# Впечатления

Юрий Скрипников

Всю осень я провел в Краснодаре, прилетев туда из Миннеаполиса, ну, точнее, вначале из Миннеаполиса в Нью-Йорк, потом оттуда в Москву, а там уж рукой подать - какие-то полторы тысячи километров, и ты дома!

В сентябре я еще успел два раза смотаться на море (как же без этого?), ну и, естественно, съездил в Севастополь. Нужно было посмотреть Крымский мост и российский Севастополь посетить, а то в былые годы в Крыму я, естественно, бывал не раз и не два ― в Керчи, Феодосии, в Симферополе, по работе в Ялте переводил (в Ливадии), но Севастополь был закрытым городом. Так что восполнил пробел (об этом читайте "Поездка в Крым").

Это не очерк и не рассказ, а так, впечатления.

Бабье лето пришло в Краснодар в середине октября. Стоят пронзительно яркие солнечные дни. С деревьев на асфальт со стуком падают каштаны в толстой зеленой оболочке с мягкими шипами. Утром просто холодно, но к середине дня солнце припекает по-южному и приходится снимать все одежки кроме футболки.

На улице Красной днем из динамиков слышится приятная музыка. Все, как обычно - спешат пешеходы, спешат машины, открыты все магазины и кафе... Когда смеркается, в кронах деревьев над проезжей частью улицы загораются большие разноцветные шары, и улица приобретает праздничный вид даже в будни.

В выходные же Красная традиционно перекрывается для движения транспорта. Так повелось издавна, во всяком случае, я это помню с детства, так что этой традиции уже лет шестьдесят, как минимум. Не знаю, откуда она пошла, и не знаю, есть ли что-то подобное в других городах России.

В субботу вечером очень прохладно. На Красной помимо сияющих над головой шаров светятся и мигают столики и киоски, с которых прямо на тротуаре продают всякую всячину - сладкую вату, какие-то вертелки и прыгалки. В скверах сверкают разноцветным блеском фонтаны. Среди гуляющих много молодых семей - с отпрысками в колясках. Отпрыски постарше гоняют по улице на велосипедах, лихо маневрируя прямо среди дефилирующих гуляющих. Позади слышен цокот копыт; оборачиваюсь - за мной идет белый пони с печальными глазами; в хвост вплетена лента, в гриве тоже какие-то украшения. Молодая женщина ведет пони за уздечку и разговаривает по мобильнику.

В кружке собравшихся любопытных парень держит на руках ярко-рыжую лису и предлагает ее погладить за небольшую сумму. Лиса замечательно красивая, и я, конечно же, с большим удовольствием глажу.

А вот, сидя на металлическом ограждении, мужик наяривает на баяне. Проходят люди всех возрастов. На пересечениях с другими улицами машины стоят, ожидая возможности проехать.

Несмотря на прохладу, прямо на тротуаре стоят столики многочисленных кафе. Слышен смех... Чуть подальше самодеятельные таланты показывают, на что способны. На улице стоят усилители и всякая другая электроника, а девушка старательно поет. Не могу сказать, что это Ля-Скала, но от души. Иду дальше, а за моей спиной пение сменяется декламацией стихов.

Вижу бородатых кавказцев. Ведут себя прилично и ничем из толпы не выделяются (вспоминаю их наглых и самоуверенных земляков 90-х. Теперь совсем другая картина). Они стоят у магазина с вывеской "Пахлава-сити. Восточные сладости". Сквозь стекло вижу весело болтающую с посетительницей молодую продавщицу в мусульманском платке.

Около театра оперетты проходит толпа разновозрастных людей, у каждого на голове светящиеся красным светом большие наушники. Я что-то читал об этом, - то ли это виртуальный тур куда-то, то ли еще что-то в таком роде... Мне нравится; какие-то они не от мира сего... Ведет всю группу светящехсяухих одетый в черное молодой человек в цилиндре. А устремляются они прочь с Красной по направлению к Кубани. Не купаться ли затеялись в этот осенний вечер? Холодно ведь. Вспоминаю то ли ивановцев, то ли федоровцев. Это был год 2003 или около этого... Возвращаясь с Кубани, я увидел группу мужчин и женщин, которые босиком весело шли по снегу мне навстречу. Это сейчас между затоном и Кубанью все цивилизованно, зона отдыха, всякие палатки и площадки, асфальтированные дорожки и прочее, а тогда только голые деревья, снег и свист январского ветра. Идущие дружно со мной поздоровались. Я еще спросил их, кто они и почему в таком диковинном виде гуляют. Ответ я сейчас точно не помню; что-то про то, что они черпают из земли то ли энергию, то ли прану, и что всех любить нужно и желать им здоровья... А идут они купаться на Кубань. Да в общем-то, если люди находят для себя ответы, пусть хоть босиком, хоть со светящимися ушами...

Опять сзади цокот копыт - теперь это две красивые лошади. В седлах уверенно восседают юные красавицы, глядят надменно вниз на гуляющих. Они при лошадях - это их работа.

Так проходят вечера в выходные.

В ночное время по центральным улицам с диким ревом носятся мотоциклы или машины без глушителей. Таким образом обделенные разумом дебилы напоминают людям о своем существовании, вот, мол, мы. В этом ничего необычного нет - то же самое происходит и на ночных улицах Миннеаполиса. Правда, в Америке к этому еще добавляется надрывный вой сирен полицейских машин и скорой помощи (впрочем, к этому быстро привыкаешь).

Этой осенью Краснодар официально стал девятым по счету городом-миллионером в России. Подбирался он к этому статусу лет сорок - еще в 80-е на моей памяти население города было восемьсот тысяч. В городе чрезвычайно много приезжих. Кого ни спросишь, не с Урала, так с Сибири, не с Сибири, так из Одессы. С одной стороны, это нормально - если на Кубани больше работы, чем на Урале, люди сюда и переезжают. Плохо, что это привело к вымыванию милого моему сердцу кубанского диалекта. Раньше он звучал повсюду (как выразилась в свое время моя юная супруга после первого знакомства с Кубанью и недели пребывания в Краснодаре: "Здесь даже дети говорят с этим ужасным говором"), теперь же слышен только изредка. С одной стороны, понятно, что раз существует литературная норма языка, то происходит и постепенная его унификация и исчезновение региональных диалектов. С другой стороны, вспоминаю Англию, графство Беркшир, город Рединг. Местный диалект повсюду, и настолько характерный, что перепутать его ни с чем невозможно (пожалуй, самая характерная его черта ― проглатывание согласной между двумя гласными). Тоже ведь и литературная норма есть, и давление телевидения, и прочее, но диалекты живут и процветают - и кокни, и всякие другие. В Америке тоже региональные диалекты никуда не делись. (Вспоминаю, как переводил я в Луизиане какую-то встречу, и одна женщина говорила с таким странным выговором, что я ее принял за австралийку - у тех очень своеобразный и легко узнаваемый диалект. После встречи я об этом сказал собравшимся, чем вызвал дружный хохот всех американцев. "Да нет, она из Александрии (город недалеко от Нового Орлеана), там все так говорят. Мы и сами ее не понимаем!")

Зачем же России избавляться от части своей культуры?

Если говорить о городе в целом, то бросается в глаза чистота. Я понимаю, что это утверждение вызовет возмущенные крики: "Да ты посмотри, посмотри вон туда... и туда! Какая чистота!?"

Понятно дело, если искать, то всегда что-то найдешь. В России можно найти признаки угнетения народов и диктатуру (если очень уж вдумчиво всматриваться - особенно, если пристальный взор еще и хорошо оплачивается), а в Америке наткнешься на такие трущобы, что России не снились. Скажем, в Чикаго совсем недалеко от "Великолепной мили" (все американцы знают, что это за миля) простирается самое настоящее гетто.

Одним словом, в Краснодаре сейчас очень чисто. И за три месяца я видел очень мало пьяных (наверное, порядка пяти или шести). Понимаю, что этим утверждением я, опять-таки, кого-то оскорбил, но, что видел, о том и говорю.

В городе сейчас прекрасно налаженная система общественного транспорта. Цена проезда на маршрутке, троллейбусе и трамвае одинаковая - 26 рублей. Функционирует все в лучшем виде, очень удобно. Как мне кажется, из любой точки до ближайшей остановки будет минут 10 тихого хода, не дальше.

Очень удобно заказывать такси. Мои племянники посоветовали мне Яндекс-такси. Работает, как часы - 10 минут, и такси перед тобой, как Сивка-Бурка. Нужно только знать правила игры. Например, когда я заказал так в первый раз, то назвал адрес дома и стоял ждал на углу, где привычно. То есть, я ожидал на углу, а такси меня ожидало у подъезда, куда водитель прокрался окружным путем, и я его не видел, самонадеянно полагая, что меня он не минет. Правда, телефонная связь в Яндекс-такси работает бесперебойно, и мы достаточно быстро эту ситуацию разрулили.

Чтобы картинка общественного транспорта не получилась очень уж сусальной - водители маршруток особой любезностью не отличаются, могут и нагрубить. В то же время им далеко до откровенной хамоватости водителей междугородних автобусов и микроавтобусов, на которых добираешься из Краснодара до приморских поселков. Там хамство просто откровенное. И ведь лекарство от этого есть, и чрезвычайно простое - если бы каждый водитель знал, что ему в затылок дышат пятеро желающих занять его место, вы бы удивились, какие обнаружились в нем запасы любезности и приветливости. А пока, как есть.

Как и во всем в России, на каждом шагу советский двадцатый век отчаянно сражается с российским двадцать первым. Скажем, нужно было мне оформить определенные документы. Племянник говорит: "Дядь Юра, поедем в МФЦ в "Oz Молл", и все сделаем". Я скептически ухмыльнулся (где это видано, чтобы в России можно было эдак, р-раз, и сделать документы). И зря ухмылялся. Конечно попытался один молодой человек из службы по работе с клиентами не признать во мне соотечественника на том основании, что у меня только загранпаспорт: "Нет, нет, по загранпаспорту этого сделать нельзя", ― но я умный, я знаю главный секрет преодоления подобных сложностей: не тратя времени и не препираясь, пошел к соседней стойке, и девушка моментально и профессионально разобралась в том, что мне нужно, и выдала номерок. "Посидите, пока на табло не загорится ваш номер и номер окошка, куда нужно подойти".

Посидел в зале минут пять, загорелся мой номер, сдал бумаги, и все. Я уж было совсем зашелся в восторге от дивных перемен в стране родной. Правда, к восторгу примешивалось некоторое опасение: "Если в России бюрократы очеловечились, то что же это такое творится? А завтра что будет? Как жить-то?" Зря переживал, все в порядке, главные столпы российского бытия стоят незыблемо.

Спустя три дня отправился я в паспортный стол. Решил получить российский внутренний паспорт, а то загранпаспорт есть, а внутреннего нет. И началось! Впрочем, не вам рассказывать, что такое решать вопросы в паспортном столе. Я сразу попал из двадцать первого века год в, эдак, восьмидесятый - со всеми прелестями, от многочасового стояния в полутемном коридоре, до хамоватых работниц... Одним словом, почтим минутой молчания те часы, которые я провел этой осенью в паспортном столе на улице Благоева в городе Краснодаре. Скажу только, что за три месяца внутренний паспорт я так и не получил (по телефону туда звонить бесполезно, поэтому каждую неделю я садился на троллейбус, ехал туда через весь город и совершенно бессмысленно торчал по часу - полтора ради полуминутной бесполезной беседы с очень занятой девушкой).

Ладно, не будем о грустном, вернемся к впечатлениям. В городе порядок, но полицейских не много, во всяком случае, в глаза не бросаются. Видишь иногда смешанные патрули - два полицейских и казак. Казачий элемент в городе очень даже заметен, - я имею в виду флаги Кубанского казачьего войска, каких-то марширующих мужиков в казачьей форме и так далее. Я сам казак, но, наверное, вместо всей этой внешней мишуры лучше бы они продвигали тот самый местный диалект и элементы культуры края...

А еще лучше, если бы с таким же пылом казаки бросились на защиту родного языка вообще. На магазинные вывески в Краснодаре лучше не смотреть. Дисконт и бегелы, донатсы и барберс-шопы, тьюниг и сейлы.... А где же великий могучий? Встречается и нечто совершенно загадочное, например, "танковое пиво". То ли это пиво для танкистов, то ли пиво гонят из танкового топлива, в общем, не для средних умов... Я не пью, а так бы, конечно, заманчиво: пару кружек танкового, и "Броня крепка, и танки наши быстры".

Глядя на вывеску "Barber"s Shop", Санька, мой племянник, спрашивает: "Дядь Юр, а что это означает?"

"Мужская парикмахерская или мужской зал". ―

"И все???" ―

И все. Зачем мужской зал парикмахерской называть иноземными словами, не могу понять. Вообще, хочется взять владельца одной из этих точек за уши и долбить его глупой башкой об идиотскую вывеску, пока не вспомнит такие слова родного языка, как бублики, булки, пышки, парикмахерская. А заодно и все донатсы с бегелами из головы вылетят.

Но это заветное желание, конечно, не сбудется (к великому сожалению). Так что родной город наслаждается английскими словами в славянском изображении. Поневоле после тьюнинга и пирсинг-шопов мысли перескакивают на более серьезные вещи. Патриотов в России хоть отбавляй, но вот посмотрел я сверху с лоджии на припаркованные во дворе машины, посчитал их. Двадцать две штуки, ― и ни одной отечественной, все иномарки. Та же картина на улице.

Кстати, когда только прилетел в Краснодар, пока самолет рулил к аэровокзалу, я смотрел через иллюминатор на стоящие рядами самолеты. "Боинги", "боинги", "боинги"... Только где-то в дальнем углу сиротливо приютились два наших, советских ― Ан-26 и Як-40. Явно нелетающие, явно забытые и доживающие свой век. Ну, хорошо, а если Россию дальше будут давить санкциями (а раз она упорно на колени становиться не хочет, то будут)? И перекроют поставки запчастей и техобслуживание? Да и вообще, как может страна протяженностью почти 10 000 километров не иметь своего парка самолетов гражданской авиации?

Впрочем, это уже о грустном. Хочется верить, что точно так же, как подняли военную промышленность и многое другое, поднимут и самолетостроение, и автомобильную промышленность. А пока, как есть - на дороге "Ауди" и "Тойоты", в аэропортах "Боинги", а на магазинных вывесках "донатсы" и "бегелы".

Правда осталась та же дивная южная осень, никаким новоязом ее не изуродовать. И остались знакомые с детства дворы. И те же улицы ― хоть половина из них переименована, но улицы те же, даже магазины остались, где были. Мимо дома, где я вырос, спустился вниз по улице Пушкина; вот, кварталом ниже белый двухэтажный дом. Там, как и сорок и пятьдесят лет тому назад - музыкальное училище. Благополучно пережило все потрясения и перемены. С полминуты стою слушаю несущиеся из-за плотно закрытых окон рулады.

В шестидесятые вечерние занятия в музучилище заканчивались часов в девять. Студенты шли по Пушкина мимо нашего дома и пели хором. Как ни стараюсь, не помню, какие именно песни они пели, хотя слушал эти импровизированные концерты несколько лет. Сейчас очень трудно представить себе вообще такую картину ― вечерняя улица, платаны, каштаны и веселая толпа студентов с песнями... Одна группа прошла, а дальше уже следующая песня слышится. И так с полчаса, пока все не пройдут.