# Аршаки

Олег Николаевич Шкуропацкий

Аршаки не давали ему покоя, аршаки шли по его следам. Они настойчиво преследовали техника Л. Их было немного человек двадцать-тридцать, но это были настоящие песчаные аршаки - всадники укрытые за стальными непробиваемыми пластинами лат.

Они взяли след техника Л и теперь преследовали его по всему пространству вверенного им континуума. Аршаки видели его в экране телевизора, все программы аршакидского телевидения показывали его одного.

Они зажали техника Л в пустыню. Это была пустыня версии 1.016 с полным одиночеством в ассортименте. Пустыня была очень опасной, по пустыне на своих закованных лошадях, скакали, грохочущие жестью безликие персидские катафрактарии, и горе тому, кто попадал в поле их зрения. Длинное железное копьё аршаков, похожее на башенное орудие танка, пробивало насквозь любого кто пренебрёг здравым смыслом.

В хорошую солнечную погоду копьё аршаков могло испускать узконаправленный сфокусированный луч корпускулярных частиц, способный сбивать искусственные спутники планеты с их геосинхронных орбит.

Аршаки тяжело и уверено шли по следу техника Л, они уже чуяли биение жилки на виске своей жертвы. Теперь они могли его нагнать с закрытыми глазами, вытянув штекер антенны из разъёма приёмного гнезда. Аршаки были суровы, но у них была единственная слабость - эти бронированные мужи очень любили сказки, особенно под аккомпанемент песчаного персидского саксофона.

Гибель была неминуемой. Техник Л уже слышал, как за его спиной гремят железные лошади и их архаичные чешуйчатые всадники. Чтобы как-то отсрочить гибель, техник Л оставлял аршакам свои сказки, записанные на оптический диск или другой какой электронный носитель, случайно оказавшийся в пустыне.


Первая сказка, которую записал техник Л, была сказкой о Хайдар-абабе и трёх его жёнах. Специально для неё он из ржавой водосточной трубы древней оросительной системы сделал себе тенор-саксофон. Сказка была простой, без подобострастных византийских излишеств, но поучительной, что должно было прийтись по душе, закованным в железо, бесхитростным мужам пустыни.

- Хорошая сказка - сказали старшие аршаки.

- Хорошая сказка - согласились аршаки младшие и все военнослужащие пустыни это немедленно подтвердили - Хороша, хороша, ах, как хороша.

Вторая сказка, которую записал техник Л, была о девяти братьях Ходува-Шудрах. Все они имели разных матерей - хивайек, но отцов было два, хотя никто и никогда не видел их лица, поскольку в традициях Хамеша, было скрывать его от тех, с кем ты разделяешь ложе. Для этого всем женщинам брачного возраста выкалывали созревшие глаза и только после смерти мужа хивайки могли обратно их носить и свободно пользоваться зрением.

- Мудрая сказка - сказали старшие аршаки.

- Мудрая сказка - согласились аршаки младшие и с ними немедленно согласились все остальные военнослужащие пустыни - Ах, ах, какая мудрая сказка, однако.


Третья сказка была о хивайке из Арабейок, эту сказку даже транслировали по аршакидскому телевидению в диапазоне метровых волн и все аршаки могли посмотреть её по цветному зороастрийскому телевизору.

Хивайку из Арабейок звали Уршук-Люлюк, она выросла из, случайно оброненного заезжим купцом, финика. Никто в Сирии не верил, что она вырастит представительницей слабого пола, но она выросла тонкостанной и чёрноокой сирийской девушкой и все единогласно решили, что Уршук-Люлюк настоящая бэйби.

- О, бэйби, бэйби - кричали ей голодные бедуины, и Уршук-Люлюк отвечала им взаимностью, одаривая всех сладким и приторным.

И было у Уршук-Люлюк, как у настоящей бэйби, очень много мужчин, наверное, больше тысячи. Первый кого она полюбила, был бедный погонщик верблюдов с кривыми зубами, потом средний брат Алладина, потом стражник городских ворот Хайдарабада, гончар с заячьей губою, Джимми Пейдж на лакированном ретро-автомобиле, рыбак с берегов папирусного Нила, один панк, в глазу которого торчала игла шприца, древнеегипетский бог Пта, апельсиновый тибетский монах, Джон Кеннеди ещё до своего полёта на Луну, уборщик отхожих мест, королевский чучельник и т.д.

Со всех окрестностей к ней стекали мужчины жаждущие любви и просто те, кому была интересно. Бэйби никому не отказывала и скоро в центре интимной сирийской пустыни, на месте любви Уршук-Люлюк вырос целый оазис: финиковые пальмы упирались в небо, напоминая эректные пенисы любвеобильных кочевников.

- Экстравагантная сказка - сказали старшие аршаки.

- Экстравагантная сказка - подтвердили аршаки помладше и с ними тут же согласились все военнослужащие пустыни, включая средний офицерский состав - Ах, как экстравагантно. Очень, очень экстравагантно.


Четвёртый электронный носитель со сказкою, аршаки обнаружили на склоне хребта Шух-Шиуха, в пещере ржавой воды. Техник Л выпустил сказку на многих оптических дисках и поэтому она быстро распространилась среди всех аршаков имеющих волшебный СD-ром.

Четвёртая сказка была о народе Мни-Юхи-Лаа, и начиналась она с импровизации на патриархальном тенор-саксофоне. Многочисленным народом был народ Мни-Юхи-Лаа, самим многочисленным на всей евроазиатской континентальной плите и не в последнюю очередь благодаря тому, что секс у них был под абсолютным запретом. Но, как известно, нет ничего в этом мире абсолютного и на евроазиатской континентальной плите тоже. К тому же ничто так не возбуждает, как официальное табу. И тогда генеральный Мандарин народа Мни-Юхи-Лаа решил создать абсолют всего абсолютно, что бы, таким образом, отвратить своих подданных от плотской любви к ближнему. Он вызвал к себе всех алхимиков поднебесной и подземной, всех алхимиков смежного халифата, собрал всех пунктуальных звездочётов Карла Великого, всех изнеженных магов Хамураппи и брахманов трансцендентного Индостана, поставил им задачу и запер в подвале своего запретного дворца.

Долгие пять лет пять месяцев и пять дней алхимики, маги и звездочёты были в андеграунде, пока, наконец, не создали генеральному Мандарину абсолют всего абсолютно - Кришнаишку. И была Кришнаишка, как и полагается абсолюту, женщиной, но такой прекрасной, какой ещё не встречали на всех континентальных плитах со времён Пангеи. И поместили они Кришнаишку в цельнометаллический пуленепробиваемый футляр, чтобы никто, не дай Бог, не увидел абсолют раньше времени.

Но не поверил генеральный Мандарин алхимикам, не поверил звездочётам, подумал, что обманывают его, шутка ли сотворить абсолют всего абсолютно, и, пробравшись ночью в дворцовые казематы, отворил закодированный цельнометаллический футляр. И увидел он тогда Кришнаишку - обыкновенную смертную женщину: немного сутулую, жидкокосую с косящими кайсацкими глазами. Но увидев Кришнаишку, не выдержал Мандарин, и повредился узеньким своим рассудком. Ибо не важно, как выглядит абсолют, главное абсолютная уверенность в том, что ты встретился с ним лицом к лицу.

А Кришнаишка, оставив сумасшедшего, выбралась из подземелья в шанхайское столпотворение улиц и растворилась в людском водовороте, как равная среди равных, поскольку никто не знал, что она Абсолют, а незнание этого факта равносильно его отсутствию. Тем более что народ Мни-Юхи-Лаа был столь многочисленным и жил в такой мучительной тесноте, что рассмотреть здесь что-то абсолютное было практически невозможно.

Где сейчас находится Кришнаишка, никто не знает, даже её отцы - алхимики этого мира. А народ Мни-Юхи-Лаа, занимаясь относительным сексом, продолжал успешно размножаться. Их генеральный Мандарин неизменно оставался генеральным Мандарином, и никто из подданных даже не заметил его безумия, ибо большая теснота не располагает к познанию, как абсолютных достоинств, так и абсолютной ущербности. Всё это имело значение в другом месте, за пределами евроазиатской континентальной плиты, в континууме необитаемой четырёхмерной объективности.


Слушая чётвёртую сказку и наблюдая её в магический кристалл фирмы Панасоник, аршаки вдруг увидели, что находятся в шумном центре Мироздания, среди столпотворения и людского водоворота. До селе неведомые народы неожиданно заполнили необитаемую пустыню и стали в ней полноправно существовать наравне с дикими катафрактариями всех прошедших эпох.

Где эти люди взялись, откуда они пришли, спрашивали у себя Аршаки, неужели искусство сказочного имело власть создавать материальные иллюзии такой полноты и достоверности? Теперь эти народы и эти люди, о которых поведал техник Л, были действительно сущими, но не как сказочные персонажи, а как вполне законные аборигены данного пространства-времени. Их нельзя уже было разнять с реальностью не повредив последнюю.

Именно в это время у многих аршаков появился DVD-плейер и они смотрели все сказки техника Л в отличном качестве, некоторые из аршаков перешли даже на блю-рей. Пустыня ожила разными расами и этносами, зазвучала сотнями народных песен и джаз-фолковых композиций. На смену древнему мидийскому саксофону пришли клавишные и электрогитара. Эрик Клептон и Джими Хендрикс звучали со всех первобытных колонок. "Пинк Флойд" разъезжая на верблюдах, давали концерты прямо под небом из звёзд, собирая полную Сахару зрителей.

Скоро стало тесно в пустыне от живых людей и финиковых пальм Уршук-Люлюк. Не протолкнуться было в персидской пустыне, как на базаре. Здесь были: Джорж Вашингтон, Барри Алибасов и Скай Уокер. Вместе с Аркадием Райкиным прогуливался Гарун-аль-Рашид, Мухаммед мирно беседовал с Муслимом Магомаевым - всё изменилось в пустыне мира и мир пустыни тоже неузнаваемо изменился, обновившись до крайней версии 1.017.


Сначала аршаки не сопротивлялись этому обновлению. Громоздкая танковая кавалерия ходила среди ожившего мира, недоумевая. Когда же они опомнились и открыли прицельный огонь из орудийных стволов своих копий, было уже поздно: пустыня настолько заселилась и окультурилась, что истребить её не хватило бы никаких бронебойных снарядов и противопехотных мин, даже если бы на это работала вся аршакидская промышленность и весь военно-промышленный комплекс древнего Ирана.

И тогда взмолились аршаки о пощаде, вспоминая блаженное время позлащённых чешуйчатых Ахеменидов, когда никто не знал, что такое DVD и блю-рей и совершенно не подозревал о существовании прав на интеллектуальную собственность. Тяжёлую артиллерийскую конницу аршакидов погубила бескорыстная любовь к шоу-бизнесу. Потеряли аршаки свой смысл жизни, цивилизация окружила их со всех сторон и скоро они переквалифицировались из конницы в бесконечных сказочников тысячи и одной ночи.


А техник Л, воспользовавшись суматохой заселения и всеобщим вавилонским столпотворением, прячась за людей и финиковые стволы, ловко проскользнул сквозь бронированные дозоры конных аршаков и благополучно выскочил из пустыни к себе домой - в Конкордию.