В густой иранской темноте
пустынь и сланцевых предгорий -
здесь даже кошки ищут тень.
А виноваты априори
все те, которым не дано
терпение и флегма духа,
чьи мысли бродят табуном,
и голос глухо
за толкователем стихи
вторит не споря.
Исламской сабли мастихин
по кругозору
ведет, счищая от души
все краски, кроме монохромных.
А дух нехоженых вершин
виденьем сонным
случится явью - невзначай,
и ты - над миром
снегам стихи отдашь в печать
шагов пунктиром.
Транжира месяцев и лет
влетает в арианский гений
Зартош  - огня апологет:
вулкан ареной
разлегся дикой. Демавенд
величественным исполином
восточным ветром мой акцент
пропел былинный.
Шагаю. Утро в рюкзаке.
Дымит дурманно,
и над горами вдалеке -
звезда Ирана.