Маленькая девочка, смешная и глупая,
Уина, ну, как ты там поживаешь,
на другом конце грандиозного времени,
средь стерильных лугов и съедобных деревьев?

Маленькая девочка с золотистыми косами,
верю: ты веселишься и горя не знаешь.
Для таких, как ты Закат Человечества
лишь оттеняет всеобщие радость и счастье.

А помнишь липкое солнце, реку языкатую,
на её берегу обнимались сонливые смуглые люди.
Ты водою плескалась, как акварельными красками, -
инфантильного века смешная блондинка.

Потом в этой речке, понукаемый голодом,
я ловил безобразных, скрежещущих раков -
ты смотрела на них с нескрываемым ужасом.
Ты, как будто не знала ни жизни, ни смерти.

Выстругав дудочку, я играл тебе мелкие песенки,
ты плясала в интимной, античной тунике.
Ты мне голову клала свою на плечо загорелое
и разбитое солнце по небу желтком уплывало.

Хорошо быть элоем: не знать ни любви, ни отчаянья;
облетающую с фронтонов топтать позолоту,
подставлять ладони под манну небесную,
и, по пояс стоя в высокой траве, целоваться.

Позже мы слушали гласное пение иволги,
бабочками дирижировали, кланялись землянике,
и забравшись на дерево, я бросал тебе плотные яблоки -
ни одно из них ты всё равно не поймала.

Купаясь, ты блестела на солнце худыми лопатками,
вниз по теченью неслись перезревшие фрукты,
а на косы тебе садились стрекозы хрустящие -
ты же косточками стреляла крупнокалиберных вишен.

Я никак не хотел возвращаться из этой идиллии
(Закат Человечества показался мне раем заросшим)
обратно в наш мир психованной цивилизации,
к шестерёнкам несмазанным капитализма.

Смейся, Уина. Кушай клубнику гигантскую.
Я смотрю на тебя из дали времён промелькнувших,
на маленькую девочку, смешную и глупую,
с божьей коровкой на указательном пальце.