Над простынкой парит опостыленка, 
и, 
прикрывши ладонью скосившийся рот, 
не надеется больше...
Но ждёт...
Вдруг возьмёт, и придёт.
Тело бьёт лихорадка, а слёзоньки, 
ручейками текут из очес, 
и надежда проклятая валит и жжёт - 
вдруг возьмёт и придет...
Мысли тлеют в бреду, всё ей кажется - 
косяки журавлей, что текут на восток, 
прокурлычут призыв и...
Вот, вот!
Заскрипит снова дверь ея спаленки,
Это он, это он!

Он придет...

И возьмёт...