помешать настоящему Македонскому транжирить награбленные у них азиатские сокровища.

Ахемениды, дикие людишки - что с них взять. Сокрушался дедушка Апокрифка, вытирая плевок. Тоже мне, хомо сапиенс называются, только карманы зря оборвали. Да и с Шуриком, как-то того... неудобно как-то получилось.


______________________________ Хрещатик


По Хрещатику ходило ухо. И что-то напевало себе под нос - чепуху какую-то. На первый взгляд обыкновенное ухо, мало ли кто по Хрещатику шастает. Правда это ухо было не простым, было это ухо - ухом чёрта, никак не иначе, может даже самого Дидька Лысого ухо было.

Надо сказать, что на белом свете всякие черти случаются, но самые бессовестные - на Хрещатике водились. Здесь их была тьма, здесь им было хорошо, Гуляй Поле здесь им было. Иной раз какое-то ухо оторвётся от личности чёрта и давай по Киеву автономно разгуливать, то на Горку Владимирскую пойдёт, то низкий Подол проведает, то завеется на Андреевский узвоз.

Ухо не петь должно, уху по рангу слушать положено: скажет внимательный читатель и будет совершенно прав. Вот и Апокрифка тоже так подумал, вояжируя по Хрещатику. Много я ушей повидал, разные были уши в моей жизни, но уши чёрта, это чёрт его знает, что такое, а не уши.

И ещё: никогда не разговаривайте с ухом, последнее это дело с ухом балакать. И не приведи вас Господь установить с этим ухом контакт. Каждый в Киеве знает, что ухо чёрта хитрее любого иудея будет - обязательно обдурит. По любэ.

Да и что с ними контакт-то устанавливать: ухо ведь не нос, хоть и часть тела, но какая-то уж совершенно несерьёзная. Нос, он посолиднее будет, посущественней, а ухо - сплошное недоразумение, а не часть тела. К тому же, кто горит желанием с нечистой силой дело иметь - никто. Нечистая сила, она и в Африке - нечистая.

Это тебе не Невский - подумал Апокрифка - По Невскому носы, словно статские советники циркулируют: семечки не щёлкают, бескультурной шелухою не плюются.

А наше знакомое ухо, тем временем, Бессарабку шерстило, к салу принюхивалось, да щипало молодиц за их полусферические прелести. Безобразничало ухо, одним словом, учиняло "шкандаль" в общественном месте, провоцировало людей на всякую раздражительную реакцию. Вот и устанавливай с таким контакт.

Да, это тебе не Невский, согласился с собой Апокрифка, да и как тут с собой не согласишься. Не Невский, действительно.


______________________________ Полишизия


Полишизия опять, подумал Апокрифка, сквозь вой пронзительный сирены. Надо спешить, и Апокрифка ворвался в навигационную рубку, шлёпая глупыми босыми ногами.

Взяв важную толстощёкую Библию, он начало послушно бормотать святое писание и класть на себя перстами крест животворящий. Во имя отца, сына и духа святого. Аминь.

Но полишизия быстро росла; развивалась быстро полишизия и уже краешком своим достигала она деревянной ракеты Апокрифки и щекотала дедушке голые и чувствительные его пятки.

Тогда Апокрифка ухватился за "Начала" Эвклида и начал добросовестно штудировать труд древнегреческого геометра, в надежде, что полишизия опешит, испугается и невинную ракету его перестанет, наконец, третировать.

Щекотно было, ноги постепенно становились смешными - не отставала от Апокрифки полишизия, всё вибрировала своею кромкою, бахромою всё шебуршала. Ах ты, батенька малосольный. Ну, что ты будешь делать - заколебала.

Уцепился Апокрифка тогда за другую книгу, толще Библии эта книга была, и начал оттуда шипеть заклинания алхимические, сплёвывать то через левое плечо, то - через плечо правое, стучать костяшками пальцев по хорошо высохшему в космосе, левантийскому дереву и время от времени лобызать заповедную африканскую косточку амулета.

Ну, что там? Тишина какая-то. Кажется всё, пронесло: осела полишизия, осунулась, урезонилась восвояси - можно теперь идти спать спокойно.